Обыкновенные вещи

Ничего плохого не произошло. Спальня просторная и светлая, как и гостиная, с высокими потолками и видом на парк. Лампа рядом с зеркалом могла бы быть и поярче, да и кресло, в котором ты сейчас сидишь, когда-то было уютнее, но, в принципе, тут неплохо. Ты провела здесь уже три ночи. В этом тоже нет ничего плохого. Лучше так, чем быть выставленной в другую комнату, словно ребенок. Из-за того, что ты слишком крепко вцепилась в подводку, рядом с уголком глаза у тебя дрогнула рука. Зажмурившись, ты глубоко втягиваешь в себя воздух и медленно выдыхаешь. Ничего: это все можно исправить. Она такая сволочь. Не то чтобы ты что-то натворила. Не наломала дров. Никто не погиб, не ранен – ничего такого. Ты тогда на полном серьезе сказала, что завязываешь. Просто иногда… тебе становится скучно. Она на работе или с друзьями в баре, а ты… просто ждешь. Все волшебно, когда она рядом, но в одиночестве… ты не знаешь, чем себя занять. Конечно, ты перепробовала все остальное, прежде чем поддаться. Даже ты понимаешь, что скачок с нулевой активности до… этого… был бы слишком резким. Ты разгадывала кроссворды. Вступила в книжный клуб. Попробовала себя в фигурной стрижке деревьев на курсах при сельскохозяйственном колледже в часе езды от Лондона. Но кроссворды оказались слишком простыми, выбранные другими книги – слишком банальными, а рядом с квартирой нет даже клочка зелени, не говоря уже о живом заборе, требующем стрижки. Так что ничего не помогло… …Пока какой-то велосипедист чуть не сшиб тебя, а затем, когда ты возмутилась, не показал тебе средний палец. Было естественным выследить нахала, узнать, где он работает и в какое время обычно уезжает домой. Разработать план, подобрать инструмент. Ты, конечно же, не доводишь дело до конца. Просто размышляешь о том, как могла бы поступить. Разумеется, в процессе планирования отсутствует кульминация, но и манящей бездны тоже нет. Хороший компромисс, ведь так? Эмоционально тебе это дает шестьдесят процентов твоей старой увлекательной работы, только без более проблемных составляющих. А Еве – девушку, не балансирующую на грани нервного срыва. В чем проблема? Это идеальное решение для всех сторон. Ты развеялась, и было совсем не скучно, так что ты решила повторить. Выбрала в следующий раз кого-то более интересного. Затем кого-то более осторожного. Потом подчинилась воле случая: наверняка будет веселее, если ты совершенно ничего не знаешь о человеке. Так вероятность наткнуться на сюрпризы выше. Да, пару раз ты чуть не сорвалась, но вовремя опомнилась, так что это неважно. Ты лишь играешь в игру, честно. В этом нет ничего плохого. Разумеется, ты ведешь записи. В работе международного киллера достаточно бюрократии. Ева должна бы понимать это лучше всех. В любом случае, это не более странно, чем притворяться убийцей, пока твоя девушка ловит на работе настоящих преступников. Господи, какая же она сволочь! Она не обрадовалась, и это еще мягко сказано. Однажды вечером ты вернулась домой и увидела все свои записи разложенными по кухонному столу: фотографии «целей», привычки, выбранное оружие, планы зданий – просто всё. Н-да, в таком ракурсе, надо признаться, это выглядело не очень. Но на самом деле ничего плохого ведь не случилось. Сначала Ева думала, что ты убиваешь людей, и была просто в ярости, но потом ты объяснила, что это все понарошку и никто не пострадал… но почему-то от этого стало только хуже. Она расплакалась. Этого ты не ожидала. Ты понимала, что она, скорее всего, слетит с катушек, если увидит записи; поэтому их от нее и спрятала. Но она расплакалась. А потом она бросила одеяло с подушками на диван и захлопнула дверь в спальню. Ну и черт с ней. У тебя все неплохо. Отель неплохой. Еда в отеле – тоже, а вот вино... как повезет. Но в общем все неплохо. Ты внимательно разглядываешь свое отражение в зеркале и выносишь вердикт: «Прекрасна». Спустившись в бар, заказываешь столик в ресторане. Может, сегодня ты с кем-нибудь переспишь. С какой-нибудь блондинкой. Или рыжей. А лучше с обеими. Ты не будешь называть ни одну из них Евой. А потом, возможно, убьешь их. Ты ей покажешь! Покажешь, на что действительно способна, чтобы она поняла: маленькое развлечение, пока она на работе, – это вовсе не повод так реагировать. Ты наблюдаешь за людьми вокруг. Несколько элегантных женщин привлекают твое внимание, но внезапно эта затея перестает казаться такой заманчивой. Ты не решаешься подумать о причине, но так происходит каждый вечер. Покончив с ужином, ты идешь в номер, падаешь в кровать и пытаешься довести себя до оргазма. Но настроение несоответствующее, и ничего особо не получается. Боже правый. Тебе просто невыносимо тоскливо. На телефон приходит сообщение: «Можешь мне хотя бы сказать, что у тебя все в порядке?» Хм, ты не думала, что она сломается первой. По крайней мере, не так быстро. Ты не знаешь, что ответить. Все ли у тебя в порядке? Нет. Собираешься ли ты ей об этом сказать? Нет. Или да? Уфф. «Я в безопасности». Вот, вроде неплохо. Понятно и не слишком откровенно. Стерев текст, ты начинаешь заново: «Я расстроена, злюсь и хочу тебя видеть». Не особо понятно; слишком откровенно. Поколебавшись, ты отправляешь сообщение. Барабанишь пальцами по крышке телефона, который лежит на твоей груди. Он вибрирует. Ты не хочешь смотреть, но в результате капитулируешь, потому что у тебя никогда не было никакого самоконтроля – по крайней мере, не в отношении настоящих, важных вещей. «Где ты?» Отправив адрес, ты принимаешься ждать. Ты не уверена, что именно хочешь сказать ей, потому что на самом деле не сожалеешь о своем невинном развлечении – может, лишь совсем немножко о том, что ушла не попрощавшись. Да и то не факт. Тебе не кажется, что она извинится: раньше за ней такого не водилось. Хотя... Вы еще ни разу так не ссорились, не после всего, что произошло на мосту. С тех пор дела шли очень хорошо. Поэтому ты не знаешь, чего ожидать. Уже поздно, и ты устала. Раздается стук, ты открываешь – и вот она. Отступив в сторону, даешь ей войти. – Хороший отель. – Неплохой. Кажется, она не совсем в курсе, что делать теперь, оказавшись здесь. О ее намерениях невозможно догадаться ни по выражению лица, ни по одежде (парка поверх чего-то вязаного; ты ждешь не дождешься увидеть, как ее любовь к шерстяным вещам отразится на летнем гардеробе). – Послушай, – начинает она, но умолкает. Пробует заново: – Уже поздно, я устала и не хочу углубляться во все это сейчас, просто я... волновалась и хотела тебя увидеть. Давай мы просто... пойдем спать и разберемся со всем этим утром? Ты не знаешь, как ответить, ведь есть какая-то пословица о том, что не следует ложиться спать в ссоре. Но ты так устала, и Ева здесь, да и кровать... – Конечно. Ты залезаешь под одеяло. Она отворачивается, чтобы раздеться, и бросает тебе свой фирменный взгляд, когда ты хмыкаешь. Укладывается, и вы обе боитесь шевельнуться. Фигня какая-то. Ты перекатываешься на бок, тянешься к ней и крепко прижимаешь ее спиной к своей груди. Она молчит, но не сопротивляется. Ты целуешь плечо. Ее пальцы находят твою руку и притягивают к животу. – Спокойной ночи. Ты удивлена, но это, на самом деле... неплохо. Наверное.