Цена желания - 3. Цена жизни.

      Таски снился сад в их с Нурико городском доме. На заре своего появления это был большой, порядочный сад, такой, каким им полагается быть во всяком уважаемом господском подворье. Но потом от сада отрезали часть для расширяющегося Дома моды, затем для приюта, еще кусочек заняли соответственно разросшиеся службы и то, что осталось, оказалось втиснуто на клочок земли и с трудом заслуживало первоначальное название. Но Нурико его любила. При всем своём антагонизме к сельской жизни, она умудрялась выделять время на обустройство своего личного цветущего рая, уверяя, что именно в таком количестве природа полностью её удовлетворяет. Таски в этом, зажатом со всех сторон стенами, загоне, было тесно и душно, но он не спорил — чем бы его женщина не развлекалась, лишь бы не ругалась. Тем более странно, что сейчас он видел себя именно здесь, стоящим на горбатом мостике, над крошечным декоративным ручьем. Рядом заливисто смеялась Нурико, бросая в воду корм жирным карпам, хватающим его жадными круглыми ртами. Смех девушки разносился по всему саду, шелестел в листьях, вспугивал пчел с цветов, отражался от стен и возвращался эхом. Беззаботный, хрустальный, радостный. Таски понимал, что спит, но тут он был так счастлив… ***       Реальность была отвратительной. Холодные камни пола, вонючая шкура, боль во всём, что не онемело, жажда, голод.        — Жри давай.       Парень расклеил один глаз и посмотрел на стоящую рядом миску. Он прекрасно знал, что в неё и это знание не способствовало аппетиту.        — Сама жри, — бросил он, не поворачивая головы и снова опустил веки, проваливаясь в спасительное забытье. ***        На этот раз воображение оказалось более изощренным. Вместо любого места из мира Четырех богов, оно показало владельцу мир Миаки.       Таски оказался на одном из громадных мостов, связывающих берега рек и заливов в единое целое и позволяющих мириадам людей шнырять туда и обратно, даже не задумываясь о том, по какому чуду они проезжают. Правда, сейчас на мосту было пусто. Клубился туман, скрывая всё, что находилось по обе стороны и воду, глухо шумящую внизу.        Легко запрыгнув на высокое ограждение, Таски уселся, свесив ноги над бездной. Он осознавал, что это не по настоящему, но почему-то чувствовал, что спрыгни он здесь и ТАМ уже не проснется. А может, это и к лучшему?        — Кодзи так не думает, ага!       Затянутый в чёрную байкерскую амуницию, Кодзи устроился рядом и протянул братану пачку сигарет:        — Будешь?        Таски ошеломленно мотнул головой, одновременно отказываясь и пытаясь отогнать морок, но потом подумал, что бред в бреду, это перебор даже для него и спросил:        — Что ты тут делаешь?        — Сплю, — с абсолютной убежденностью ответил Кодзи, прикуривая.        — А-а-а, — протянул Таски, словно этот ответ всё объяснял.       Они поседели рядом в молчании, а потом Таски неловко спросил:        — Как ты там? Вернее, тут, — поправился он, кинув мельком взгляд на громадные тросы, уходящие над их головами в молочные облака.        — Неплохо, — Кодзи стряхнул пепел. — Живу потихоньку. О! — вдруг оживился он. — Братан, ты ж теперь дядя! У меня дочь родилась! — он полез в карман куртки и достал портмоне, из которого извлек фотографию: — Глянь, какая красавица! На маму похожа! Ну, и на меня чуток! — засмеялся он.       Таски, разглядывая насупленное детское личико в обрамлении розовых рюшек, растерянно кивнул:        — Э, да, вроде похожа, — он поднял взгляд на Кодзи и вздрогнул. До этого названный брат сидел к нему боком, а теперь, когда повернулся лицом, Таски увидел, что глубокого шрама на его щеке больше нет.        — Это… — в замешательстве он запнулся и потянулся к Кодзи, но тот отшатнулся:        — Братан, ты чё?! А, ты об этом? — он сам ткнул себя в щеку. — Юи свела третьим желанием. Она же тебе говорила! Ох, и поругались мы в тот раз! — в противовес своим словам Кодзи мечтательно прищурился. — А сам ты как?       Таски понимал, что всё происходящее всё меньше походит на обычный сон. Его зазнобило.        — Всё погано, — выдавил он. — С Нурико поругался, в плен попал…        — Придурок, — мрачно выдал заключение на всё сразу Кодзи.        Таски подавленно кивнул и взмолился, наплевав на гордость:       — Помоги мне!        — Не могу, — Кодзи с сожалением нахмурился. — Я в другом мире! Придется тебе, братан, самому выпутываться!        — Да если б я мог, сидел бы я здесь! — возмутился Таски.       Кодзи спрыгнул на полотно и пошел прочь, растворяясь в тумане. Таски дернулся за ним, но тело словно приклеилось к перилам.        — Ты не здесь, ты там. Но и здесь! — донеслось до него из марева.        — Но как! — в отчаянии выкрикнул Таски.        — Эт магия, братан! ***       В «там» Таски вывалился с колотящимся сердцем и злой, как демон. «Сдаться, тьфу, решил! В летаргический сон впасть! Не-е-е, если ты и оборотень, то сурок, вот! Екар-р-р-ный бабай!»       Парень сел, взял миску, уставился на её содержимое, а потом громко сказал:        — Вот интересно, тебя эту дрянь готовить учили или ты для меня рецептик изобрела?       Возящаяся около плиты Старуха обернулась на ухмыляющегося пленника, который выпил паёк и прищелкнул языком с видом дегустатора:        — М-м-м, сегодня тебе эта бурда особенно удалась! Какой цвет, какой аромат! Только не понимаю, чего ты мучаешься? Зачерпывала бы прямо из помойного ведра! Разницы всё одно наверняка не будет!       Старуха, как всегда, не отреагировала, продолжая помешивать содержимое своих многочисленных горшков. Таски допил воду и устроился поудобней, наблюдая за ней.       В кухню вошла одна из оборотниц. Таски уже всех их знал по именам, кроме Старухи, которую остальные женщины звали просто «Ма».        — Привет, Мэй! — поздоровался он. Девушка покраснела. Это её ягодицы демонстрировали во время «смотрин». Быстро что-то шепнув Старухе, она выскочила из кухни.        — Проблемы? — с наигранным сочувствием спросил парень. Старуха даже не обернулась, но Таски знал её достаточно.        — Слу-у-у-ушай, — протянул он, — я тут подумал… А чего ты до сих пор ничего мне не подмешала? Типа, возбуждающего. Заделал бы тебе внучиков, сам того не желая!       Расчет был верным. Дети, это была единственная тема, на которую Старуха говорила охотно.        — Дурак, — проворчала она, отвлекаясь от плиты. — Нельзя. Дети плохими получатся.        — Они и так плохими получатся! — осклабился Таски. — Они ж ТВОИМИ внуками будут!       Старуха оскалилась в ответ, но парень задал другой, давно интригующий его вопрос:        — А как вы вообще узнаете, что ребенок родился оборотнем? Или вы, это, щенитесь?       — Ох, достал! Мы рожаем, как все нормальные женщины. А ребеночек, коли он оборотень, должен сразу после рождения обернуться. Следующий раз он волком станет только когда ему годков десять исполниться, но первый раз тогда. Понял?        — Понял, — покладисто согласился Таски. — А если не обернется?        — Значит, он не оборотень! — раздраженно бросила женщина.        — И что вы тогда с ними делаете? — быстро спросил парень.        — Подбрасываем людям!       Таски откинулся на стену и недобро прищурился.        — Ты слишком быстро ответила, — напротив, медленно, протянул он. — А значит, соврала. Вы их убиваете, ведь так? И после этого ты хочешь, чтобы я своих потенциальных детей на такое обрек? Потому что я ни на вот столько, — он показал край пальца, — не верю ни в какую волчью кровь!        — А я тебе говорю… — начала было Старуха, ног парень фыркнул:        — Да ты соврешь, как почешешься!        — Как ты мне надоел! — выразительно сказала женщина и вышла из комнаты.       Таски ухмыльнулся. Этого он и добивался! ***       Стоило кухне опустеть, как Таски закрыл глаза и сосредоточился.       Магия… Магия… Магия-магия-магия! Тьфу! А что он вообще знает о магии? Ну, кроме «рекка шеннен»? Чуть больше, чем ноль!       Таски начал старательно вспоминать всё, услышанное от Титири и прикидывать, что могло бы помочь. Выходило, что почти ничего. Даже если взять магический поиск, что ему даст, если вдруг, чудом, ему удастся найти в — этом, как его? А! Астрале! — кого-нибудь из друзей? И что? Титири искал, находил и двигался в том направлении. Таски двигаться куда-либо всё одно не мог. Дать понять, где он? Знать бы это еще самому!       Парень забарабанил пальцами по полу. Попробовать заклинание огня без веера? Что-то подсказывало, что это была не лучшая идея. Таски мысленно покрутил её и оставил до лучших — или худших — времен. Затем снова вернулся к поискам в магическом поле. А если всё-таки рискнуть? Допустим, так — найти там Титири и пусть маг определяет, где держат пленника. Хм. А почему они сами этого до сих пор не сделали? Они что, его даже и не ищут?! Да нет, быть такого не может! Может, вначале и могли подумать, что он где-нибудь загулял, но прошло достаточно времени, чтобы начать беспокоиться! Неуютный червячок сомнения заворочался в душе, скармливая воображению разные пессимистические варианты развития событий. Парень решительно отбросил сомнения. Будь что будет! ***       Скользнуть обратно в туманный мир оказалось неожиданно легко. Правда, никакого моста там теперь не было. Таски висел посередине белого «ничто», беспомощно оглядываясь. Титири говорил, что надо сосредоточиться на человеке, представить его образ и потянуться к нему… Но вместо мага в маске перед мысленным взором упорно всплывала Нурико.        Таски попробовал её «кышнуть», но ничего не вышло — сколько он не пробовал, вместо монаха в голове была одна Нурико!       Парень плюнул и смирился. Не с его опытом выбирать! Да, к тому же… чего уж… да, ладно! представлять девушку было гораздо приятней, чем Титири!       Таски попробовал «потянуться» к образу любимой. Он вообще не представлял, как это надо делать, но бесформенное «ничто» вокруг неожиданно отреагировало на его усилия, вытягиваясь в полосы и начиная приобретать цвет. Это больше сбивало с толку, чем помогало и парень, игнорируя происходящее вокруг, снова сосредоточился на Нурико. На её лице, на запахе, на гладкости её кожи. В какой то момент ему почудилось, что девушка рядом, что она протягивает ему руку, что он вот-вот прикоснется к ней… ***       Таски ударило стеной. ***       Ощущение было именно такое, словно не он налетел на что-то, а это «что-то» разбежалось и от души к нему приложилось. Магическое «ничто» начало распадаться, чувство, что Нурико рядом, ускользать.       Чутье подсказывало, что надо бросать всё и драпать в, пусть и безрадостную, но материальную, реальность. Таски не послушался. Он вцепился в еще оставшуюся магию, как бойцовая собака в медведя. Шаг за шагом он снова двинулся «вперед» и снова невидимое «нечто» ударило его со всей мочи, отбрасывая прочь.       Зарычав, Таски, уже плохо соображающий, что делает и целиком положившись на инстинкты, бросился к цели. Невидимая стена, о которую он приложился в третий раз, неохотно начала поддаваться. Парень усилил напор и, вдруг, сопротивление исчезло, пропуская ломящееся сквозь неё сознание. Но за преградой была не цель, к которой Таски так стремился, а новое препятствие, гораздо худшее предыдущего.       Это напоминало клубок колючей проволоки, куда он и влетел. ***        — Ты идиот?! Идиот?! Нет, ты точно идиот!!!       Риторические вопросы сопровождались хлесткими пощечинами.       Таски протестующе замычал и попробовал открыть веки. На какую то секунду в голове мелькнуло, что делать этого не стоит, а то глаза выпадут от боли, но парень проигнорировал упаднические мысли.       Старуха трясла его за лохмотья на груди, останавливаясь, только когда охаживала по щеками.        — Сдохнуть захотел?! — рявкнула она и вдруг замерла.        Таски тоже замер, сообразив, что они находятся лицом к лицу, ближе, чем когда-либо прежде, при том, что он в сознании.       Старуха бросила рубище и сделала шажок назад. Таски подобрался. Старуха чуть присела. Парень напрягся и… из носа фонтаном ударила кровь! ***        — Нет, это же надо быть таким… таким… у меня просто слов нет! Дебилом, идиотом, кретином недоделанным! Ты куда полез, маг-недоучка?! Ты что, думал, я тебя там без присмотра оставлю, чтобы твой дружок-монах тебя в любой момент найти мог?! Или ты всех вокруг такими же тупыми, как сам, считаешь?!       Можно было гордиться собой. Он таки смог вывести непробиваемую Старуху из себя окончательно и бесповоротно. Он обязательно погордился бы, если бы ему не было так хреново. «Хреново» — это еще очень и очень слабо сказано. Кровь из носа буквально хлестала, и у Таски было чувство, что это разодранный на куски мозг вытекает. Тряпка, которую ему кинула Старуха, была уже мокрой насквозь. Парень попробовал запрокинуть голову, но кровь хлынула в горло, заставляя закашляться, разбрызгивая алые капли.        — Идиот!!! Не делай так, захлебнешься!!! — взвыла Старуха. Она дернулась в сторону пленника, но остановилась на невидимой границе, через которую не так давно сбежала.        — А тебе не всё равно? — вместе с кровью выплюнул Таски. От признания Старухи ему стало легче хотя бы на душе — друзья его наверняка искали, но из-за этой твари найти не смогли. — Еще хочешь от меня детишек? А вдруг они тоже дурачками окажутся? — съехидничал он из последних сил.        — Я их правильно воспитаю! — процедила женщина, наливая полную кружку отвара и запуская по полу в сторону пленника. — Выпей!        Таски не стал спорить. Он залпом выпил противную жидкость. Стоило ему сделать последний глоток, как и так измученную болью голову словно стянуло железным обручем, принесшим с собой тьму.