Цена желания - 3. Цена жизни.

      Лия с разбегу запрыгнула на тропинку, идущую по склону горы, но тут же завизжала, забарахталась, оскальзываясь, и сползла вниз, растопырив лапы. Попробовала снова с тем же результатом и горестно подвывая, кинулась к Таски, который оценил лед, покрывавший тропу насколько хватало глаз, и скомандовал:        — Перекидывайся!       Волчица попятилась и замотала головой.        — Ты чего? Превращайся, кому говорю! Ведь не пройдешь, дуреха! Хочешь, чтобы нас взяли? Слышишь, собаки брешут!       Они разом обернулись к городу. Цепочку факелов и лай собак действительно были видно и слышно отчетливо.        — Так что давай, давай, пошевеливайся!       Но Лия снова затрясла башкой.        Таски тяжело вздохнул, присел на корточки, обхватил голову волчицы руками, подтаскивая её к себе и заглядывая в глаза:        — Ну, в чём проблема? Ты что, опять застряла?! — это была бы катастрофой, но Лия отрицательно повела мордой. — Уф-ф-ф! Тогда что?! — волчица потупилась. — Я не понимаю! Слушай, будь я в форме, я бы тебя без проблем на плечах дотащил, но не сейчас! Не знаю, когда старухино пойло перестанет действовать, но есть у меня предчувствие, что скоро. Есть другой путь? — опять отрицательный жест. — Видишь! Ты же не хочешь снова попасться? И я не хочу! Боюсь, что не отмажу нас. Так что давай! Да что за хрень с тобой?! — Таски понял, почему Титири так часто хватается за переносицу, повторив его жест. — Так, дай подумать! Ты не застряла? Нет. Хорошо! Ты понимаешь, что тебе НАДО перекинуться? Понимаешь. Чудно! Но не хочешь? Почему? Вот что эти телодвижения значат?! Не скули, я соображаю! Ага, кажется, понял! Прости, не учел, что ты тоже ба… женщина, блин, — он встал, стянул рубище, кинул рядом с волчицей, подумал, размотал тряпку на голове и добавил туда же: — Давай, стесняшка! И ноги обмотай! — отвернулся и подумал, что он полный дебил — выделывать такое в его состоянии. Ветер, подтверждая мысль, впился в обнаженную спину и грудь сотней холодных ножей.        — Всё, — раздалось тихое и Таски, не оборачиваясь, кивнул:        — Хорошо! Давай вперед! — мимо него проскользнула тонкая фигурка, которую рубаха закрывала почти до колен и споро замелькала узкими ступнями в тряпках по тропинке вверх. ***        Сначала всё вверх и вверх, потом по ущелью вниз, затем опять вверх. Преследователей было уже не слышно к тому моменту, когда они проползли по узкому проходу в пещеру и Таски молча рухнул на соломенную подстилку с одной мыслью — спокойно умереть. Зелье еще действовало, но он безумно замерз, а ножи холода кромсали плоть уже изнутри. Таски казалось, что легкие хрустят при каждом вздохе.        — Пер-пер-екинься! — взмолился он непослушными губами, буквально ощущая, как зарывается в теплую шерсть и прижимается к горячему боку волчицы.       Но Лия снова не торопилась сделать то, о чём её просят. Вместо этого она сначала зачиркала кресалом, разводя огонь в углублении в полу, потом достала откуда то несколько одеял и набросила на Таски, который только застонал от прикосновения холодной ткани и выругался:        — Дура упрямая! ***       Он почти пришел в себя, когда расслышал тихие всхлипы. Страшно не хотелось это делать, но Таски заставил себя сесть, выпутаться из кокона одеял, оставив одно на плечах, подняться, обойти костер и присесть рядом со съежившейся несчастной фигуркой.        — Ну, ты чего? — неловко спросил он.        — Всё из-за меня. Я действительно никчемная дура! — пробубнила Лия себе в колени.       У Таски был опыт в таких ситуациях благодаря Нурико, поэтому он сказал:        — Ты не никчемная. Только тот не лажает, кто не лабает! Просто тебя заставляли заниматься делом, к которому ты реально не заточена.        — Но я всё-таки дура?        — Конечно, — легко согласился Таски, — ты же считаешь, что я хороший!       Лия сжалась еще больше и сказала тихо, не непреклонно:        — Ты хороший! Я… я всё для тебя сделаю! — выпалила она.       Таски вздохнул так глубоко, что закашлялся. Он поднялся, оперся о стену, пытаясь отдышаться. Девушка тоже вскочила и стояла, потупившись.        — Лия, посмотри на меня, — попросил Таски, а потом сам приподнял её подбородок, открывая лицо.       Как он и ожидал, Лия не была красавицей. Уродиной или дурнушкой она тоже не была. Обычное простоватое лицо — мелькнет в толпе, и не вспомнишь через минуту. Но дело было не во внешности.        — Лия, это ты хорошая. Ты мне нравишься. Но я тебя не люблю и никогда не полюблю.       Девушка попробовала отдернуть голову, но Таски держал крепко, поэтому она только всхлипнула:        — Ты любишь эту свою Нурико?        — Да, — Таски чуть улыбнулся, вспоминая, как он раздумывал на эту тему, и какая чушь лезла в голову, а ведь всё просто: — Люблю. Хотя она тоже дура! Баба и дура!       Лия нахмурилась, а потом решительно пожала плечами, приподнялась на цыпочки и поцеловала Таски.        — Эй, ты что творишь?! Я же сказал — я тебя не…        — Помолчи, а? ***       Нурико чихнула.        — Будь здорова, но да! — Титири отвлекся от изучения карты. — Поспи, у тебя же глаза закрываются!        — А сам? — Нурико хотела огрызнуться, но от усталости получилось вяло.        — А сам помедитирую и лягу.        — Врешь! — махнула Нурико. — Ты тоже не доверяешь нашим «партнерам», — она сделала пальцами скобки.       Монах уже привык к этому жесту и знал, что он обозначает.        — Взгляни на ситуацию с их стороны, — посоветовал он. — Ты… ладно, мы!.. врываемся в чужую страну, устраиваем погром и поджог…        — Не присваивай себе чужие заслуги! — проворчала Нурико.        — Да, я бы всё сделал тихо и незаметно, но да! Слава Богам, что ты хоть тессен с собой не взяла, а так, наверное, весь город бы подожгла, а не только бордель! Нурико, ты не подумала, что могут пострадать невинные люди?        — Мужики, которые ходят в подобные места, не невинные! — Нурико сделала губы гузкой.       Титири склонил голову на плечо и девушка смутилась:        — Ладно, ладно, перестаралась! Но когда эта мадам начала нести чушь про волков, я просто взбесилась!        — Как видишь, не такая уж это и чушь! — возразил Титири. — А я тебе еще тогда говорил, что она не врет, — напомнил он. — Так вот, возвращаясь к погромам и поджогам! В ходе разбирательств выясняется, что мы граждане сопредельного государства, с которым у кутовцев связаны не лучшие воспоминания. Более того! Ты — самая верхушка Конана!        — А ты?!        — А я скромный монах, — сложил руки у груди Титири.        — Ага, как же!        — И что они должны думать в этой ситуации? Что это провокация к вторжению? Что с нами делать? Убить втихую и прикопать или помогать? Я очень рад, но да, что они выбрали второй вариант, но нам они не доверяют точно так же, как и мы им, и всерьез ждут подвоха, учитывая, что мы даже толком не можем объяснить, в чём дело!        — Если бы мы сами знали, в чём дело! — в сердцах сказала Нурико. — Титири, ты правда чуял там Таски?        — Да, — кивнул маг. — Отчетливо. И, боюсь, что худшее всё же случилось — от ауры Таски несет дикой магией так, что у меня волосы дыбом встали! Мы должны СРОЧНО его найти! Иначе будет поздно.        — А он сам ничего с этим сделать не сможет?        — Он сделает! Он такого сделает! Он всё, что плохого в этой ситуации можно сделать, почти всё сделал! Осталось только… чур меня даже думать о таком!        — Договаривай, раз уж начал!        — Начать самостоятельно сливать эту магию. Он с этим не справится, хотя легче ему на какое то время станет. Но потом… Пока, судя по всему, он инстинктивно держит барьеры, вот и пусть держит, пока я не подоспею. Кстати, давай-ка я тебе покажу, как их строить. Может, пригодится.        — Сейчас, подожди, — Нурико не хотелось снова заниматься магией. — Тебе не думаешь, что Таски всё это творит сознательно?        — А ты? — задал встречный вопрос Титири.        — Нет, — Нурико съежилась, словно под полог шатра залетел зимний ветер. — Таски, он… ты только не смейся!.. ответственный. Загулять где то на недельку-другую, это в его стиле! Но бросить всё? Нет! Ладно я! Но ему реально нравилось то, чем он занимается. Его отряд, его кофейная плантация, его прочие авантюры! Людей, которые от него зависят, он не оставит!        — Он и тебя не оставит, — сказал Титири, но Нурико лишь отвернулась:        — А если и оставит, туда мне и дорога…        — Опять?!        — Не опять, а снова! У меня было время подумать и знаешь, Титири, я решила! Я на Таски, как ты верно сказал, вечно обзываюсь, но он гораздо умней меня. Вон, нашел себе помощников, замов, всё организовал, а я… всё сама, всё сама! Умная, да? Без меня и солнце не взойдёт? А ведь мне, по хорошему, нравится только новые фасоны придумывать, цветовые сочетания, ну, может еще дом вести — да, мне это на самом деле нравится! — а всё остальное… Разговаривать с заказчицами, собачится с поставщиками, пристраивать сирот — не моё это! Я начинаю орать, беситься, терять лицо, и на пользу делу это не идет. Так что бросит он меня или нет, а я свою жизнь пересмотрю! Правда, если бросит, не знаю, зачем мне это надо будет…        — Снова по попе надавать, но да?        — Да пошел ты! ***       Таски подумал, что, наверное, ему должно быть стыдно. Он прислушался к себе, но стыда не ощутил. Ну, почти не ощутил! Ему было тепло и грустно. Это кем же надо быть, если только очень странные девушки тебя реально заводят? Бывшие парни, оборотни… Даже думать над своим моральным обликом не хочется! А еще болит спина, голова, хочется жрать и вообще… а-а-а, похрен!       Он обнял довольно сопящую под боком девушку и заснул. ***       — Пошли со мной!       — Ты ведь сказал, что не лю…       — Ой, женщина, какая ты сложная! Я что, сказал — выходи за меня?! Я сказал — пошли со мной! У меня есть одно место, тебе там понравится! Долина, лес, горы!       — Но люди…       — А люди там лишних вопросов не задают! Это МОИ люди! Уверен, они тебя в обеих видах спокойно примут! Ну?       — Нет.       — Почему?! Тебе, что, нравится, что с вами Старуха делает?! Да она тебя попросту слить собиралась! И следующий раз так и сделает!       — Я знаю.       — Так какого… Уф, женщина, как вы меня бесите! Просто объясни — ПОЧЕМУ?!       — Они моя семья.       — Они тебя собирались бросить!       — А я их не брошу!       Они так и переругивались в пол голоса, когда в проходе раздался шорох и в пещеру ворвались волки. ***       В отличие от Лии Старуха не стеснялась. Таски сам отвернулся, когда контур матерой волчицы поплыл, кости защелкали, трансформируясь, а шерсть начала стремительно втягиваться. Мало аппетитное зрелище! Обнаженная Ма в человеческом облике тоже не прельщала, поэтому он обернулся, только когда Старуха сказала:       — Столько возни из-за тебя!       Лия стояла перед ней, закутавшись в одеяло и опустив голову, но на этот раз смирной и подавленной не выглядела. Старуха, уже обряженная в балахон, втянула воздух и скривилась. Таски напрягся. Если это всё-таки хитрожопый план, если Ма сейчас скажет хоть слово..! Но Старуха промолчала. Таски натянул рубашку и заявил:       — Я ухожу!       — Ага, давай! — согласилась Ма, присела возле огня и начала греть руки. Остальные волчицы расположились у неё за спиной полукругом.       Удивленный её равнодушием, Таски замешкался:       — Что вот так просто — давай?       — А ты сначала встань! — посоветовала Ма.       Таски попробовал:       — Ох, твою ж мать!       Болело ВСЁ! Если бы мышцы начали кусками отваливаться с костей, он бы не удивился. Больно было даже моргать.       — Беги, беги, чего сидишь? — подбодрила его Старуха.       — Сволочь! — проскрипел Таски, скрючиваясь в тщетных попытках найти позу, в которой было не так больно.       — А ты хамло, хоть и князь, — вздохнула Ма, подозвала одну из оборотниц и достала из сумки, висящей у той на боку, флакон и кружку. Наполнила последнюю и протянула Лие:       — Дай ему, а то действительно, не ровен час, сдохнет. Ты, идиот, не мотай башкой, не собираюсь я тебя убивать!       Таски вспомнить бы Тома, его хитрые планы и собственные опасения… Но ему было плохо. Очень плохо. И он выпил.       Мир запылал. ***       Лия метнулась к Таски, схватила его плечо, но тут же отдернула руку.       — Что ты сделала, он горит!       — Ух ты, наша тихоня голос подала, — спокойно сказала Ма, наблюдая за корчащимся пленником. — Что надо, то и сделала. Не сдохнет.       Таски выгнуло и он харкнул кровью.       — Не сдохнет?! Прекрати это или я…       — Что ты?! — Старуха швырнула в огонь ветку. Лия упала на четвереньки и начала оборот. ***       Два волчицы стояли друг напротив друга и рычали, оскалив клыки. Остальная стая нервно сбилась в кучу в глубине пещеры. Таски стонал и корчился.       Одна из оборотниц, та, у которой морда была подернута белым, села и её контуры размазались.       — Ну, хоть за это его можно поблагодарить — похоже, он из тебя хоть какой-то характер сумел вытащить! Да, да, я всё знаю! Вы всерьез думали, что скроете свои шашни? — Старуха снова подобрала свой балахон.       Лия тоже обернулась и уже со слезами на глазах взмолилась:       — Пожалуйста, прекрати это! Хватит, ты слишком далеко заходишь!       Ма бросила взгляд на Таски и даже с каким то сожалением сказала:       — Не могу. Что сделано, то сделано. Он должен остаться с нами. Теперь заговорит кровь. Либо он обернется, либо, если крови слишком мало, магия просто выжжет его. Не убьет. Уничтожит личность. Может, это даже был бы лучший вариант. Я смогу им управлять, а с его силой и под моим руководством… — мечтательная улыбка появилась на губах женщины.       — Нет! — закричала Лия. — Я не позволю тебе!       — Тогда уходи, я никого не держу, — равнодушно сказала Старуха.       Серая тень метнулась из пещеры. Вслед за ней, слегка замешкавшись, выскользнули еще несколько волчиц.