Цена желания - 3. Цена жизни.

      Замысловатое плетение струилось между пальцами ручейком, изредка вспыхивая золотыми искрами в зимнем свете, скупо проникающем в лавку.        — Великолепно, правда?       На улыбку барыги Нурико ответила кислой гримасой. Она вообще старалась пореже открывать рот, успев забыть, что речь простых жителей Куто звучит, словно они засунули за щеки по камню и теперь грызут их, одновременно выкрикивая слова. На неё и так смотрели с недоумением и опаской и, не знай она ТЕРМИНОЛОГИЮ, фиг бы старьевщик признался, что у него есть такие сокровища.       А еще Нурико просто устала. ***       Сбежав из поместья, она не помчалась к восточной границе, где её уже наверняка поджидали. Вместо этого рванула на побережье Внутреннего моря, в знакомый посёлок контрабандистов-работорговцев. Сама она там не была со времен Призвания Богов, но Таски прибрал это местечко под своё крылышко. Нурико старалась не задумываться, с какой целью, но наведывался он туда не реже пары раз в год. Сейчас это пригодилось. Цели своего визита она не раскрыла, просто потребовав доставить её в ближайший порт в Куто, что и было сделано быстро и без вопросов. На неё лишний раз даже глянуть боялись. Нурико на это было плевать. Она была погружена во внутренние сомнения, понимая, что, с одной стороны — совершила грандиозную глупость, а с другой — «Лучше делать глупости, чем вообще ничего не делать», как говаривал Таски. Поэтому девушка стискивала зубы и не думала о завтра. ***        — А что у вас еще есть?       Старьевщик, он же скупщик краденного, с сомнением посмотрел на странную посетительницу. Не нравилась она ему! Но золотишко у неё было, да…       Он незаметно подал знак охраннику и поманил девушку за собой.        — Есть кое-что уникальное! — конспиративным шёпотом пообещал он, заманивая дурочку в глубину лавки.       Лохушка послушно потянулась за ним. Стоило ей миновать охранника, как тот поднял набитую песком матерчатую колбаску, прицеливаясь девушке в затылок. Барыга мысленно потер руки — и золотишком разживемся и деваху пристроим!       Грохот отвлек его от мечтаний о грядущей наживе. В панике обернувшись, скупщик оторопело уставился на охранника, лежащего на полу в отключке и пускающего кровавые пузыри из резко изменившего свою форму носа.        — Это было глупо, — девушка покачала головой.       Старьевщик забегал глазами по лавке, высматривая её невесть откуда взявшегося сообщника, одновременно нашаривая под полой кафтана заботливо припрятанную там дубинку. Сообщник так и не отыскался, а пальцы, нащупавшие наконец оружие, стиснул железный кулак шагнувшей вплотную посетительницы.       — Не стоит! — выразительно сказала она. ***       — Я не знаю!!! Ничего не знаю!!! Понятия не имею, откуда эти вещи!!! В первый раз их вижу!!!       Нурико крутанула в пальцах нож и растянула губы в улыбке. Таски всегда говорил: «Если собираешься кого-нибудь пытать, улыбайся. Это пугает больше, чем угрозы». Нурико не ожидала, что этот совет ей в жизни пригодится, но вот пришлось… И, самое гадкое, сработало. При виде её ухмылки барыга зашелся в истерике. Правда, девушка подозревала, что по большей части она наигранная. Так ящерица в случае опасности отбрасывает хвост, а подобные деятели — честь, совесть и достоинство. Кстати…       Девушка поднесла клинок к паху привязанного к стулу старьевщика и подцепила кончиком ткань штанов.       — Хорошая шерсть, — серьезно сказала она. — Крепкая, теплая, мягкая. Жалко её будет кровью пачкать… но придется. Если не скажешь, откуда у тебя эти вещи! — и свободной рукой показала на выбранные из общей кучи несколько предметов, которые, к своему одновременно восторгу и ужасу, узнала. Нурико до сих пор потряхивало от той эмоциональной бури, которую она испытала, когда, перебирая кучу побрякушек, КРАЙНЕ неохотно предоставленных ей для обзора, наткнулась на брошь с рубинами, которую последний раз видела приколотой к воротнику рубахи Таски. Затем отыскались еще несколько украшений, которые так же всплыли в памяти.       — Ну? — напомнила она о себе притихшему барыге. Но тот неожиданно замотал головой:       — Режьте меня барышня, но я вам больше ни слова не скажу! — решительно выдал он и сжал губы, глядя на Нурико с обреченным видом.       Девушка хмыкнула. Это кое-что ей напоминало. А именно допрос старосты в горной деревушке. По другую сторону границы другой человек точно так же готов был умереть, но не проронить не слова, боясь кого-то больше, чем пыток и смерти.       — И что ОНА с тобой сделает, что не сделаю я?! — вкрадчиво спросила Нурико.       Барыга сглотнул, закатил глаза и приготовился упасть в обморок, но Нурико не дала, чувствительно кольнув его в пах. После этого старьевщик передумал отрубаться и уставился на девушку со скорбным выражением:       — Барышня, вы же знаете, ЧТО она может сделать! Пожалейте старого человека, не втягивайте меня в свои разборки! Моё дело маленькое — товарец сбыть! А откуда он, я и не спрашиваю!       Нурико сделала вид, что задумалась. Она и в самом деле размышляла.       Итак, версия Титири о том, что в это замешана женщина, неожиданно приобрела второе дыхание. Но кто она? Ни про одну женщину — главу банды или пиратскую капитаншу никто в последнее время не слыхал. Вейшенг утверждал, что среди контрабандистов встречаются женщины, но никого, кто бы пошел на похищение. Да и Таски вроде никому из них дорогу не перебегал. Старые счеты? Всё может быть, но Нурико от этого не легче.       — Ладно, — вернулась она в действительность. — Оставим это пока в покое и займемся другим. Скажи-ка мне, друг мой, — она снова ковырнула ножом штаны старьевщика, — а не было ли в этой партии ТОВАРА сережек? Таких необычных, ни на что не похожих? ***       Нурико была уверена, что отобранные ею вещи принадлежат Таски, процентов на восемьдесят. Сумятицу вносил то, что их было заметно меньше, чем обычно тот на себе таскал и то, что среди них не было тех самых сережек, именно на которые девушка и собиралась опираться в своих поисках. Чисто ТЕОРЕТИЧЕСКИ, учитывая отношение Таски к драгоценностям, побрякушки могли быть загнаны им самим, а к старьевщику попали сложными окольными путями, не связанными с похищением. Но Нурико была уверена, что как бы Таски на неё не злился, янтарные шарики он бы не продал никогда. ***       — Были! Были там необычные сережки! — ликующе воскликнул скупщик, завидя свет в конце тоннеля. — Уж такие красивенные! Уж такие…       — Какие? — перебила Нурико рекламу. — Такие янтарные граненые шарики на золотых кольцах?       — Да, да! — радостно закивал её пленник.       Девушка внутренне возликовала, но что-то её насторожила и, она спокойно продолжила:       — Ох, нет! Я ошиблась, это другие серьги! Те, которые я ищу, жемчужные!       — Точно, точно, барышня, они это, обознался я! ***       — А-а-а-а-ы-ы-ы-ы-х-х-х-с-с-с…       Постепенно затихающий вой барыги доносился из-под заткнувшей ему рот ладони. Девушка нажала на клинок, минуту назад в порыве затмевающей глаза ярости всаженный в бедро пленника. Его вранье выбесило её до кровавых кругов перед глазами и рука сама дернулась.       — Ну, так какие там были серьги? — вкрадчиво уточнила Нурико, еще проворачивая нож. Она сама от себя такой кровожадности не ожидала.       — Не-не-знаю!!! — провыл барыга, увидел, как глаза девушки мутнеют от бешенства и торопливо зачастил: — Я их только мельком видел! Точно видел, что висит там что то, а что, не разглядел! А-а-а-а!!! — снова истошно завопил он, на этот раз, когда Нурико вытащила нож.       — Как так? — недоуменно спросила она, стараясь не смотреть на окровавленное острие.       — Так ведь она мне товар через посредника передает, вот она себе серьги, как свою долю и оставила! Может ещё что прикарманила, я не знаю, но насчет сережек всё точно! Еще хвасталась мне, сука, мол, такие уж они шикарные, да необычные! Вот я и решил… Ваша милость, сжальтесь! Не по корысти солгамши, а токмо во спасение живота своего!       Задумавшись, Нурико обтерла лезвие первой попавшейся тряпкой.       — Я запуталась, — честно призналась она. — Кто принес серьги и кто их забрал? Это один человек или двое?       Глядя, как пропитывается кровью штанина, барыга едва не зарыдал:       — Я ж говорю, ваш милость, ОНА напрямую со мной редко общается, да и слава Богам! ОНА в основном через хозяйку Облачного дома действует! Баба с бабой, так сказать! А та, хозяйка, значит, обычно свою долю за посредничество у меня потом наличными дерет, но в этот раз, уж больно партия была шикарная, вот она из неё кое что себе и взяла! В оплату, значит! А про серьги она мне точно-точно говорила, даже издали показала, да зрение у меня уже не то, не разглядел я их, как следует! Помилуйте мя!       Всё той же тряпкой Нурико перетянула бедро пострадавшего под его облегченные стоны. Не из гуманных соображений, а из чисто практических. Кто такая «Она», которую все так бояться, девушка не знала и возможности блефовать в этом плане были крайне ограничены. Но сейчас у неё был человек, который эту таинственную женщину знает и еще один потенциальный источник информации. Разумней было сохранить обоих. Но в любом случае для начала надо было убедиться, что серьги те самые.       — Облачный дом это…?       — Бордель это! Большущая такая домина на главной улице, не пропустите! ***       Пропустить ТАКОЕ было и в самом деле сложно. Бордель не просто бросался в глаза, он бил по ним наотмашь яркостью стен, пестротой флагов и толпой девиц у входа, которые словно стайка разукрашенных попугайчиков, галдели, зазывая клиентов.       Нурико было их жалко. Сама она мерзла даже в шапке и шерстяном кафтане, а уж каково приходилось девушкам в кисее и шелке, даже думать не хотелось. Но с улицы они не уходили, что многое говорило об их хозяйке.       Порывисто вдохнув, Нурико вошла вовнутрь, сопровождаемая шушуканьем и косыми взглядами. Всплеск ярости, давший ей силы на допрос барыги, спал и девушку слегка потряхивало. Никаких планов она не строила, целиком положившись на случай и удачу. ***       — Девушка ошиблась?       Сладко-приторный запах, разлившийся в воздухе, напомнил Нурико об ущелье, где алый снег был перемешан с кусками плоти, и девушку затошнило. Поэтому к бордельмаман она обернулась с настолько перекошенным лицом, что та отпрянула.       — Нет, — проскрипела Нурико, борясь одновременно со спазмами и желанием заткнуть нос. — Я по адресу. Поговорить надо! ***       — Сережки? А зачем они вам?       Круглый веер неутомимо порхал у набеленной груди женщина, посылая в сторону Нурико всё новый порции вони.       — Я хочу их купить! — запах мешал сосредоточиться и как следует обдумать свои слова.       Сбритая и вновь нарисованная бровь приподнялась:       — Странное желание! Приходить в МОЙ Облачный дом и требовать у МЕНЯ продать неизвестно кому МОИ драгоценности!       Твердый, как алмаз, взгляд содержательницы борделя сверлил Нурико, которая инстинктивно почувствовала, что этот орешек будет потверже скупщика краденного.       Брать мадам в заложники и выбивать из неё информацию силой? Нурико заколебалась. Она не знала, сколько в борделе охранников, да и начни она драку и одолей даже всех, наверняка подтянется городская стража, а начинать войну в одиночку не хотелось. Девушка начала понимать, почему Хотохори не хотел её отпускать. Всё оказалось сложней, чем чудилось из Конана. Но был еще один путь…       Нурико скорчила жалобную мину и всхлипнула… ***       — Семья мужа меня убье-е-ет! Они сущие чудо-о-о-вища! Зачем я за него вы-ы-ы-ышла!       Забавно, но подвывания получались даже и без особой фальши, а уж слезы и вовсе катились градом как по писанному.       — Прекрати реветь! — зло скомандовала мадам, напряженно оглядываясь. Рыдающая в три ручья девушка уже начала привлекать к себе внимание посетителей. — Пошли со мной! — она схватила Нурико за руку и потащила за собой в задние комнаты. ***       — Так значит, эти сережки ты заложила, чтобы заплатить долги своего любовника, а мать мужа потребовала от тебя их надеть на торжество, потому что они семейная реликвия?       Нурико с готовностью закивала, не забывая всхлипывать:       — Да, да! Вы не думайте, я их выкуплю! Деньги этот негодяй мне отдал, но к тому времени сережки уже… — она снова залилась слезами.       Мадам поджала губы и снова заработала веером.       — А откуда ты узнала, что сережки у меня? — напрямую спросила она.       — Так дяденька в лавке мне сказал, — наивно хлопнула глазками Нурико, предоставляя женщине самой решать, какой именно «дяденька» её заложил.       — Ну, хорошо, — медленно протянула женщина. — Мы, женщины, должны выручать друг друга, поэтому серьги я тебе продам, но сама понимаешь, что стоить это будет… — она не договорила, потому что в этот момент в комнату буквально ворвалась всклокоченная особа и что-то жарко зашептала на ухо хозяйке.       — Что?! — визгливо вскрикнула мадам. — Почему вы недоглядели, паршивцы?! И что нам теперь делать?! Аукцион вот-вот начнется!       Она швырнула веер на стол. Тщательно накрашенное лицо исказилось гневом так, что сразу стали видны все морщины, но женщина очень быстро взяла себя в руки.       — Иди, я что-нибудь придумаю! — велела она.       Когда за вестницей закрылась дверь, мадам натянула на лицо приторную улыбку и повернулась к Нурико:       — Боюсь, планы изменились. Если тебе нужны сережки, придется их отработать! ***       — Я не могу, — Нурико была настолько шокирована, что даже не орала.       — Почему? — удивилась мадам. — Конечно, — она сморщила нос, оглядывая девушку, — ты старовата, но лицо у тебя свежее, кожа чистая. И вообще, — она прищурилась, — что-то в тебе есть! Начни ты вовремя, сейчас бы уже такую карьеру бы сделала!       — Эм, ну-у, хм, — Нурико не знала, как расценивать такие комплименты. — Но я всё равно не могу!       — Милочка, не строй из себя целку! — посоветовала ей мадам. — Сама призналась, что у тебя есть любовник. А одним больше, одним меньше… — она философски пожала плечами. — К тому же и деньги сэкономишь! — продолжала искушать она. — Мы устраиваем такой аукцион с ОСОБЫМ призом каждую неделю. На этот раз я подобрала девственную милашку из Сайро. Редкий товар! Кто знал, что эта дура в колодец бросится?! Искать ей замену уже поздно, поэтому пойдешь ты, — как дело решенное кивнула мадам. — Назовем тебя… так, дай подумать… назовем тебя… принцессой из Конана!       Находясь на грани истерики, Нурико расхохоталась. ***       «Дура! Какая я дура! Дура-дура-дура! Дурадурадурадура!» — мысленно заходилась Нурико. — «Что я творю! Зачем согласилась?! Мне ведь НЕ НУЖНЫ эти демоновы серьги! Мне просто надо было на них взглянуть и убедиться, что они ТЕ САМЫЕ! Нет, ну идиотка!»       Девушка нервно скомкала на коленях красную ткань и продолжила себя костерить:       «Вот о чём я думала?!» — и тут же призналась сама себе: — «А ни о чём! Голова, как бубен была! Ничего в ней не тренькнуло, пока меня красили, как куклу, обряжали, и в эту комнату запихивали!»       Нурико шевельнулась. Золотые подвески в прическе зазвенели, а красное покрывало перед глазами заколыхалось. Оно мешало рассмотреть остальную комнату, но девушка и так знала, что она обставлена, как покои молодожёнов.       Внезапно Нурико стало себя жалко:       «Ну что за судьба у меня! У меня ведь даже свадьбы не было, и пусть выгляжу, как невеста, я на самом деле сижу в борделе и меня продали неизвестно кому!» — она крепко зажмурилась и попробовала представить, что всё происходит дома, что снаружи доносятся голоса её друзей, что сейчас скрипнет дверь, она услышит легкие шаги, привычный смешок, и знакомые руки поднимут вуаль…       Живот скрутило спазмом. Нурико тяжело задышала, пытаясь успокоиться.       «Дело сделано. Можно, конечно, прорваться с боем, но тогда неизвестно, чем всё кончится, да и вопрос, удастся ли взглянуть на серьги. Тихо, тихо! Ну, переспишь с мужиком! Таски ведь предлагал мне это сделать? Вот и… сделаю! Это даже… интересно! Что он сможет со мной сделать такого, что я не делала абсолютно добровольно и с энтузиазмом?!»       Захихикав, Нурико скорчилась, чувствуя, что её сейчас вытошнит.       «Бли-и-ин! Я так не психовала, идя с девственностью расставаться! Да я тогда во-обще не нервничала!»       К сожалению, эта мысль пробудила в девушке воспоминания о её первой "брачной" ночи. Хихиканье перешло во всхлипы.       Ей не хватало Таски. Не секса. Этого как раз сейчас не хотелось совершенно! Просто… чтобы он был рядом. Привалиться, прижаться, уткнуться и сидеть так, молча или трепясь на самые дикие темы, и накручивать на пальцы рыжие косички.       Понятие «величина постоянная» становилось понятней, когда эта величина исчезла.       «Я НЕ МОГУ!»       Девушка встала, подняла вуаль, взялась за массивный убор невесты и застыла…       Дверь заскрипела, открываясь.