Два Нефрита Гусу Лань

      Это оказалось проще, чем Сичэнь думал. Проще и приятнее. Если бы он знал, что так тоже можно, даже не стал бы возиться с лентой, чтобы поделиться силой Минцзюэ с братом. Забрал бы все себе, хотя никогда не был жадным.        Минцзюэ лежал рядом, дышал ровно и спокойно — отдыхал или просто спал, Сичэнь не приглядывался. Светильники давно догорели, и теперь в спальне было совсем темно. За окнами медленно светлело, но еще не достаточно. Даже в Облачных глубинах не вставали так рано, но спать Сичэню все равно не хотелось. Казалось, закрой он глаза — и эта ночь окончательно и бесповоротно закончится.        Придется вернуться в Гусу, а там брат — безмолвный, неподвижный и опасный. Как только у него закончатся собственные силы, он начнет тянуть их у адептов клана, и тогда перед Сичэнем во всей красе встанет выбор, о котором он пока предпочитал не думать. Брат или клан? А теперь еще и Минцзюэ.        Да, он помог бы брату продержаться дольше. Но сейчас Сичэню почему-то не хотелось им делиться. Если бы он сразу предложил парное совершенствование, а не ленту! Почему он поступил так опрометчиво?        Глухое раздражение из-за собственной глупости и неосторожности не желало проходить. Что стоило сначала рассчитать последствия, а потом уже протягивать паутину из лент в чужой клан?!        Сичэнь сел на кровати. Злиться так долго и так серьезно — это было совсем не похоже на его обычное настроение. Теперь к ощущениям примешался еще и страх — из-за того, что не получалось справиться с эмоциями так же легко, как обычно. И вдруг — так и не получится?!        Сичэнь представил себе Ванцзи, и даже этого хватило, чтобы разозлиться. Брат мог забирать себе хоть всех старейшин, но Минцзюэ Сичэнь хотел оставить себе. Он никогда не причинит ему вред — в отличие от брата!        Сидеть спокойно уже тоже не получалось. Сичэнь отошел к окну. Небо, затянутое облаками так, что редко где проглядывали звезды, тоже раздражало, особенно тем, что ничем не могло помочь и отвлечь.        Сичэнь ударил кулаком в стену. Рука отозвалась болью, стена — каменной крошкой. Хотелось бить еще, размолотить ее в щебень, и собственная злость пугала. Сичэнь не знал, что с ней делать.        — Второй брат, ты в порядке? — окликнул с кровати Минцзюэ.        — Нет, — отозвался Сичэнь и расхохотался. Правда сейчас казалась глупой, напыщенной и лишней, даже если она заключалась в одном слове.        — Я и вижу, — Минцзюэ в секунду оказался рядом, обхватил лицо Сичэня, заглядывая в глаза. — Никогда не слышал, чтобы ты так смеялся.        — Ну еще бы! — Сичэнь вырвался, отступая на шаг. — Я же должен…        Хотелось сказать слишком многое. Выплеснуть в словах всю ту злость, что он чувствовал, и какая разница, если эти слова что-то разрушат? Плевать, пусть всем будет плохо, если Сичэню так.        Он прижал ладонь к губам, останавливая себя, а потом и вовсе — впился в нее зубами. Во рту поселился отвратительный солоноватый привкус крови.        — Действительно, не в порядке, — согласился Минцзюэ. Сичэнь чувствовал его тревогу и, кажется, раскаяние, но играть с ним обычные недомолвки не хотелось. Пусть ему тоже будет больно, разве справедливо, что Сичэню одному?!        — Жалеешь о том, что было? — спросил Минцзюэ. — Ты из-за этого так переживаешь?        Сичэнь хотел было рявкнуть, что нет, но с внезапной ясностью понял, что это не так. Конечно, все было из-за того, что они с Минцзюэ-сюном делились энергией, и сам Сичэнь так потерялся в этом, что даже не следил, сколько получал, сколько отдавал. И что, теперь так всегда будет?!       Это было худшей идеей в мире.        — Мне надо домой, — бросил Сичэнь. Он представил, как ворвется к дяде, и снова не удержался от смеха, пытаясь подобрать выражения, чтобы объяснить свою проблему. Дядя будет долго ругаться, дергать себя за бороду — и это будет неимоверно смешно.        — Вот что, — Минцзюэ сунул Сичэню под самый нос белевшую в полумраке чашку. От нее пахло вином. — Тебе надо выпить. И не ссылайся на правила клана, тебе действительно это нужно.        — Тогда ты увидишь чудовище, — предупредил Сичэнь, вытирая рот, но лишь размазывая кровь по лицу и по руке. — Я не шучу.        — Нашел, чем пугать. Пей.        И Сичэнь выпил. Алкоголь провалился в желудок, растекся по телу, утаскивая в мягкое ласковое забытье. Теперь все проблемы не имели к Сичэню никакого отношения. А Минцзюэ-сюн… Сам хотел, пусть сам и разбирается.