One day.

Balmorhea - The winter Я не курил уже более трех лет. В последний раз мои легкие разъедал дым сигарет, когда у Олальи случился выкидыш. Да, наших детей могло быть сейчас трое. Помню, когда жену выписали из больницы, мы несколько часов курили на балконе. Курили и молчали. Отправив Нору к братику, я настежь открыл окно в спальне. Вот-вот должна была приехать Олалья. Она еще подозревает о том, что ее мужа скоро не станет. Легкий ветер приятно обдувал лицо, в руках оказалась мятая пачка «Winston». В голове по-прежнему было пусто и тихо. Хотелось включить музыку на всю громкость, кричать, бить посуду, лишь бы не слышать эту мертвую тишину внутри меня. Вторая сигарета принесла осознание того, насколько человек бессилен перед своей судьбой. Живет, к чему-то стремясь, о чем-то мечтая, с кем-то ссорясь, и даже не подозревает, что в один прекрасный день может умереть. Один миг – и человека уже нет на этом свете. Он исчезнет, не закончив свои дела, не попрощавшись с близкими. Просто исчезнет, как сегодня ночью исчезну я. Где-то совсем далеко я услышал, как открылась дверь, как побежали в коридор дети с криком: «Мамочка вернулась!» Все так обычно, так привычно и так правильно. Только скоро такие обычные и правильные вещи будут происходить без меня. Жена вошла в нашу спальню и остановилась в растерянности: ее муж, который уже несколько лет не курил, стоял у окна, выкуривая шестую по счету сигарету. Наверное, ее удивило, что я не вышел ее встретить, что не обернулся и сейчас. Но мне было все равно. -Фернандо, что случилось, милый? – взволнованным голосом спросила Олалья, вслед за ней вошла Нора и закашлялась. -Олалья, уведи Нору на кухню, - ответил я и удивился, насколько безжизненно звучал мой голос. - Она тебе расскажет, что ей снилось. Жена что-то тихо прошептала дочери и вместе с ней вышла. А я снова ушел в себя. Почему-то теперь перед глазами предстал плачущий Чехо. Бедный Рамос, ему придется тяжелее всех. Единственный человек, которому я позволял называть себя «Нандо», единственный человек, который значил для меня так же много, как семья. Да, я был давно женат на Олалье и любил ее с детства, но я никогда не переставал любить Сесе. Не знаю, сколько времени прошло, когда жена снова зашла в нашу спальню. Она выудила из пачки последнюю сигарету и закурила, пристроившись рядом со мной. -Мне Нора все рассказала... Фер, может, на этот раз она ошиблась? – с отчаяньем взглянув на меня, воскликнула женщина. Не глядя на нее, я все тем же мертвым голосом ответил: -Ты не видела, сколько крови у нее на этот раз текло из носа. Олалья, все кончено. Я всматривался в выученную наизусть панораму города, а жена тихо плакала. Сигареты закончились. Я столько всего не успел сделать... Не успел посвятить голы детям и Чехо, не успел стать тренером молодежной команды, не успел побывать в Африке, не успел отправить Лео в школу... Лишь тогда я понял, что это действительно конец. Что я не увижу, как вырастут мои дети. Что завтра меня уже не будет. Стало так жутко, что я заплакал. -Почему ты все еще здесь? – вдруг спросила жена. – Так ты хотел провести свой последний день? Я посмотрел в ее понимающие глаза и задумался. Мадрид. Дети. Чехо. -Ну так иди. Беги, лети. Звони в аэропорт, звони ему, - вкрадчиво произнесла Олалья, будто прочитав мои мысли. – Я позвоню Луизу или Фрэнку и скажу, что ты заболел. Я с минуту молчал, а затем крепко ее обнял и поцеловал. -Спасибо тебе, спасибо большое. Ты отпустишь со мной детей? – с надеждой в голосе спросил я. -Конечно. Тем более, я приеду позже. Я же знаю, где тебя... ну... -Хоронить, - продолжил я. – Да, похороните меня в Мадриде. В голове вдруг стало светло и ясно. Я не должен терять времени, его и так осталось слишком мало. Если это мой последний день, то я проведу его именно так, как хочу. Пара долгий гудков - и Серхио наконец поднял трубку. -Чехо? Ты где? -Нандо, ну почему так рано? Я дома, где ж мне еще быть? – сонным голосом пробормотал Рамос. -Я сейчас прилечу к тебе. Встречай меня в аэропорту в 11:40. -Но... -Потом все объясню, - заверил я и отключился. Поцеловав на прощание жену и шепнув слова благодарности, я взял за руки детей и вышел.