7.
14 сентября 2020 г., 16:52
Утром вместо ответов на письма Сичэнь сел за вышивку. Не то чтобы его когда-то этому учили, но ему приходилось видеть, как шьют женщины в их клане. А обучался он всегда легко. Первые три попытки пришлось сжечь, но уже с четвертой начало получаться что-то приличное — точная копия тех лобных лент, что носили они с братом.
Они отличались от лент других адептов — и по внешнему виду, и по их возможностям. Ленты адептов позволяли отдавать силу, ленты Сичэня и Ванцзи — забирать. И если Сичэнь хотел добраться до духовных сил Минцзюэ-сюна, ему надо было дать ленту адепта, но просто так ее не предложишь. Люди вокруг Сичэня почему-то по большей части были очень непрактичными, и очень немногие бы адекватно отреагировали на просьбу: «Возьми это и ни о чем не спрашивай».
Разве что брат понял бы.
Поэтому приходилось собирать кусочки правды, как осколки зеркала, разбавлять ее пустыми словами и двусмысленными фразами. И лично делать из обычной ленты копию своей. Кому еще доверишь такое дело?
К обеду перед Сичэнем были две одинаковые ленты, и только по ощущениям можно было отличить, какая из них для кого. Сичэнь аккуратно свернул свою и убрал в рукав, повязал новую и прислушался к ощущениям. Было странно — словно Сичэнь одновременно находился и в центре паутины и на одной из ее нитей. «Брат?» — на пробу позвал он, трогая свою нить. Вопрос ушел куда-то, но ответа не получил.
Сичэнь вышел на улицу.
Как бы ни хотелось встать на меч и лететь в Цинхе, хороший глава никогда не бросит клан внезапно, пусть даже всего на день. Следует отдать распоряжения, доделать дела — и пока не думать о том, что он может получить или не получить вскоре.
Над долиной плыли легкие белые облака, по дорожкам скользили их прохладные тени. Стоило войти в такую, и начинало казаться, что попал в настоящий осенний день. Стоило выйти — и возвращалось лето.
Дядя вел занятие, просвещая адептов по основам философских течений. Сичэнь постоял под дверью, но заходить не стал. Было не срочно.
У младших учеников было время для медитации, и ряд маленьких фигурок в белых одеждах тянулся по двору, как пешки на шахматной доске. Сичэнь кивнул в ответ на приветствие учителя, потом подошел к Цзинъи и тронул его за плечо. Тот открыл глаза и обреченно вздохнул. Рядом завозился Сычжуй — куда же без него.
— Пойдемте, не будем мешать остальным, — кивнул обоим Сичэнь. — Да, Сычжуй, ты тоже можешь пойти.
Он сам еще не знал, кто из них окажется лучше для того, чтобы возглавить клан после него. На всякий случай он готовил обоих.
— Цзинъи, ты так и не подошел ко мне вчера, — заметил Сичэнь, когда они устроились на нагретой солнцем каменной скамье у дорожки. Он — посередине, мальчики — по обе стороны от него.
— Прошу прощения, — склонил голову приемный сын. — Я вас искал, но не нашел.
Ответ Сичэню понравился.
— Почему не нашел? — уточнил он.
— Потому что не очень старался найти, — признался Цзинъи.
Сичэнь одобрительно кивнул. Этот ответ ему тоже нравился.
— Но ты же понимал, что поговорить все равно придется?
— А я тебе говорил! — прошептал Сычжуй. — Ты же знал, что Цзэу-цзюнь не забудет!
— Верно, — кивнул Сичэнь и обернулся к Цзинъи: — Ты думал, что я буду тебя ругать, и боялся этого?
— Нет! — вскинулся мальчик. — Вы не стали бы! Но я сам уже понял, что был неправ. Мне не надо было сознаваться, что я хочу посмотреть, как вы сражаетесь!
Сичэнь приобнял обоих мальчиков. Им было по восемь, и одному предстояло возглавить клан. Пожалуй, с ними уже можно было разговаривать о серьезных вещах.
— Цзинъи, — начал он издалека, — как ты думаешь, что было бы, если бы мы с Чифэн-цзунем действительно сразились?
— Вы победили бы! — ни на секунду не усомнился ребенок. — Потому что Чифэн-цзунь злился и плохо владел собой, он точно где-нибудь ошибся бы!
Сичэнь кивнул:
— А ты что скажешь, Сычжуй?
— Не знаю, — задумался мальчик. — Наверно, я согласен с Цзинъи. Вы бы выиграли, но вашему старшему брату точно не понравилось бы проигрывать — да еще при свидетелях.
— Именно, — согласился Сичэнь. — Чифэн-цзунь легко поддается гневу. Если бы я стал сражаться с ним всерьез, он бы этого не простил. Это привело бы к ухудшению отношений между нашими кланами, поэтому даже достать меч из ножен я не мог.
— И что, вы никогда-никогда не подеретесь? С Чифэн-цзюнем? — уточнил Цзинъи. — Потому что он ваш брат? Вот мы с Сычжуем деремся.
— Так мы же не всерьез, — напомнил тот.
Сичэнь взъерошил волосы обоим.
— Да, мы с Чифэн-цзюнем тоже можем подраться, но делать это будем только для того, чтобы потренироваться, а не споря из-за чего-то. И уж точно мы будем делать это без зрителей.
— Я понял, — кивнул Цзинъи.
— Я тоже! — заторопился Сычжуй. — Скажите, Цзэу-цзюнь, а господин Сюэ правда такой плохой, как говорил Чифэн-цзюнь?
— Сюэ Ян совершил много плохого, — кивнул Сичэнь. — Но он изменился. Думаю, теперь он искренне сожалеет о том, что сделал раньше. Я хочу дать ему шанс жить дальше.
— А как к этому отнесутся другие кланы? — уточнил Цзинъи, кажется, решивший лишний раз повторить урок.
— Клан Цзинь попытается переманить его у нас. Глава Цзян ненавидит темных заклинателей, поэтому с ним придется договариваться. Главу Не я почти уговорил оставить в покое нашего нового заклинателя, — пояснил Сичэнь. — Таким образом, у нас есть поддержка двух великих орденов из трех, и мнение остальных кланов уже не слишком важно.
— Господин Сюэ не показался мне злым, — заметил Сычжуй. — Даже если он темный заклинатель, он веселый. И любит кроликов.
— Ты водил его к кроликам Ханьгуан-цзюня? — ужаснулся Цзинъи. — Это же секрет!
— Ничего, — успокоил Сичэнь. — Господину Сюэ к ним тоже можно. Вы оба у меня молодцы.
Довольные мальчишки заулыбались. Сичэнь поговорил с ними еще немного и отправил на занятия.
К тому времени как раз освободился дядя. Сичэнь поймал его на выходе из учебной комнаты и остановил почтительным поклоном.
— Дядя.
Мимо проходили спешащие на волю адепты.
— Сичэнь.
В глазах дяди читалась безмолвная просьба исчезнуть куда-нибудь. После учеников у него явно не было сил еще и на племянника.
— Я не задержу вас. Вечером я улетаю в Нечистую юдоль.
— Надолго? — уточнил дядя.
— Вряд ли, — улыбнулся Сичэнь. Скорее всего Минцзюэ выставит его, как только Сичэнь изложит цель своего визита. — Думаю, вернусь этой же ночью. Но если господин Сюэ зайдет к вам вечером, вы ведь поговорите с ним без меня?
Дядя покачал головой.
— И все равно я уверен, что ему не стоит знать правду.
— Если он будет обращаться с Ванцзи, как с человеком, то точно не сможет ему помочь.
— А как с кем он с ним должен обращаться?!
— Не знаю, — пожал плечами Сичэнь. — Пусть он думает сам, я уверен, что у него получится.
Дядя покачал головой, недовольно и задумчиво.
— Мне кажется, ты слишком все усложняешь. Ты мог бы просто рассказать ему все, если уж так хочешь.
— Тогда он будет знать то, что знаю я. Это неправильно, — пояснил Сичэнь. — Если он будет знать больше, а мой рассказ будет лишь частью, — вот тогда у него все получится.
— Делай, как знаешь, — махнул рукой дядя. — Я иду отдыхать.
— Но вы поговорите с ним, если он придет?
Дядя даже не оглянулся на него, торопливо удаляясь к себе.
Сичэню оставалось еще одно дело.
В этот раз дверь в цзинши была открыта, а на просторной террасе лениво грелись на солнце кролики.
— В общем, не нравится мне это все, — доносился из комнаты голос Вэй Усяня. — Лань Чжань, мог бы хоть «мгм» сказать, все веселее было бы! Я тут обвиняю тебя в таких вещах, а ты все равно молчишь… Вот интересно, что ты сказал бы? Подтвердил? Отказался? Мол, и не такие чудеса случаются. С мамой повезло, по отцовской линии наследственность хорошая, да? И получилось два сына, идеальных буквально во всем… Только вот ты высокомерный и необщительный, а твой брат, если поближе присмотреться, уж слишком дружелюбный! Даже страшно иногда. Нормальный человек бы давно разозлился, а он ничего, кивает, смотрит понимающе. Эх, Лань Чжань, не думал, что я тебе это скажу, но что-то в вашей семье точно нечисто!
— Господин Вэй, — Сичэнь, перешагивая через кроликов, добрался до двери. — Добрый день.
— Цзэу-цзюнь…
Вэй Усянь снова сидел на кровати рядом с братом и расчесывал ему волосы. Снятая лобная лента лежала рядом на покрывале. Сичэнь не стал спрашивать, понимает ли Вэй Усянь то, что сделал. Не стоило его сбивать, вдруг что и получится.
— Подслушиваете?
— Нет. Но случайно слышал, — Сичэнь остался в дверях. — У вас все еще нет вопросов?
— Пока нет, — покачал головой Вэй Усянь. Свою ленту он тоже снял, и Сичэнь не стал говорить ему, что этого мало, чтобы выбраться из их паутины.
— Хорошо. Какую прическу вы на этот раз придумали для Ванцзи?
— Еще не выбрал, — Вэй Усянь провел ладонью по темным волосам брата. — Может быть, что-нибудь в стиле клана Цзян… Хотя мне нравится плести ему косички.
— И ему идет, — согласился Сичэнь. — А кролики?
— Лань Чжань их любит, — с глубокой убежденностью отозвался Вэй Усянь. — Может, ему приятно, что они здесь.
— Вполне может быть.
Самому Сичэню такие способы точно не пришли бы в голову. Он пытался вернуть брата тем, что у них было общего. Вэй Усянь, сам того не зная, играл на различиях.
Ванцзи умел любить.
Сичэнь помнил, когда впервые догадался об этом. Была зима, их мать умерла, и дядя сказал им об этом прямо. «Вашей мамы больше нет. Вы никогда не встретитесь». Сичэнь кивнул, принимая к сведению. Ему нравилось бывать у мамы, но нет так нет. Ванцзи вроде бы тоже кивнул, но потом они с дядей нашли его на веранде, перед закрытой дверью. Ванцзи не плакал, но молча ждал, когда ему откроют. И тогда дядя впервые посмотрел на него иначе — как на других учеников. Как на человека. А потом, периодически морщась, словно жевал что-то горькое, полночи объяснял Сичэню, что такое любовь и скорбь. Ванцзи в объяснениях не нуждался — он и так это все знал.
