Обыкновенные вещи

Работать в одном офисе со своей девушкой далеко не так эротично, как ты себе представляла. Ты думала, что вулкан горячих взглядов и мимолетных касаний в один прекрасный день взорвется, и она отымеет тебя, прижав к копиру, или что-то в этом роде. Боже правый, как горько ты заблуждалась. Истинное положение состоит в том, что приходится постоянно слушать разглагольствования других людей и смотреть, как она уделяет внимание не тебе. Ты не можешь поверить, что она посчитала это хорошей альтернативой убийствам. Преступники в розыске тебе и в подметки не годятся. Ты крутишься в кресле от невыносимой скуки. – Хочешь, я кого-нибудь прикончу, чтобы у нас появилось задание поинтересней? – спрашиваешь ты достаточно громко, чтобы парень, который варит на удивление хороший кофе, встрепенулся и отвел глаза. По крайней мере, твои шутки пользуются здесь огромной популярностью. Рядом с тобой все будто ходят на цыпочках, что дает бесконечное количество поводов для веселья. – Вилланель, – говорит Ева с ноткой упрека в голосе. – Да, босс? Она пристально смотрит на тебя, но ты не остаешься в долгу. Она отводит глаза первой – маленькая победа! Еще раз крутанувшись в кресле, ты смотришь на часы: четверть одиннадцатого. Уфф. Думаешь, не сходить ли в киоск за каким-нибудь журналом, чтобы можно было раздражающе громко листать страницы. Но тут появляется Каролин, и все приходит в движение: стала доступна новая информация, выписки со счетов, что-то о парикмахере для собак… Неважно. Тебя все равно не выпускают из офиса. Иногда происходит так называемый «прорыв», и Ева начинает раздавать команды, все суетятся вокруг нее, прежде чем отправиться на выполнение заданий. А ты просто сидишь и ждешь, когда они вернутся. Веселуха. Но если начистоту, эти моменты тебе нравятся: смотреть, как она берет все под контроль, с каким авторитетом управляет людьми; как ей подчиняются, признавая старшей по рангу. Это… возбуждает. Но остальное? Не очень. Откинувшись на спинку кресла, ты свешиваешь голову с другой стороны и громко зеваешь. Из такого положения Ева смотрится вверх ногами, но это не мешает заметить, что она остановилась в дверях с недовольным видом. Сейчас тебя опять отчитают. – Ты что, не идешь? Тебе самой стыдно из-за скорости, с которой ты, подскочив, срываешься следом. Но хотя бы не споткнулась – уже что-то. Ты нарушаешь молчание, только когда вы уже в машине: – У тебя все это теперь лучше выходит. – Что «это»? – спрашивает она, на секунду отвлекшись от дороги. – Быть убойным коммандером. Она лишь хмыкает в ответ. Ты давно подметила, что у нее случаются приступы скромности, когда ты хвалишь важные для нее вещи. – Раньше ты поддавалась панике, будто судорожно сжимала в побелевших пальцах бразды правления. Я не думала, что у тебя есть инстинкт – когда позволить ситуации разворачиваться самой, а когда вмешаться. Но ты больше не такая. Это хорошо. – Ты не умеешь делать комплименты, – беззлобно огрызается она. – А вот и неправда – умею. Тема кажется исчерпанной. Наконец машина притормаживает у обочины. Ты догадываешься, что теперешний план – сидеть и ждать. Ева… очень серьезна. И сосредоточена. – Это была твоя вина. – Что? – Ты виновата в том, какой я была раньше. В Риме. До Рима. Вообще. Это по-прежнему больной вопрос, и ты знаешь, что лучше дать Еве выговориться, не перебивая. – Те случаи слишком много для меня значили. Ты слишком много для меня значила. Если я и не могла отпустить ситуацию, то только потому, что не могла отпустить тебя. – Ты боялась, что я облажаюсь. – Да, наверное, – смеется она. Это не тешит самолюбие. – Твои комплименты не лучше. – Я уверена, что твое эго выдержит. Она все еще улыбается, когда ты скрещиваешь на груди руки, откинувшись на спинку сидения, и тихо признаешься: – Но я действительно хотела тебя похвалить. Она смотрит прямо перед собой и отвечает так же тихо: – Я тоже.