One day.

At every occasion I'll be ready for a funeral (Band of heroes - The funeral) С трудом поднявшись и натянув джинсы, я спросил: -Сколько времени? Последовав моему примеру, Серхио встал и пожал плечами. -Около одиннадцати, думаю. Я на секунду испугался. Бросил затравленный взгляд на любимого, который в знак поддержки взял меня за руку. Видя любовь в его глазах, я отогнал от себя ненужный страх. Все будет хорошо. Так, как сейчас. -Я зайду к детям, ладно? - оставив на шее Рамоса легкий поцелуй, сообщил я. – И еще позвоню Олалье, она, наверное, вся извелась. А ты пока возьми плед и вино. Чехо кивнул и устремился на поиски покрывала. А я вошел в ту комнату, где спали мои дети. Самые замечательные дети на свете. Они мирно посапывали. Сердце болезненно сжалось, когда я смотрел на их ангельские личики. Стараясь никого не разбудить, я поцеловал принцессу Нору в малиновые губки, оставил на щечках Лео прощальные поцелуи. Непрошенная слеза скатилась по щеке. Может быть, мне не дано увидеть, как вырастут мои дети, но я точно знаю одно: они будут замечательными людьми. -Я вас очень люблю, крошки мои, - прошептал я, вытирая слезы. – Скажите маме, что я ее тоже очень люблю, - и покинул комнату с тяжелым сердцем. Плотно прикрыв за собой дверь, я набрал номер жены. Трубку долго не снимали. Затем наконец раздался родной голос: -Слушаю. -Олалья, это я. Подожди, не перебивай меня, - попросил я и, собравшись с мыслями, продолжил: – Дети уже спят, накормленные и счастливые, - в груди снова стало тяжело, в глазах защипало. - Спасибо, что отпустила нас, Олалья. Я знаю, как тебе тяжело там одной. Правда, я... Спасибо за все, что у нас было. За то, что ты всегда была со мной, поддерживала и любила, за то, что подарила таких замечательных детей. Спасибо за каждый день, что я провел с тобой. Ты самая лучшая жена и мать. Я тебя очень люблю. Умоляю, прости, что в свой последний день оставил тебя одну. -Я не сержусь, милый, - ответила жена, и я услышал, что она плачет. – И если ничего не сбудется, я буду безумно счастлива. Я люблю тебя и всегда буду любить. -Прощай, - сорвавшимся голосом произнес я и положил трубку. Тоска была нестерпимой. Вытерев ладошками слезящиеся глаза, я отправился к Чехо. Мы с Сесе расположились на качелях-скамейке в саду. Обнявшись и укрывшись пледом, мы допивали вино. -Вот, я подумал, что ты захочешь взглянуть, - стараясь спрятать грусть за улыбкой, сказал защитник и протянул мне фотоальбом. Я открыл его и постарался не расплакаться: в альбоме были наши с Рамосом совместные фото, иногда встречались фотографии Норы или Лео, стоящих в обнимку со мной и Чехо. Глаза снова заслезились. Серхио крепко обнял меня и вытер влажные глаза, хотя у самого катились слезы по щекам. Он поцеловал меня, успокаивая. Мы обнимались и плакали. Рамос целовал мои щеки, глаза, нос, губы, руки, а я улыбался сквозь слезы. -Почему, ну почему ты? – спрашивал Сесе, в бессилии возведя глаза к небу. – Ты такой молодой, ты так нужен детям, жене, так необходим мне... Как я буду жить без тебя? Лучше бы я ушел вместо тебя! Ты должен жить! – сорвался на крик спортсмен. -Тихо, тихо, - гладя его по голове и целуя в соленые щеки, говорил я. – Ты должен прожить долгую и счастливую жизнь. Должен найти себе хорошую девушку. Ты ведь будешь прекрасным отцом. Да и мои Нора и Лео тебя обожают, ты должен их поддержать после того... после того, как я уйду, - нашел в себе силы продолжить я. -Зачем мне эта жизнь без моего солнечного мальчика? Я не хочу никаких девушек. Ты ведь знаешь, я никогда не смогу никого полюбить так, как тебя. Я положил голову на плечо Чехо и вытер свои слезы. Немного успокоился. -А помнишь, как мы с тобой познакомились? Я тогда пришел в твою команду и заявил, что буду таким же крутым нападающим, как Марадона, - улыбнулся я, прижимаясь к Рамосу крепче. Холодало. Близилась полночь. -Конечно, помню, - ответил Серхио. – Ты так думал до первой игры, потом самоуверенности поубавилось, но ты не сломался. Меня всегда это в тебе восхищало: что бы ни происходило, ты всегда находишь силы встать, улыбнуться в лицо Фортуне и продолжить путь. -А ты меня всегда привлекал своей свободой и непоколебимостью. Серхио Рамос и его принципы. В тебе есть все качества лидера, и я думаю, что ты скоро станешь капитаном «Реала». Слушай, а помнишь, как ты мне в любви в первый раз признался? – улыбнулся я. Сесе тихо засмеялся. -Я тогда двух слов связать не мог, - припомнил он. – Стоял и краснел, пока ты надменно смотрел на меня. А потом, когда я наконец признался, ты поцеловал меня, помнишь? А я растерялся и убежал. -О да, тогда в тебе не было столько мужества. Ой, слушай, я тут вспомнил, как мы с парашютом прыгали. Это было незабываемо, - закатил глаза я и вдруг замер: слева, чуть ниже груди, слегка закололо. -Нандо, солнце мое, что такое? – перепугался Чехо. Я поспешил его успокоить: -Нет-нет, ничего. Чехо, я очень люблю тебя, - снова болезненный укол в сердце. Я могу не успеть сказать... - Это был лучший день в моей жизни. И я ни о чем не жалею. Из глаз Рамоса градом потекли слезы, он начал искать телефон, чтобы вызвать скорую. -Нет, нет, Нандо... я люблю тебя, - сквозь слезы бессвязно бормотал Сесе, обыскивая свои карманы. – Нашел. Сейчас я вызову врачей... Боль становилась невыносимой. Жадно хватая губами такой необходимый воздух, я повернул лицо Чехо к себе и твердо сказал: -Чехо. Поцелуй меня. И он повиновался, не смея противиться моему последнему желанию. Мы слились в поцелуе, мокром от слез. Внезапно адская, сокрушительная боль пронзила мое сердце. Я почувствовал сильную слабость, голова закружилась. В глазах вдруг потемнело, все мысли вылетели из головы. Меня окутала какая-то черная, непроглядная пелена, я уже не слышал, как кричал Серхио... Жизнь покидала меня. Навсегда.