Цена желания - 3. Цена жизни.

      Они задержались на острове ровно настолько, чтобы Титири дал инструкции губернатору, который от величия момента облачился в самый парадный халат и, соответственно, потел и краснел так, что Нурико даже испугалась, не хватит ли его удар. Иметь на совести еще и это ей не хотелось.       Потом был мгновенное магическое перемещение и вот уже девушка стоит в своей гостиной, оглядывает угнездившее в ней общество, и сдерживает рвущийся с языка саркастический вопрос, не является ли и это тенденцией: перебираться полным составом поближе к месту действия?       Правда, Мицукаке не наблюдалось, зато наличествовал Таскин зам, заметно нервничающий в присутствии Хотохори, да под боком у Тирико увивалась…        — Ниу, ты что здесь делаешь?!       Девочка хлопнула на нахмурившуюся Нурико ресницами, сразу сделавшись очень похожей на кое-кого, и спросила, окончательно подтверждая, с кого берет пример:        — А чё? ***       Таски оказался убийственно прав — мамаша для Ниу и Бо из Нурико вышла никудышная. Девушка просто не представляла, насколько это сложно, управляться с девочками-подростками. Но если Бо её с какого то момента просто игнорировала, перенеся свое, сначала тайное, а потом всё более явное обожание на Таски, то с Ниу было сложней. Эта тоже от Таски не отлипала, и, в силу возраста не воспринимаемая всерьез, умудрилась нахвататься от своего кумира плохого. Парень только смеялся, сделав девчонку подельником в своих авантюрах и похождениях, а Нурико шипела, ругалась, абсурдно ревновала Ниу больше, чем Бо, и настояла, когда они перебирались в Эйю, чтобы девочка осталась в Долине, мотивируя, что справится с ней может только Таски, а его большую часть времени где-то носит. От собственного лицемерия Нурико корежило, а родительская несостоятельность вводила в депрессию. Вот и сейчас ей оставалось лишь заскрежетать зубами, когда Ниу повторила:        — А чё? Ты же мне не сказала, что Генро влип?!       Не огрызнулась Нурико только потому, в комнате были посторонние — императорские телохранители и советники. Вместо слов она исподтишка показала девочке кулак, а та ей язык.        — Я так понимаю, что все тайны уже у кота в одном месте? — устало спросила Нурико, падая на стул.        — Я решил, что тянуть и скрывать больше не имеет смысла. Надо действовать, — твердо сказал Хотохори.        — Мы разработали новую стратегию, — подхватил Тирико.       Нурико посмотрела на него. Надо же, а ведь Тирико уже семнадцать, столько же, сколько было Тамахоме и Таски, когда вся заварушка с Богами началась. И вроде и прошел малец с ними через всё, а смотрится — как там Таски выражается? — нежным лопушком. Стройный, хрупкий, бледненький. Сухота девичья. То то Ниу к нему липнет. Тирико от ней шарахается, но от этой юной рыски он так просто не отделается!        — Ниу, не смущай мальчика! — ехидство всё же прорезалось. Девочка только недовольно скривила губы, опять до боли знакомо, а вот Тирико вспыхнул, закашлялся, попытался отстранится, но получил поощрительный тычок в бок от экс-бандита, совсем скрючился и, только продышавшись, смог заговорить:        — Совокупный анализ поступаемой информации по данному вопросу выявил следующий момент в проводимых поисковых мероприятиях…        — Ты та-а-ак умно говоришь! — с придыханием выдала Ниу. Тирико сбился окончательно и беспомощно заморгал.        — Так, юное трололо, если ты продолжишь в этом духе, то отправишься домой немедленно! — грозно предупредила Нурико. Ниу оттопырила губу и повела плечом.       «Сдам на перевоспитание в дворцовый гарем!» — злорадно решила Нурико. ***       Оглушенный Ниу Тирико молчал. Помалкивал и Титири. Хотохори о чём то пошептался с советниками и, выпроводив их вместе с охраной, затих. Экс-бандит тем более голоса в такой компании не подавал. Нурико раздраженно подумала, что вот так всегда — сначала ей читают лекции о том, как должна себя вести женщина, а потом дружно помалкивают. Вот сейчас она как возьмет пример с забившейся в угол Ниу! Интересно, сколько еще продлится тишина? Вместо эксперимента девушка грозно спросила:        — Ну-у-у-у?!       Словно это послужило сигналом, все отмерли. Более того, заговорили одновременно, так что Нурико опять пришлось вмешиваться и наводить порядок:        — Все — ЦЫЦ! ***       Нурико тащилась к себе. Уже была глубокая ночь, и девушка очень удивилась, заметив на мостике в саду темную фигуру, в которой узнала Ниу. Девочка отсидела все часы совещания, не подавая голоса, а теперь стояла, облокотившись на перила и глядя на отражение полной луны в пруду. Вдруг совершенство серебряного круга на воде нарушилось, потом еще раз. Сначала Нурико решила, что это карпы-кои подплыли за кормом, а потом поняла. Она подошла и сказала:        — Не плачь, всё будет хорошо.       Ниу поспешно вытерла щеки и буркнула:        — Я не плачу, вот еще! — доказывая тем самым, что Нурико преуменьшила своё влияние на девочку, но потом сдалась: — Ты ведь его найдешь, да?        — Разумеется! — фыркнула Нурико, а сама подумала, что ведь это они, Хранители недотепистые, виноваты в том, что девочки лишились родителей, что Бо изнасиловали, и она отдалилась от сестры, зациклившись на своих мечтах, и что в пример им достались люди, предельно далекие от того, чтобы этим самым примером быть.        — Ты теперь такая, как раньше, — сказала Ниу. Нурико не поняла:        — В смысле?       Девочка смутилась:        — Ну, когда ты только попала в Долину, я думала, что ты классная, не такая, как все!        — Куда уж больше «нетакизны», — вздохнула Нурико. — А сейчас?        — А сейчас ты почти всегда такая же, как другие! — прямо сказала Ниу.        — «Другие» кто? — уточнила уязвленная Нурико.       Девочка пожала плечами:        — Другие женщины, другие взрослые… Просто — как все!        — Это плохо?        — Конечно! Я же говорю — ты была классной! Крутой! Правда, я так и не поняла, зачем тебе понадобилось становиться девочкой! Быть мальчиком намного лучше! — завистливо вздохнула Ниу.        — Это… сложно, — пробормотала Нурико. Она испугалась, что Ниу начнет уточнять, но вместо этого девочка спросила:        — Как думаешь, Генро возьмет меня в свой отряд, когда я подрасту?       Если раньше Нурико взвилась бы с криком «Только через мой труп!!!», но сейчас сказала другое:        — А куда он денется! Мы, женщины, можем всё! И плевать, что кто говорит! — сама она такую уверенность не испытывала, но попыталась дать её Ниу. Судя по тому, как заулыбалась девочка, ей это удалось.        — Ладно, иди спать, — велела Нурико.        — А ты?        — А я пойду шмон в кладовке устраивать, — вздохнула девушка. — Ты же слышала, к чему мы пришли в итоге!        — Я с тобой! — тут же вызвалась Ниу.        — Да чем ты сможешь… — начала было Нурико, но потом смирилась: — Ай, пошли! ***         — Проблема в том, что будь Таски менее известной личностью, искать его было бы намного проще! — изрек Хотохори.       Уже не в первый раз при взгляде на него Нурико посещал когнитивный диссонанс. Взрослый император, каким он должен был быть, накладывался на императора-отрока, вызывая легкий сумбур в голове девушки. Наверное, потому, что, независимо от возраста, Хотохори оставался всё таким же не по годам рассудительным.        — Парадокс, но да, — тем временем поддакнул Титири.       Нурико глянула на него. Маг был тих и сумрачен. Девушка подумала, что он, наверное, дико устал за эти дни, а еще, что она опять что-то забыла у него спросить.        — В свои прошлые «исчезновения» Таски ставил меня в известность об этом заранее, и мы могли скорректировать наши планы. На этот раз всё иначе. Когда до Совета дойдет, что Белый князь просто пропал, это обрушит равновесие фракций и вызовет хаос, — Хотохори мучительным жестом потер лоб.        — Фракций?! Нет, это уметь надо — вызывать хаос даже своим отсутствием! — Нурико знала, что в политику Таски влез глубоко, но чтобы так! — А вы не преувеличиваете, Ваше Величество?        — Я приуменьшаю! — строго глянул на неё Хотохори. — Таски всегда был на моей стороне, несмотря ни на что. Половина Совета мечтает его придушить!        — Там может, кто то из этих шишек босса и прихлопнул? Ох, простите, Ваше Величество! — смешался экс-бандит.        — Ничего, — милостиво простил его вмешательство император. — Нет, не думаю. Лучше расскажите, что вы с Тирико придумали ***        — А по-моему, это глупо! — фыркнула Ниу, на пару с Нурико перетряхивая шкаф. — Как это «искать не человека, а его материальные следы». Следы, это я понимаю, но тут же не о них речь идет, а?        — Ну-у-у, это типа… — Нурико задумалась, как сформулировать то, что сама понимала не очень. — Вот если ты заходишь в комнату и видишь на столе тарелку с остатками еды, что ты подумаешь?        — Что тот, кто тут ел — свинья! — выпалила девочка.        — Ага, да, это тоже, — согласилась Нурико. — Но смотри, ты уже понимаешь, что в комнате кто-то был, а если еда свежая и теплая — был совсем недавно, а если уже остыла, но не пропала — был пораньше.        — А если протухла, то был вчера! — подхватила Ниу. — И какое отношение это к Генро имеет?! Ну, кроме того, что он тоже вечно за собой тарелки не убирает!        — Это — никакого, — Нурико нащупала в глубине шкафа сундук и потащила его на свет божий. — Я просто привожу пример. Таски в этом лучше разбирается. Он, пока мы у Миаки торчали, целую кучу детективов пересмотрел.        — А-а-а-а! Поняла! — возликовала девочка. — Он мне рассказывал! Только вечно сбивался на то, какие тамошние бандиты придурки, и что им надо было делать, чтобы не засыпаться!        — Да-а-а, уж он то… — пробормотала Нурико, откидывая крышку и созерцая содержимое. — Вот наши гении, Тирико и Таскин зам и решили, что если нам подкинули только плащ, который слишком известен и тессен, который вообще уникален, то остальное вероятные похитители наверняка попытаются сбыть. Это куча дорогого шмотья, оружия, и, самое главное, украшения! Они, через свои КАНАЛЫ со всеми скупщиками и ювелирами на связь вышли. Но тут есть одно «но»! — девушка смолкла.        — Какое? — Ниу поднырнула ей под локоть и уставилась на груду драгоценностей внутри сундука.        — Да если бы я помнила, что там на Таски было понавешано! — в сердцах сказала Нурико. ***       Драгоценности Таски любил. Он в них разбирался. У него их было много. МНОГО! Но относился он к ним до крайности утилитарно. За месяц мог раздарить, продать или обменять то, что копил год, а потом собрать еще больше и поступить так же. Постоянных вещей в его коллекции было от силы с дюжину, если не меньше. И сейчас Нурико соображала, что именно из этого было на Таски в день их ссоры. Беда в том, что именно ТОТ день девушка вспоминать не хотела, да еще при Ниу, элементарно боясь разреветься. Но приходилось. Она пообещала утром рассказать всё, что сумеет вспомнить, ведь экс-бандит на вопрос, что в тот день было на боссе, захлопал глазами и зарделся, как ясна девица, из чего можно было бы навооброжать многое, но проще всего было предположить, что он просто сначала не обратил внимание, а потом забыл. Тут все взоры и обратились на Нурико. ***        — Но ты же женщина! — воскликнул Хотохори с таким видом, что Нурико не удержалась и огрызнулась:        — И что?! Что, раз я ЖЕНЩИНА, то на любую побрякушку стойку делать должна?! Нет уж, увольте, по побрякушкам у нас Таски специалист, а мне на них, по хорошему, плевать! Что утром служанка принесет с платьем, то и надеваю!       На неё посмотрели так осуждающе, что девушка снова не выдержала:        — Да, да вот такая я непутевая женщина! ***        — Ну, чего ты… ну, не плачь… Нурико, не надо, а то я тоже заплачу! Пожалуйста, Нурико!       Растерянное бормотание Ниу привело девушку в чувство. Она всё-таки не удержалась! Нурико криво улыбнулась топчущейся рядом девочке:        — Знаешь, раньше я бы сказала, как ты, мол «я не плачу — я дерусь». Я и сейчас дерусь! Буду драться, — уточнила она. — Вот только проревусь…       Она потянула Ниу к себе, увидела, как задрожали губы девочки, и больше не стала сдерживать слезы. ***        — Серьги, — угрюмо сказала красноглазая Нурико на следующее утро перед той же компанией, что и накануне. Девушка подозревала, что и ночевали все где-то у неё, но ей было пофиг. — Я такая дурная, что не сразу сообразила. У Таски тонна всякой ерунды, но сережек у него всего три пары. И все куплены мной! — с вызовом выпалила она. Но никто и не собирался смеяться над этим фактом. Нурико продолжила: — Рубиновые капли, янтарные граненые шарики, и еще одни с неровным таким жемчугом. Эти я ему на открытие своего Дома подарила! Первые и последние лежат, значит, на Таски были янтарные. Что хорошо — они из мира Миаки, вторых таких в этом мире нет! А если даже и есть, — поправилась девушка, сообразив, что ушлые ювелиры вполне могли скопировать украшения популярного Белого князя, — то на Таскиных есть клеймо на дужке! Да и работа будет отличаться!        — Вы сможете их нарисовать? — прогудел Таски зам.        — Я попробую, — вздохнула девушка. Рисовала она коряво, предпочитая эскизы платьев прикидывать вживую, на манекенах.        — А давайте я! — поднял карандаш Тирико. Рядом с ним опять крутилась Ниу, но сегодня юный чиновник уже не так тушевался в её присутствии. ***       Сделать набросок заняло всего пол часа. Размножить его — еще пару. А потом, забрав кипу листов, ушел экс-бандит, пообещав сообщить в новости, как только они появятся, отбыл во дворец Хотохори, улизнул куда-то Титири, а Тирико утащила Ниу, уговаривая его показать ей столицу.       И Нурико осталась одна. ***        — Есть новости, — Таскин зам посматривал на Нурико исподлобья, и в голосе его было явное неодобрение.        — Какие? — девушка поправила складку ткани на манекене и полюбовалась результатом. К своему удивлению и некоторому стыду, за несколько прошедших после совещания дней она не то, чтобы смирилась, но заметно успокоилась. Даже смогла доделать несколько заказов и придумать один новый фасон, который сейчас и опробовала. — Да, кстати, а как вас зовут? А то я до сих пор не знаю. Даже неловко, — она улыбнулась мужчине.        — Э… ну… да Вейшенгом меня кличут, — смутился экс-бандит. — Родился, знаете ли, крупным, вот и… — пояснил он и смолк.        — Так что там? — напомнила Нурико, отвлекаясь от ткани. При взгляде на посмурневшее лицо Вейшенга у неё неприятно заныло в животе. — Вы нашли что-нибудь?        — Да не то, что нашли… — замялся мужчина под пристальным взглядом девушки. — Верней, мы не совсем уверены, что нашли… Не уверены, ЧТО нашли, а не что НАШЛИ, — ясней не стало. — Короче, вышли мы на одного барыгу. У него недавно партия бебех нарисовалась. Такие набазаровать не получится, а никаких слухов про крупную штопку или там, кто медведя запорол, не ходило… Ох, простите!        — Да ничего, — отмахнулась Нурико. — Вы забыли, с кем я живу? Так что я всё поняла. Не удивлюсь, что пол Совета уже время от времени подобные ТЕРМИНЫ в разговор вставляют! Продолжайте, прошу вас.       Вайшенг побагровел.        — Ну, э, так вот… Мы связались с людишками тамошними, попросили их партию перетрусить, но ничего, похожего на серьги, они не нашли. Но вот чует моя чуйка, что стоит серьезней присмотреться! Вы точно ничего больше припомнить не можете?       Что Нурико могла ответить? Что в тот день, срывая с Таски одежду, она не обращала внимание на многочисленные пряжки, булавки, ожерелья и тому подобное? Да она даже не знала названия четверти того, что там было! Поэтому коротко сказала:        — Нет, — но тут же уточнила: — То есть, чтобы в деталях описать — нет, но если я это увижу, то есть шанс, что узнаю. Так что поехали! — скомандовала она, втыкая в манекен оставшиеся булавки.       Мужчина снова заколебался.        — Что еще?!        — Ну, это… в Куто, — робко признался он.        — И что?! ***        — Это не так просто.       Хотохори смотрел на Нурико с сожалением.       Она на него почти с ненавистью:        — Что не просто?! ЧТО?!       Император отпрянул от этого вопля в лицо, но не сдался:        — Мы не можем просто так заявиться в Куто. Это другая страна и тут требуется определенная дипломатическая подготовка…       -.....! — коротко и емко отрезала Нурико. — Я НИЧЕГО не хочу слышать! Я ЕДУ! — она двинулась к выходу.        — Ваше высочество, остановитесь! — властно приказал Хотохори, а потом более мягко: — Нурико, я всё понимаю, но…       Нурико повернулась и тяжело уставилась на него.        — Нет, ты не понимаешь, — сдержанно сказала она. — Мы тут все забыли, что на самом деле важно! Думаешь, будь ты на месте Таски, он бы рассуждал о политике?       Хотохори сжал кулаки и покраснел, а Нурико развернулась и вышла, услышав за спиной:        — Проследите за принцессой! Я запрещаю ей покидать поместье до моего распоряжения! ***        — И что это ты там делаешь?       Нурико зашипела на смотрящую на неё снизу вверх Ниу:       — Это ты что тут посередине ночи делаешь?!        — Это у меня спрашивает принцесса, сидящая верхом на заборе! — подбоченилась девочка. — Не скажешь — я ка-а-а-к закричу, как позову всех, как…        — Шантажистка!        — Вовсе нет, — дернула Ниу плечиком. — Если бы я тебя шантажировала, то потребовала бы взять с собой! Но я не дура! — воздела она палец к звездному небу. — Поэтому спрошу две вещи: ты уверена?        — Да, — кивнула Нурико.        — Чем помочь?       Влияние Таски не всегда было плохим.        — Иди ко мне, запрись изнутри и хотя бы сутки делай вид, что это я там злюсь! Если будут что-то спрашивать, просто рычи в ответ и бросайся чем нибудь тяжелым!        — Без базара, — кивнула Ниу. — Удачи! Верни Генро домой, — попросила она, развернулась и убежала, а Нурико перекинула ногу через забор и соскользнула в темноту переулка, где её ждал конь.