Два Нефрита Гусу Лань

      Они собрались втроем — сам Сичэнь, Минцзюэ и Хуайсан, которому Сичэнь был очень даже рад. На него можно было отвлечься и перестать тянуть руки к Минцзюэ-сюну, хотя прикасаться к нему хотелось все время. А еще лучше умудриться как-то забрать хоть часть его энергии, — и старшему брату самому стало бы лучше.        — И все-таки я не понимаю, — говорил Хуайсан, обмахиваясь веером так, что даже свитки на стене, казалось, покачивались. — Гуанъяо нам сказал, что Сюэ Яна должны были казнить, но Цзинь Гуаншань… Мне, право, неудобно это повторять, но Гуанъяо считает, что его отец собирался заставить Сюэ Яна работать для них. Но тут вмешались вы, Цзэу-цзюнь, и выкупили его! Я даже не знаю, что об этом думать!        Сичэнь мог точно сказать, что Хуайсан знает — знает, что думать, как это для себя оценить. А его болтовня и веер просто отвлекали внимание.        — Не стоит так волноваться, — улыбнулся ему Сичэнь. — Конечно, орден Гусу Лань не собирается ни становиться на темный путь, ни восстанавливать Тигриную или Иньскую печать.        — Тогда зачем ты принял его в клан? — спросил Минцзюэ-сюн мрачно, но спокойно. Сейчас он отлично контролировал себя, и Сичэнь предполагал, что так будет дней семь-восемь. А потом новый срыв — и, возможно, смерть. Этого ему не хотелось бы. — И почему доверяешь ему?        — Доверяю? — переспросил медленно Сичэнь.        — Я же видел, — отмахнулся старший брат. — Когда он изображал, что собирается тебя задушить, ты даже не удивился, не говоря уж о том, чтобы испугаться. Словно заранее знал, что вреда он тебе не причинит.        «Потому что был слишком занят, чтобы чувствовать», — мог бы ответить Сичэнь. Эмоции, тонкая материя, всегда требовали полного внимания и сосредоточения. А чуть отвлечешься — и их уже нет.        — В тот момент меня куда больше беспокоило твое состояние, брат, — Сичэнь улыбнулся, опуская ресницы, потом снова посмотрел на Минцзюэ. — И я рад, что смог тебе помочь.       Ответ и взгляд были очень правильными, им еще предстояло пригодиться потом. Минцзюэ, впрочем, даже не заметил. Обратил внимание Хуайсан и лишний раз обмахнулся веером, словно ему стало жарко.        — Согласен, это было кстати, — вздохнул Минцзюэ. — И кстати, мелодии в твоем исполнении помогают куда быстрее, чем в исполнении третьего брата. Те приходится слушать часами, ты же справился за… сколько там?        Сичэнь снова улыбнулся, на этот раз с легким смущением:        — А-Яо, конечно, не тренировался с детства, но он очень хочет помочь тебе, брат.        — И все-таки я не понимаю, — напомнил о деле Хуайсан. — Если Цзэу-цзюнь до такой степени доверяет Сюэ Яну… Не должно ли между вами быть что-то, что вас связывает?        Формулировка вопроса была сложной. Сказать «Я доверяю Сюэ Яну», — получится ложь. Говорить про вернувшегося Вэй Усяня Сичэнь был не готов. Как обычно, пришлось отвечать, не отвечая.        — Вы ведь слышали, что Ванцзи болен? Он не появляется ни на советах, ни на ночных охотах других кланов, и многие говорят, что Старейшина Илина проклял его напоследок.        Такие слухи действительно ходили, и А-Яо без удовольствия ответственно их пересказывал. Они были кстати сейчас.        — Вы думаете, что это правда? — округлил глаза Хуайсан. — Но все мы знали Вэй Усяня, и он никогда не стал бы мстить исподтишка.        — Я тоже надеюсь, что это неверно, — согласился Сичэнь. — Но все-таки любую версию стоит проверить, чтобы потом с чистой совестью от нее отказаться. Поэтому мне нужен человек, смыслящий в темных искусствах. Разве любой из нас не сделал бы для своего брата все возможное?        Он по очереди посмотрел на Минцзюэ и на Хуайсана. Первый нахмурился, второй кивнул несколько раз.        — Конечно, я сделал бы все возможное, чтобы…        — Не будем об этом, — оборвал его Минцзюэ. Хуайсан опустил глаза и закусил губу. В чем-то Сичэнь его понимал — терять настолько близкого человека очень больно. Он надеялся, что самому ему это не придется пережить во второй раз.        — Значит, Сюэ Ян будет помогать Ванцзи?        Вэй Усянь был сейчас в библиотеке, и Сичэнь одобрял ход его мыслей. Хотя все равно, лучше бы он просто спросил.        — Да, — кивнул Сичэнь. — А параллельно пытаться соблюдать правила нашего клана. Если у него все получится, я не буду против, если он останется.        — А если он решит, что все это не для него?        — Сможет уйти, если будет честно соблюдать условия сделки.        Гости остались до вечера, потом засобирались домой. Сичэнь предложил им задержаться, но Минцзюэ-сюн только отмахнулся: «Мы и так на весь день тебя заняли, брат». Сичэнь подумал, что будет скучать, и действительно ему не хватало Минцзюэ-сюна целых две минуты. Хотя, может, и меньше.        Потом Сичэнь пошел навестить брата.        В окнах цзинши горел свет, чего давно не было, и это внушало предчувствие, что все будет хорошо. Сичэнь постучал и вошел.        Брат все так же сидел на кровати, скрестив ноги и положив руки на колени, но в этот раз Вэй Усянь валялся с ним рядом, устроившись головой у него на бедре и читая… Сичэнь улыбнулся, узнав книгу. «Хроники деяний достойнейших членов ордена Гусу Лань». Да, Вэй Усянь действительно основательно подошел к делу.        А еще он заплел брату косички на манер тех, как носили в ордене Цинхе Не. Выглядело непривычно, но Ванцзи шло.        — Цзэу-цзюнь…        Вэй Усянь смотрел на него так, словно ждал, что Сичэнь вот-вот превратится во что-нибудь — в лису, бабочку, четырехрукого демона или белку. Пока Вэй Усянь еще не боялся, но до этого было недалеко.        — Господин Вэй, — улыбнулся Сичэнь. — Развлекаетесь?        — Вовсе нет! Вы же сказали, что я могу делать что угодно, чтобы помочь Ванцзи. Я и делаю.        Сичэнь покачал головой, одобряя такие методы и лично Вэй Усяня.        — Может, косички — это как раз то, чего ему не хватает, — согласился он вслух.       — Господин Вэй, я смотрю, вы углубились в историю нашего клана? Может, просто спросите меня? Я ведь скажу правду.        — Всю правду? — уточнил Вэй Усянь.        — Могу и всю.        Вэй Усянь все-таки сел, потом — и вовсе встал.        — Запрещено сидеть, когда старшие стоят, да? — уточнил он.        — Приятно, что вы учили.        — Что делать, столько раз пришлось переписать, — вздохнул Вэй Усянь и без перехода спросил: — Правда ли, что орден Гусу Лань начинал терять свое влияние?        — Правда, — согласился Сичэнь и устроился на кровати рядом с братом. Вэй Усянь сел с другой стороны. — Наши предки все больше увлекались наукой и искусством в его обывательском смысле. После Лань И, которая могла соперничать с бессмертной Баошань-Санжэнь, настолько сильных заклинателей в клане не рождалось. Были хорошие художники и поэты, были знаменитые учителя, но для того, чтобы держаться среди великих орденов — этого мало.        — Я тоже это заметил по вашей хронике, — казалось, Вэй Усянь был удивлен, что Сичэнь не соврал. А ведь сам же цитировал правила… — Даже ваш дядя больше известен как ученый, а не как воин.        — Вы снова правы, господин Вэй, — согласился Сичэнь.        — И только вы с Лань Чжанем оказались поразительно талантливы во всем, — продолжил Вэй Усянь. — Как-то даже странно, Цзэу-цзюнь.        — Это вопрос? — мягко уточнил Сичэнь.        — Нет, — Вэй Усянь замотал головой. Себе он тоже заплел косички. — Я не уверен, что могу его сформулировать сейчас.        — Ничего, подумайте, время еще есть. Кстати, ответить может и дядя тоже — если меня вдруг не будет в Облачных глубинах, а вы как раз тогда решите, что нуждаетесь в ответах.        — Вы куда-то собираетесь, Цзэу-цзюнь?        — Скорее всего.        Сичэнь бы очень этого хотел.        — Вам интересно еще что-то, господин Вэй?        — Кучу всего, Цзэу-цзюнь, — вздохнул Вэй Усянь. — Но, пожалуй, пока не будем об этом.        — Как угодно.        Когда он вышел из цзинши, было уже совсем темно. Час отхода ко сну давно минул, и Облачные глубины словно опустели. Сичэнь шел один по дорожке, освещенной белыми бумажными фонариками, и думал о лобных лентах и их разновидностях. Чем дальше, тем больше эти мысли ему нравились.