Два Нефрита Гусу Лань

      Сичэня никогда не утомляла работа с бумагами. Он не рассматривал ее, как поиск возможностей (так делал А-Яо) или как скучную, но обязательную рутину («Опять бумажки», — ворчал Минцзюэ-сюн). На письма Сичэнь отвечал до завтрака, если оставалось время — разбирал счета и прошения. От любого клана всем вечно что-то надо, как-то относиться к этому было бессмысленно, поэтому Сичэнь просто делал.        — Глава Лань, — Вэй Усянь появился в дверях, впуская в комнату предрассветный туман и запах осени. Белый силуэт в дверном проеме завораживал своей завершенностью и лаконичностью. — Я всю ночь думал о том, что вы сказали. И что сделали с Ванцзи.        — Вы еще не ложились, господин Вэй? — Сичэнь вздохнул. — Поспите, я скажу дяде, что вы пропустите завтрак.        — И обед тоже! — отмахнулся Вэй Усянь. — Почему вы не рассердитесь на меня, Цзэу-цзюнь? Почему не накажете?        — Потому что это не поможет, — Сичэнь отложил кисть, прервав на середине письмо с ответом. «Благодарю, но в этом месяце, к сожалению, никак не смогу приехать к вам на ночную охоту, кстати, как здоровье вашей супруги и детей…» — Наказания не останавливали вас, когда вы были учеником, ничего не изменят и теперь. Вы хотите, чтобы я признал, что поступил с братом несправедливо? Это не так. И он сам со мной согласится, когда очнется.        — Если! Если очнется, — Вэй Усянь шагнул в комнату, почти не покачнувшись. Лобная лента выглядела лишней и сдерживать себя ему не помогала. Или только из-за ленты он до сих пор не сорвался на крик? — Потому что я не знаю, как мне его вернуть.        — Вы только взялись за эту задачу, — утешил его Сичэнь. — У нас еще есть несколько недель, а то и месяцев.        Вэй Усянь выдохнул сквозь сжатые зубы.        — Цзэу-цзюнь…        — Вам надо поспать и протрезветь, — Сичэнь добавил в голос настойчивости и холодка. — Потом мы вернемся к этому разговору.        Вэй Усянь поклонился, подчеркнуто почтительно подняв перед собой руки.        — Повинуюсь главе клана.        Он вышел.        Белесый туман светлел, пронизанный предчувствием солнечных лучей. Сичэнь вернулся к письму. «Передавайте им наилучшие пожелания, буду рад встретиться с вами на ближайшем совете кланов».        День потянулся своим чередом — очередной привычный и размеренный день в Облачных глубинах. Тренировки и занятия у учеников, медитации у старших заклинателей, попытки старейшин убедить Сичэня, что приглашать Сюэ Яна в клан было неправильно. Разговор выдался долгий, потому что каждый из старейшин хотел об этом высказаться. Сичэнь слушал с непроницаемым лицом и даже не трудился изображать сочувствие. «Мы дадим ему шанс исправиться».        «У нас не монастырь! Он будет плохо влиять на адептов и учеников! Его надо убить или немедленно прогнать прочь».        Сичэнь чувствовал их всех. Их злость и негодование поднимались волнами вокруг, грозя его захлестнуть, и совершенно не пугали при этом. Если понадобится, он сможет их остановить. Сичэнь слушал.        «Темное заклинательство в Облачных глубинах исключено».        «Хорошо, он будет заниматься вместе с адептами. Скажем, с учениками лет восьми. Ему все равно надлежит практиковаться в игре на цине, пусть начнет с азов».        «Его надо изгнать».        «Он уже изменился. Дальше будет сильнее», — пообещал Сичэнь.        Этот совет со старейшинами он выиграл — ему дали время. Несколько месяцев, а больше и не понадобится.        Вэй Усянь проснулся к полудню — в комнате у Ванцзи. Сичэнь всегда знал, где находятся те, кто носит ленту их клана. Исключением были младшие ученики и дядя, у них ленты были зачарованы иначе, не позволяя Сичэню — и Ванцзи! — дотягиваться до них, если нужно.        У Вэй Усяня была обычная. Сичэнь знал, что тот проснулся, походил по комнате, умылся — и снова сел напротив брата, пытаясь дозваться его. Вряд ли это бы куда-то его привело, но Сичэнь придерживался своего решения не вмешиваться.        Вэй Усянь пришел к нему сам.        — Мне нужна флейта, Цзэу-цзюнь. Не моя — вряд ли она пережила меня, любая дицзы вполне подойдет.        — Пойдемте найдем что-нибудь, — кивнул Сичэнь. — Кстати, я предлагаю вам обучиться игре на цине. Младшие ученики как раз изучают Расспрос.        — Вы думаете? — Вэй Усянь коротко на него глянул, но тут же отвел взгляд. — А вы сами пробовали?        — Брат мне не ответил. Возможно, ответит вам — личность заклинателя часто имеет значение в таких вещах.        — Благодарю за предложение, но сначала — флейта.        — Конечно. Кстати, занятие у младших учеников через два часа. Если вы начнете сегодня…        Вэй Усянь хмыкнул, поймал конец своей лобной ленты, наматывая его на палец.        — То быстрее смогу стать примерным заклинателем клана Лань?        — И это тоже, — кивнул Сичэнь. — Пойдемте, посмотрим, что из инструментов вам подойдет.        Вечером над отцветшими лугами вокруг цзинши разливалась песня дизцы. Над горами быстро выцветал закат, темнота стекала со склонов, затапливая долину, а дицзы пела о том, что не сбылось и не могло сбыться. Сичэнь стоял снаружи дома. К брату он заходить передумал и теперь просто стоял и слушал, как дицзы сожалеет и утешает, не обещая ничего вернуть. Через пару минут Сичэнь подхватил напев, и Лебин поддержала безымянную флейту, сплетая свой голос с ее.        Вэй Усянь на миг сбился, но тут же возобновил мелодию, хотя из дома и не показался. Сичэнь предпочел бы видеть его, но и так тоже было хорошо. Играть вместе им удавалось куда лучше, чем разговаривать.