Обыкновенные вещи

Ты просыпаешься как обычно: утонувшей в море кудряшек. Остается загадкой, как это получается: она ложится спать с забранными волосами, так что либо у них есть собственная воля, либо ты в дреме распускаешь их. Ни то ни другое тебя бы не удивило. В полусне ты проводишь рукой по ее бедру, и она пододвигается ближе. Нежно ласкаешь теплую кожу без определенной цели, не будучи уверена, что позволительно, когда вы… в ссоре? Ругаетесь? Или что тут конкретно происходит. Ее пробуждение легко почувствовать: с секунду тело напряжено, однако в твоем объятии оно сразу же расслабляется. Ты усеиваешь тихими поцелуями ее плечо, переходишь на шею… Затем ее рука, поймав твою, направляет ее в трусики и… о боже. Это в порядке вещей? Так поступают все люди? Вы обе сердитесь друг на друга, так что намечается… сердитый секс? Когда выплескивают обоюдную злость и претензии при помощи этого занятия? Бывало, ты спала с людьми, когда злилась, но это выглядело совсем по-другому. Сейчас это нежные подталкивающие руки и тихие воздыхания. Ты не совсем понимаешь, что происходит. Она мокрая, такая мокрая, а ты… Ты возбуждена, запутана и не знаешь, что делать. Поэтому просто не останавливаешься. Она толкается в твою руку – молча, что очень странно. Обычно в кровати ее не заткнуть, не то чтобы ты пробовала (ведь это запросто сносит тебе крышу). Но сейчас что-то не так. – Ева? Подожди, подожди… Это… Разве это нормально? Перестав двигаться, она поворачивает голову, чтобы посмотреть на тебя. И, наверное, видит что-то в выражении твоего лица, потому что ее глаза смягчаются. – Да… я просто… просто соскучилась по тебе. Ты не знаешь, что на это ответить. – А мы разве… не в ссоре? – Не знаю, ссоримся мы или нет. Но нам однозначно нужно поговорить, однако сейчас я просто… – Осторожно отодвинувшись от твоей руки, она поворачивается к тебе лицом: – Я просто скучала по тебе, а теперь ты рядом: твоя кожа, твои руки, волосы… и я… я просто хотела… это. Тебя. В нормальных обстоятельствах тебе было бы приятно услышать такое признание. Но теперь ты только растеряна. – Хочешь, чтобы я продолжила? – Э-э, да… – Она улыбается. – Но на самом деле, наверное, нам лучше остановиться. Кивнув, ты разворачиваешься на спину. – Значит, ты все еще зла на меня. – Боже, я и сама не знаю. – Я больше не собираюсь никого убивать, меня к этому даже не тянет. Мне просто… скучно. Молчание затягивается. Повернувшись, ты видишь, что она смахивает слезу. Тебе становится физически плохо. – Мне не с тобой скучно! – торопливо вырывается у тебя. – Ты для меня… всё. Очевидно. Но я не хочу сидеть целый день и просто ждать тебя. – Я об этом никогда не просила, – огрызается она. Ты вздыхаешь. Разговор выходит не очень. Уже поздно вернуться к странному нежно-сердитому сексу? Да, наверное. – Знаю. Я просто думала, что это хороший способ… себя занять. – Ты преследуешь людей и фантазируешь о том, как их убить, чтобы себя занять? И вдруг тебя захлестывает бешенство: да как она смеет такое говорить?! Это чертовски несправедливо с учетом… всего. – Что, теперь тебе эта моя сторона не нравится? Лицемерка! Да она же тебя больше всего и возбуждает! – Неправда. – Правда. И в этом нет ничего страшного, потому что это часть меня, сейчас и всегда, только не прикидывайся святошей. Я уверена, что ты вся потекла, когда обнаружила мои записи: все эти фотографии, планы… Ты повышаешь голос, и тебе это не нравится: не хочешь, разозлившись, потерять самообладание. Ты честно больше не собираешься никого убивать, но это еще не значит, что ты полностью доверяешь себе в данном отношении. Ты не хочешь повторения того, что произошло в Риме. Она выглядит шокированной и смущенной, так что ты понимаешь, что попала в яблочко. Только не уверена, что этому рада. Она тоже разворачивается на спину, смотрит в потолок. И выдыхает: – Ты настоящая засранка. – Ты собираешься возразить, однако она спешит продолжить: – Я злюсь не из-за того, чем ты занималась, нет. Я злюсь, потому что тебе было нелегко, но, вместо того чтобы со мной поговорить, ты затеяла все это втайне от меня, перестав со мной делиться. На самом деле мне просто страшно: если бы я не нашла записи, вдруг в какой-то момент одной слежки тебе оказалось бы недостаточно и ты бы воплотила план до конца? Я не хочу, чтобы ты вновь потеряла себя. Ты обдумываешь сказанное. То, что сначала показалось лицемерным дерьмом, теперь выглядит заботой любящего человека. – Я не собираюсь реализовывать план до конца, обещаю. Она вздыхает. – Я верю, что ты говоришь это искренне. Просто считаю, что ты создаешь ситуацию, в которой слишком легко оступиться. Я понимаю, в чем прелесть погони: сама бегала за тобой достаточно долго. Но меня пугает, что ты все скрыла от меня. Вот в чем настоящая проблема. У тебя и мысли не было рассказать ей, как тебе скучно и как часто ты чувствуешь себя на грани, но в данный момент это, пожалуй, неуместно. – Я просто перестану, ничего страшного. И мы просто вернемся… – К скуке? – прерывает она тебя. Ты пожимаешь плечами – насколько это возможно лежа на спине. – Я поговорю с Каролин. Твоя помощь с теми фотографиями оказалась крайне ценной. – Хочешь, чтобы я стала твоим доктором Лектером? Знаешь, было бы горячо. – Ах, заткнись, – ласково отвечает она. – Мне кажется, так получится спасти тебя от скуки. – Хорошо. Повисает молчание. – Но ты должна постараться быть со мной честной. Да, я знаю, кто ты на самом деле и чем занималась раньше. И я все еще здесь. Ты меня не отпугнешь. Только не замыкайся в себе, если станет трудно. Я с тобой, и я готова помочь. Ты киваешь. Невозможно найти подходящие для ответа слова, поэтому ты просто берешь ее руку в свою и переплетаешь пальцы. Через некоторое время она продолжает: – И еще. Если ты снова дашь деру, не заставляй меня беспокоиться о том, куда ты пропала. – Дам деру? – Ну, это как… рвать когти. – Наверно, непонимание ясно читается на твоем лице, потому что она пробует объяснить еще раз: – Задавать стрекача. – Перестань придумывать фразы. – Ничего я не придумываю. Просто… не хочу опять так о тебе волноваться. – Хорошо. Извини. И снова молчание. – Странно, что ты называешь его «доктор Лектер», да еще и с таким придыханием в голосе. – Он десять лет изучал медицину не для того, чтобы любители вроде нас звали его «Ганнибалом». Кроме того, каждому позволено иметь кумира. – Ты ненормальная, – смеется она. – Да ладно, убить флейтиста, который портил всю симфонию, – это в своем роде круто. А скормить его остальному оркестру? Гениально. – Да, наверное. – Мы обе ненормальные. – Судя по всему. – Мне действительно очень жаль, что так получилось, – ты удивлена, сколько чувства скрывается за твоими словами. – Мне тоже. – Она затихает, но это, новое, молчание совсем не кажется неуютным. – Как насчет того… чтобы вернуться к сексу? – Я всеми руками за, – широко улыбаешься ты.