Два Нефрита Гусу Лань

      Дядя сидел за столом, мрачный и недовольный. Перед ним остывала чашка с чаем, на углу стола лежали свежие письма.        — Тебе стоит вспомнить о своих обязанностях, — бросил он брюзгливо. — Притаскиваешь в Облачные глубины темных заклинателей. Пропадаешь на всю ночь, и никому ни слова — когда вернешься, куда исчез. Чем ты был занят, я хотел бы знать!        — Вы бы не хотели это знать, дядя, — заверил Сичэнь.        Ночь прошла отлично. В этот раз он почти контролировал обмен энергией и забылся всего лишь на считанные минуты, так что в обычное для себя настроение вернулся быстро. Минцзюэ-сюн даже не заметил, а Сичэню действительно понравилось. Было тепло, уютно, словно зимой вернулся с улицы в натопленный дом и греешься у жаровни, и все-таки Сичэнь был рад, что это быстро прошло.        Дядя посмотрел с еще большим подозрением, но больше ничего не спросил.        — Тебя искал Вэй Усянь. Хотел что-то узнать.        — Наконец-то, — кивнул Сичэнь. — Разберусь с делами и найду его. А вы отдохните, дядя, вы выглядите усталым.        Дядя взглядом высказал все, что думает о такой заботе и куда его племянник может пойти с ней вместе. Сичэнь кивнул и пошел — его ждали дела.        Господин Вэй нашел его сам, вошел в яши без стука, заставив отложить кисть.        — Глава Лань, мне надо вам кое-что показать! Пойдемте со мной.        — Хорошо.        Сичэнь знал, какими нетерпеливыми бывают люди. Уж если им что-то нужно, то они хотят это прямо сейчас и не желают откладывать. Вэй Усянь точно был из таких.        До цзинши он почти бежал, шагал стремительно и ни разу не оглянулся. И флейту из рук не выпускал ни на мгновение. Видимо, сам все понял и без объяснений Сичэня. Оставалось понять, к чему это может привести.        Ванцзи сидел на кровати — снова в приличной позе для медитации, безупречно одетый и расчесанный. Сичэнь мельком оглядел его и обернулся к Вэй Усяню.        — И что же вы хотите показать мне, господин Вэй?        — Смотрите.        Он поднес флейту к губам. Эту мелодию Сичэнь не знал, и она была неприятной. Она паутиной липла на кожу, словно пыталась пробраться под нее, или оплести, как паук — неосторожную бабочку, чтобы потом впрыснуть яд.        — Довольно.        Вэй Усянь мотнул головой, не прекращая играть. Ванцзи поднялся на ноги — ровным текучим движением. Очень медленным и каким-то чужим. Он открыл глаза — абсолютно пустые и ничего не выражающие. Они не были белыми, как у лютых мертвецов, нет, обычными человеческими, и все-таки Сичэню стало неуютно.        — Не скажете, глава Лань, — Вэй Усянь сдернул свою лобную ленту и отбросил ее с отвращением, — почему я могу управлять вашим братом?!        Он злился, боялся, был разочарован — и все это сразу. Сичэнь, определенно, ему сочувствовал.        — Это сложно объяснить, господин Вэй.        — А вы попытайтесь!        Новый приказ флейты — и Ванцзи взял меч, который так удобно лежал рядом, словно кто-то специально его положил.        — Перестаньте, — поморщился Сичэнь. — Мне неприятно на это смотреть. Ванцзи все-таки не ваша марионетка.        — А что он такое?!        — Не знаю.        Вэй Усянь рассмеялся.        — Нарушаете слово, глава Лань! Вы обещали отвечать на мои вопросы.        — Я ответил и сказал правду. Я действительно не знаю, как нас назвать. Раньше в нашем ордене подобных существ не рождалось.       Кажется, Вэй Усяню было больно это слышать. Может, он надеялся, что это просто недоразумение. Заболевание, которое возможно вылечить; смерть, с которой приходится смириться… Хотя самого Вэй Усяня не остановила и она.        — Перестаньте управлять Ванцзи, — напомнил Сичэнь. — Так нам будет удобнее разговаривать.        — Считайте, что он — моя страховка на всякий случай. Итак, ваш клан занимался искусствами и понемногу становился кем-то вроде престарелого дядюшки, которого еще сажают на почетное место, но уже не слушают, что он там несет, верно?        — Отец и дядя решили изменить эту ситуацию, — кивнул Сичэнь. Он вполне мог спокойно разговаривать, если не смотреть на Ванцзи. — Отец никогда не был слишком силен, как заклинатель, так что ему пришлось обратиться к темным искусствам.        Вэй Усянь выразительно округлил глаза.        — Что я слышу, Цзэу-цзюнь? В чем вы мне сознаетесь?! Не боитесь, что я кому-нибудь расскажу?        — Вам никто не поверит. Отец и дядя создали ленты, позволяющие черпать силу у адептов, но сами ими воспользоваться не смогли. Для этого надо было быть не людьми, а кем-то другим. Может, божествами или демонами…        — Не слишком ли высоко метите? — усмехнулся Вэй Усянь.        Сичэнь пожал плечами. Он действительно не знал, и ему было все равно. Хотелось всего лишь побыстрее закончить с этой неприятной сценой и уговорить Вэй Усяня сделать уже что-нибудь полезное для Ванцзи.       — Мои отец и мать жили в разных домах и виделись нечасто, — продолжил он. — Он входил к ней, только когда был готов зачать ей ребенка. Я не знаю всех деталей, никогда не интересовался этим. Мы тоже могли видеться с матерью всего раз в месяц, с отцом — вообще никогда. Подозреваю, что темное заклинательство плохо на нем сказалось.        Сичэнь пропустил многое из того, что говорил им дядя: что их мать ненавидела и отца, и Облачные глубины — всех, кроме своих идеальных, красивых и не по возрасту умных детей. Он не стал говорить, что впервые увидел отца уже мертвым, и никогда не забудет этого зрелища. Все-таки правила Гусу Лань не зря запрещали темный путь. Сичэнь ничего не сказал об их третьем брате, о том, как чувствовал его ярость, его ликование от первого убийства — и его смерть. О том, как дядя выходил из цзинши с окровавленным мечом, и багровые капли падали на мерзлую землю и на снег, а дядя смотрел в небо и шептал что-то вроде «Что же мы сделали». О том, как Сичэнь прятался за углом дома, пытаясь заново научиться дышать. Смерть брата была невыносимо болезненной, и все-таки ни он, ни Ванцзи не плакали тогда. Вообще никогда не плакали.        Вэй Усянь покачал головой:        — Нет, вряд ли… Я и сам этим занимался, но не помню, чтобы…        Он задумчиво крутнул флейту, и на миг она показалась Сичэню черной. Призрачной тенью мелькнула красная кисточка.         — Не помню, чтобы оно уж слишком действовало на тело, — задумчиво закончил Вэй Усянь.        Сичэнь не отрывал взгляда от флейты в его руках. Обычная бамбуковая дицзы казалась совершенно невинной, но все-таки внушала подозрения.        — Вы совершенно меня заговорили, глава Лань, — Вэй Усянь оглянулся на Ванцзи. — И, кажется, сейчас я начну верить, что вы вовсе не чудовища, а невинные жертвы чужой магии.        — Это было бы очень любезно с вашей стороны.        — И все-таки я думаю, что лучше бы вам вернуться туда, откуда вас вытащили!        Хватило всего нескольких нот, чтобы Ванцзи выхватил меч и атаковал. Сичэнь не хотел с ним драться. Шоюэ и Бичень никогда не скрещивались в бою — даже там, у пещеры Фумо брату оказалось достаточно просто сказать, и Сичэнь принял его сторону. Наказал за нарушение правил, потому что иначе было невозможно, но безумную битву все-таки остановил и решил проблемы с другими кланами.        Сейчас поединка было не избежать.        Они были слишком похожи. Они вместе учились, были равны друг другу во всех искусствах, расходясь только в мелочах, а Вэй Усянь заставил их сражаться всерьез.        — Я еще раз прошу вас перестать, — напомнил Сичэнь настолько спокойно, насколько это было возможно, когда прыгаешь на стену, уходя от чужого удара.        — Нам всем здесь было бы лучше умереть! — рассмеялся Вэй Усянь.        Сичэнь блокировал выпад брата и мысленно потянулся к господину Вэю. Да, тот снял ленту, но ему же столько раз говорили, что лента запоминает владельца. Просто снять ее было недостаточно.        — Как вы…        Ванцзи замер в длинном выпаде, и Сичэнь осторожно его обошел, на ходу возвращая Шоюэ в ножны. Вэй Усянь упал на одно колено, уперся кулаком в пол, но флейту сжимал все так же упрямо. В темных глазах плескалась ненависть.        — Господин Вэй, я не собирался к этому прибегать, вы сами меня вынудили. Положите флейту и отпустите Ванцзи.        — А не провалиться бы вам к вашим родственникам, глава Лань?!        Вэй Усянь прикрыл глаза, сосредоточился на чем-то. Долго гадать не пришлось. Вместо светлой ци от него теперь веяло тьмой, душной, похожей на предгрозовую летнюю ночь. Сичэнь брезгливо отшатнулся.        — Не нравится? Странно! — Вэй Усянь рассмеялся. — Разве это не близко вашим семейным традициям?        Он не стал вставать, так и смотрел снизу вверх, и уже снова поднимал флейту. Выбора не было. Вэй Усянь знал слишком много и был слишком умен, чтобы оставить его в живых. Значит, Ванцзи тоже придется умереть.        Сичэнь глянул на брата, пытаясь запомнить его именно таким, а не бесчувственной куклой в позе для медитации.        «Прости».        «За что?»        — Ванцзи?! — спросил Сичэнь уже вслух. Переспрашивать было глупо, но удержаться он не смог. Хотелось услышать это, поверить, наконец, что брат вернулся и теперь снова будет рядом.        — Да?        «У меня здесь небольшая проблема».        «Сюэ Ян?»        «Хуже».        — Господин Вэй, я благодарен вам за помощь, — Сичэнь отступил на шаг от Вэй Усяня и почтительно ему поклонился. — Вы все-таки справились. Прошу прощения, что сомневался в ваших методах.        — Вообще-то я вполне серьезно собирался вас убить, глава Лань. То, что Лань Чжань очнулся, — скорее случайность и везение. И что с этим делать, я сам еще не понимаю.        Вэй Усянь поднялся на ноги. Тьма вокруг него медленно рассеивалась, и флейта в его руках светлела на глазах, до цвета высушенного и отполированного бамбука.        — Думаю, любому сложно сохранять концентрацию, когда его тело сражается, — улыбнулся Сичэнь, хотя ответ предназначался подозрительно молчаливому Ванцзи. Наверно, он мог бы уже как-то отреагировать на то, что его возлюбленный снова пребывает в мире живых. — Так что все повернулось к лучшему в итоге.        — И вы даже не сердитесь, — покачал головой Вэй Усянь. — Хорошо, наверно, вам, нелюдям, живется. Просто.        — Мне — да, — согласился Сичэнь.        — Вэй Ин, — наконец хоть как-то отреагировал брат. Он выдохнул это имя осторожно, так, словно касался пальцами хрупких крыльев бабочек. — Ты жив.        — Мило, что ты это заметил, — заулыбался Вэй Усянь. Несмотря на безмятежный тон, выглядел он задумчивым и озадаченным. — И как удачно, что ты тоже жив. А я вот в ваш клан записался, видишь?        Он разгладил ладонями белые одеяния.        — Правда, с лентами оказался подвох. И с вами тоже… Вы что-то вроде демонов, да?        Ванцзи оглянулся на Сичэня.        «Он все знает?»        «Многое. Иначе не смог бы тебя вернуть. Убедишь его, что с нами лучше дружить?»        «Брат…»        Пусть Ванцзи говорил и не вслух, но интонации у него были очень выразительные. Брат всегда отлично делал вид, что ему все безразлично. Сичэнь так же отлично притворялся, что ему не все равно. У каждого из них были свои сложности.        «Ладно, я сам».        — Господин Вэй, я ведь говорил вам, за что наказали Ванцзи?        — Он ранил ваших старейшин? И защищал меня, — Вэй Усянь переступил с ноги на ногу. — Жаль, что я этого не помню, наверно, битва была та еще…        — Не помнишь?        Ванцзи шагнул к нему.        Простое движение, и все-таки Сичэнь заметил, как нелегко оно далось брату. После нескольких месяцев неподвижности, после поединка, когда он не чувствовал боли и не оценивал свои силы, а просто подчинялся приказам флейты. Сичэнь поймал брата за пояс, обнимая. Тот не обратил внимания.        — И что говорил мне уйти — тоже забыл?        — Ванцзи, тебе надо сесть, — Сичэнь потянул брата обратно на кровать. — А лучше еще и лечь. Господин Вэй, вы могли бы и теплее относиться к человеку, который вас защищал, и который усыновил вашего ребенка.        — Моего — кого?! — в очередной раз опешил Вэй Усянь.        — А-Юаня, — напомнил Ванцзи, упираясь. — Его-то ты не забыл? Ты говорил, что сам его родил, помнишь?        — Очень надеюсь, что это была шутка, — заметил Сичэнь. Не хотелось бы, чтобы талантливый господин Вэй оказался способен еще и на это.        — Где он сейчас?!        Судя по реакции, могло быть и не шуткой.        — О, вы каждый день играете с ним на гуцине и кормите кроликов. Сейчас он носит имя Сычжуй, — Сичэнь подхватил брата на руки и силой плюхнул на кровать. — Господин Вэй, сядьте с ним рядом и не давайте вставать, пожалуйста, пока я не пришлю целителя.        — Почему вы мне не сказали, что ваш Сычжуй — это А-Юань?!        Сичэнь сказал бы. Может быть, прямо сегодня, если бы нужно было привести какой-нибудь веский аргумент — например, что убьет этого ребенка, если Вэй Усянь не перестанет управлять Ванцзи. К счастью, пока без этого можно было обойтись.        — К слову не пришлось. Господин Вэй, да садитесь вы уже!        В самом деле, эти двое могли довести кого угодно. Тем более, брат опять порывался вскочить на ноги, а Вэй Усянь столбом замер посреди комнаты в полной задумчивости.       — Сычжуй говорил, что или он, или Цзинъи возглавят клан, когда вырастут…        — Господин Вэй, вам обязательно обсуждать это сейчас? — спросил Сичэнь уже спокойнее. — Я понимаю, вопрос интересный, но вам точно нужно это знать вот прямо в данный момент?        «Ванцзи, лежи спокойно, Вэй Усянь никуда не денется. Я же выдал ему ленту, теперь найдем, даже если убежит».        «Ее надо уничтожить, — выпалил брат тут же. — Не хочу с ним так».        «Чуть позже сможете сделать все, что захотите».        — Я вас вообще не понимаю, — признался Вэй Усянь. — С одной стороны, вы вроде демоны или что-то такое. С другой, подбираете детей, избегаете темного пути и защищаете… других людей.        — Так и есть, — согласился Сичэнь. — Не спешите решать сгоряча. Подождите, присмотритесь поближе. И посидите уже с Ванцзи, пока я схожу за целителем!        Вэй Усянь помедлил, подозревая подвох, но все-таки опустился на край кровати. Ванцзи смотрел на него снизу вверх, и, наверно, только Сичэнь мог заметить, как счастлив его брат.        Сичэнь не торопился. Ванцзи мог отлично восстанавливаться и сам, если, конечно, никуда не бежать и не делать невозможного, к тому же Сичэнь очень надеялся, что без него Вэй Усянь и Ванцзи все-таки поговорят — и тогда ему не придется думать, что делать с господином Вэем. Хотелось бы договориться по-хорошему.        Сичэнь прошелся до реки, посмотрел, как бежит вода, пронизанная солнечным светом, переливается через низкие пороги. За братом он приглядывал — чувствовал его краем сознания, и знал, что Ванцзи так же «видит» его. Наконец-то все было действительно правильно, так, как было с самого детства, так, как должно было быть. Мимолетное ощущение тепла унесла с собой река, и Сичэнь отправился за целителем.        Перед дверями цзинши Сичэнь замедлил шаг и прислушался.        — Знаешь, Лань Чжань, когда ты звал меня в ваш клан, я думал, тут придется медитировать целыми днями, пока Золотое ядро… Пока от темного пути не откажусь. И ты ни словом не упомянул, что у вас тут глава клана лично может подкинуть денег нищим заклинателям и послать их выпивать в город. Вот что тебе стоило раньше об этом сказать, я бы, может, и согласился. А уж о том, что у вас тут с темным заклинательством, можно сказать, вообще семейные отношения — тоже мог бы сказать. А ты вместо этого что?        — Мгм?        — Вот именно! Мог бы хоть письмо мне написать и все преимущества расписать, если так не хотел рассказывать.        — Тебе действительно нужно письмо?        — Да нет, можешь уже не писать. Я и так остаюсь — должен же кто-то присматривать, чтобы вы не начали творить зло и захватывать власть в мире заклинателей!        — По-моему, господин Сюэ как-то очень по-своему смотрит на вещи, — прокомментировал Сичэнь для целителя и постучал.        Кажется, все складывалось хорошо.