Обыкновенные вещи

Проходит неделя. Вот уже семь дней ты сидишь в своем номере, обдумывая возникшую проблему, и все не можешь понять, каким образом сладкая жизнь в паре могла так быстро смениться одиночеством. Да, ты снова в отеле, только на этот раз язык не поворачивается сказать, что в ситуации нет «ничего плохого». За это время Ева прислала тебе несколько сообщений: «Мне очень жаль, – пишет она, – я допустила ошибку». Возможно, это твой эквивалент примирительного минета. Видит бог, она еще превратит тебя в Усы. Разумеется, ты не ответила: перед тем как снова заговорить с ней, тебе необходимо успокоиться. Неужели она все-таки хочет, чтобы ты оказалась монстром? В таком случае ты не собираешься оправдывать ее ожидания. Именно поэтому ты целую неделю торчишь в отеле, стараясь подавить импульс разрушать и калечить, и чувствуешь себя уже почти уравновешенной. Почти. Первые несколько суток ты пила. На следующий день подумала, не убить ли кого-нибудь. Еще днем позже – не трахнуть ли. Но, как и в прошлый раз, ты обнаруживаешь, что у тебя нет никакого желания. Ты просто хочешь, чтобы ситуация разрешилась, хочешь сидеть дома и красить ногти, смотреть фильмы, ходить за продуктами… Оказывается, ты действительно любишь обыкновенные вещи. Это Ева не может их терпеть, и от этого вывода тебе целый день тоскливо. На телефон приходит сообщение: «Я выяснила, где ты. Но не собираюсь приезжать, потому что ты сказала, что хочешь побыть одна. Просто мне нужно, чтобы ты знала: это мой сознательный выбор». Хм. Ты понимаешь, что такое положение вещей для тебя в новинку: для разнообразия в этот раз облажалась не ты; ответственность за то, чтобы все исправить, лежит на Еве. Откуда-то подкрадывается страх: а что, если она не сумеет? Что, если не найдет правильных слов, которые смогли бы убедить тебя в возможности жить по-прежнему? В любом случае, ты должна дать ей попытаться: это выдернет тебя из омута нескончаемой и бесполезной грусти. Если Еве не удастся все исправить, ты соберешь воспоминания последних нескольких месяцев в коробку, поставишь ее в дальний угол своей памяти и постараешься опять найти что-нибудь простое. Или же у нее все получится, и она сумеет найти решение… Может, удачным образом кто-то наконец подарит тебе именно то, чего ты желаешь, а значит, не придется брать это силой. Чем черт не шутит, думаешь ты. Возможно, ты даже могла бы… помочь ей. Помочь сделать все правильно, найти верный путь. Это хорошая идея. Первым делом нужно позвать Еву сюда: иначе ей вряд ли удастся тебя в чем-нибудь убедить. Однако это сопряжено с некоторой проблемой. Если все пойдет не так, как ты надеешься, есть определенный риск того, что ты… слетишь с катушек. Опять. Ты обдумываешь возможность таких последствий. Хотелось бы сказать, что ты ни в коем случае не причинишь Еве вред, потому что любишь ее очень сильно, но этот вывод никогда не являлся непреложно истинным. Значит, тебе нужен путь для отступления – на всякий случай. Ты решаешь, что снова уйдешь, если риск станет слишком велик. Уйдешь навсегда. Ты выбираешь подходящую одежду – чтобы выглядеть самоуверенно, но не вызывающе. По крайней мере, не слишком. Освежив макияж, убираешь косметичку. Пакуешь чемодан и ставишь его к двери. Хорошо. Теперь ты можешь бежать, если понадобится. Идеально. Вероятность того, что ты случайно пырнешь Еву ножом, намного ниже, чем если бы тебе пришлось собирать вещи под грохот рушащегося вокруг тебя мира. Опустившись на постель, ты стараешься несколько секунд дышать ровно. Достаешь телефон. Не зная, с чего начать. «Можешь прийти ко мне, если хочешь». Вот. Этого должно хватить. Ты отправляешь сообщение. Ответ приходит мгновенно: «Правда? Можно прямо сейчас? Я на работе, но если выдвинусь немедленно, то буду у тебя через тридцать минут». Ох, ты совсем забыла про ее работу. Да и про свою тоже. Наверное, надо было сказать Каролин, что на этой неделе не придешь? Ты как-то это упустила. М-да. «Конечно», – отвечаешь ты и начинаешь ждать. Размышляешь, повторится ли прошлый раз, когда вы обнимались перед серьезным разговором. С одной стороны, было бы неплохо, но ты еще слишком злишься и не хочешь думать ни о каких нежностях. В мыслях нарисовываются варианты – куда ты можешь податься, если вечер пойдет не по плану. Ты могла бы переехать… в Южную Америку. Или во Флоренцию. Или в Дадли. Альтернатив – множество! Ты интересная, красивая, при деньгах. У тебя впереди целая жизнь, пусть даже и не эта. У тебя все будет в порядке. Да, будущее кажется блеклым по сравнению с настоящим, но ты справишься, и все будет хорошо. Ты не помнишь, когда в последний раз действительно верила, что жизнь без Евы возможна, хоть это и правда так. Даже если не соответствует твоим желаниям. Ты выйдешь из ситуации победителем, как обычно. Раздается стук в дверь. У тебя внутри все переворачивается. Лучше не медлить. Открыв, ты с удивлением понимаешь, что Ева выглядит… необычно. Она принарядилась. Это хорошо или плохо? Ты, конечно же, тоже выбрала одежду специально, но от Евы такого не ожидала. – Почему ты так одета? – спрашиваешь ты не подумав и сразу об этом жалеешь, потому что Ева смущенно одергивает платье. – Просто хотела хорошо выглядеть… для тебя. – Откуда ты знала, что я соглашусь на встречу именно сегодня? – Я… не знала. – То есть ты носила с собой платье в надежде, что я попрошу тебя приехать? – Тебе действительно любопытно. – Нет! – И после паузы, быстро: – Я держала его на работе. Почему мы вообще говорим об этом? Пожав плечами, ты приглашаешь ее зайти. Она нервничает, это очевидно. Ты внезапно чувствуешь себя будто на кухне ее старого дома, и это тебе не нравится. – Я ничего тебе не сделаю, – резко говоришь ты. – Знаю, – отвечает Ева довольно уверенно. – Но ты все же нервничаешь. – Да, конечно. Боюсь упустить этот шанс. «Так не упускай», – молча умоляешь ты. Садишься на кровать и ждешь. Ева набирает в грудь воздуха. – Черт, мне так жаль. Я была просто сволочью, до невозможности самоуверенной, и мне ужасно жаль. Ты сделала все, о чем я просила, и я никак не пойму, почему меня переклинило, и… – У нее заканчиваются слова. – Прости меня, пожалуйста. Ты трешь пальцами переносицу. Тебе и так уже ясно, что она сожалеет обо всей этой затее со слежкой. В голове возникает опасная мысль: что, если у нее в запасе только извинения, которых окажется недостаточно? Как тогда она собирается все исправить, вернуть вас к тому, что было раньше? Ты бы рада помочь ей найти правильный ответ, но сама не уверена, что именно хочешь услышать. – Ладно. Что еще? – Я больше не буду сразу подозревать что-то плохое. Поговорю с тобой, вместо того чтобы следить? – Но если ты мне не доверяешь, какой смысл у меня спрашивать? – Конечно доверяю… – Ничего подобного, – отрезаешь ты. Воздух начинает пугающе потрескивать. Она не знает, что еще сказать, и ты чувствуешь охватывающую ее панику. В прошлом такие моменты пьянили: когда жертва понимала, что путей к отступлению не осталось. Но в случае с Евой от этого просто грустно. – Смотри. Я не пойму, в чем причина: то ли ты действительно не в состоянии поверить мне, то ли я просто тебе не нравлюсь, если не убиваю людей, и ты поэтому не хочешь мне верить. Может, я стала для тебя слишком скучной и предсказуемой. Может, ты хочешь меня, только когда не следует, а теперь я недостаточно опасна, чтобы тебя привлечь. Когда ты умолкаешь, в твоих глазах блестят слезы, а к горлу подступает ком – от осознания того, что каждое слово правдиво, а эти мысли кружили в твоей голове всегда, с самого начала, только ты была не в состоянии их озвучить, даже наедине с собой. Ева выглядит потрясенной. – Это неправда. Это не может быть правдой. Я люблю тебя – всей душой. Отмахнувшись от нее, ты вытираешь глаза. Ева делает торопливый шаг – и вот она перед тобой, поднимает с постели, заключает в объятия, но от этого становится только хуже. Ты вполсилы пытаешься вырваться, потому что больше всего на свете хочешь раствориться в ее тепле и поверить в реальность происходящего. Ева шепчет в твое плечо: – Я люблю твою внутреннюю тьму. Мне понадобилось много времени, чтобы признаться в этом себе, но ты всегда это знала. Однако если бы мне нужна была только тьма, я бы выбрала Призрака или Дашу. Ты же – намного больше, и я люблю тебя целиком и полностью. Честно. Мне так жаль, что я дала повод в этом усомниться. Ты позволяешь себе растаять в лучах этой нежности. Слезы текут по твоим щекам. Ева молчит, просто давая тебе выплакаться. Через некоторое время, отстранившись, ты вытираешь глаза и пытаешься собраться: это поворотный момент. Только от тебя зависит, что произойдет дальше. Ты контролируешь ситуацию. Раньше ты вертелась флюгером на изменчивом ветру ее мнения о тебе, об отношениях между вами, но теперь ваше будущее в твоих руках. Это странное чувство. Ты можешь уцепиться за обиду и злость, поставив на новую беспечную жизнь, скажем, в Дадли. Или можешь принять осознанное решение поверить Еве: поверить, что она облажалась, что ей жаль, что ее чувства к тебе настоящие… и ты понимаешь, что хочешь поступить именно так. Тебе лишь нужен был первый шаг с ее стороны. Ты знаешь, чего хочешь, и решаешь за это бороться. Кроме того, тебе приятно оказаться в ситуации, дающей возможность показать себя взрослым человеком, который великодушно забывает об обидах, чтобы простить. Больше всего ты гордишься зрелостью своего решения. Может, это не самое удачное время, чтобы похвастаться перед Евой, но внутри ты самодовольно упиваешься моментом. – Ладно. – Ладно? – переспрашивает она. – Да. Хорошо. Я хочу, чтобы твои слова были правдой. Хочу вернуться домой. А для этого, как я понимаю, мне нужно тебе поверить. Что я и собираюсь сделать. – О… – Ты этого не ожидала? – Нет… Ты была такой злой и расстроенной… и, кажется, мне еще не доводилось видеть тебя в столь великодушном настроении. – Ты пырнула меня ножом, после чего я влюбилась в тебя. Это явный признак стойкой предрасположенности к великодушию. Осев на кровать, Ева произносит с истерическим смехом: – По моим ощущениям, эта ссора была хуже. Как-то безвозвратнее, что ли. Ты вот даже и чемодан уже собрала… – Ее взгляд указывает на гардероб. – Это просто для подстраховки, – ты присаживаешься на кровать рядом с ней и целуешь в висок. В ее глазах читается вопрос, и ты, дернув плечом, поясняешь: – Чтобы срочно исчезнуть, если вдруг захочется нанести тебе телесные повреждения. У нее вырывается очередной смешок. – И что теперь? – спрашиваешь ты. – Мы возвращаемся домой, и я стараюсь вести себя не как последняя сволочь. – Хорошо. – Только… – Ева на секунду умолкает. – Я должна тебе кое-что сказать. Дело не в том, что я тебе не доверяю, это не так. Просто мне иногда трудно поверить, что ты отказалась от всего не раздумывая. – Кто сказал, что «не раздумывая»? Я скучаю по некоторым аспектам своей прошлой жизни. Было весело… время от времени. Но жизнь с тобой мне тоже очень нравится. Нравятся свидания, фильмы, наш быт. Нравишься ты. – Иногда ты говоришь такие сладкие вещи, что несложно заработать диабет. – С этими словами она, прильнув ближе, целует тебя. – Только тебе может польстить сравнение с заказными убийствами. – Вероятно. Хорошо, что ты меня нашла. Улыбнувшись ей в губы, ты отвечаешь на поцелуй.