Lover's eyes

В час дня они вышли из дома и отправились в Касл-Берн. Стив предварительно переоделся — в обыкновенные джинсы и черную кофту, и Баки вдруг поймал себя на мысли, что он и правда красивый. Ничего не осталось от него прежнего. Или от прежнего восприятия Баки. Они отправились на автобус. У Баки пока не было машины — его «Форд» (который был в ремонте) отец пообещал привезти через неделю, а заодно и навестить сына, так что они добрались до города на автобусе. Обратно нужно было уехать в шесть, иначе идти пришлось бы пешком, что, конечно, не страшно — расстояние между Уиллджером и Касл-Берн было не больше пяти миль. Пока они ехали на автобусе, Баки рассказывал Стиву о преимуществах учебы на Манхэттене и позволил себе заметить, что Стив однозначно смог бы поступить куда угодно через пару лет. Он постоянно забывал, что Стив был младше на четыре года. Ярмарка встретила их шумом толпы, громкой музыкой и мигающими фонариками всевозможных аттракционов. Здесь предлагали небольшое «Чертово колесо», карусели в виде лошадей, более дюжины развлечений вроде тиров, «проверь свою силу», «проткни двадцать шариков дротиком и получи приз», комнату страха, комнату смеха, бессчетное множество разных палаток с сувенирами, безделушками, сладкой ватой, газировкой, попкорном и кукурузой. Также на ярмарке расположились несколько кафе под открытым небом и танцплощадка, на которой уже толпились люди. Людей здесь оказалось очень много. Баки хватило одного взгляда, чтобы понять, что Стив чувствует себя неуютно среди такого количества отдыхающих. Он был весь напряжен и немного рассеян, и поэтому Баки положил руку ему на плечо и чуть прижал к себе, чтобы немного отвлечь. — Куда хочешь сначала? — поинтересовался он, продвигаясь вместе со Стивом к кассе. — Мы могли бы сходить на Колесо. Он достал из кармана джинсовки свою карту. Он много работал в течение года, так что теперь у него скопились кое-какие сбережения, которые он собирался потратить летом. Также он планировал устроиться на работу где-нибудь в Касл-Берн или, может, даже Уиллджере, чтобы не сидеть на шее у тети, поэтому в деньгах особо не нуждался. Немного денег нужно парню без семьи и детей. Ему стало непривычно от мысли, что он хочет потратить свои кровные деньги на Стива, но это почему-то казалось правильным. — У меня есть деньги, — остановил его Стив, когда Баки собрался уже подойти к кассе. — Купим по очереди. — Да брось, я могу купить и сам, — сказал Баки. — Не нужно. — Но ты сказал, что у тебя нет денег? — Я не говорил, — Стив достал из кармана джинсов купюры. — Я просто не хотел идти с тобой. То, что у меня нет денег, ты сам выдумал. Баки фыркнул — из-за Стива его самолюбие страдало просто ежесекундно. Он бы обиделся, да не мог: Стив был невероятно красив, вот так вот издевательски, но не злобно усмехаясь. — Это обидно, вообще-то, — сообщил Баки, но Стив просто пожал плечами. — Уж извини, — без особого сожаления в голосе сказал он. — Правда не всегда сладкая. — Тебе лишь бы подсолить. В итоге они решили сделать иначе: Баки купил билеты на аттракционы, а Стив же потратился им на закуску. Они приметили «Колесо» и несколько не особо экстремальных каруселей. Стив был не особо рад отправиться на «Колесо» — несмотря на то, что уж кто-кто, а Стив Роджерс не боялся ничего на свете (или, по крайней мере, никогда этого не показывал), на «Колесо» он шел с напускной храбростью и сжатыми кулаками. И хоть высота была небольшая, Баки все равно заметил, как старательно Стив не смотрел вниз. Прошлый Баки — тот малолетний идиот — обязательно высмеял бы это. Собственно, он так и делал в детстве, когда родители давали им со Стивом деньги на ярмарку. Стив храбрился, краснел и мучил сам себя, потому что Баки, жадный до адреналина и возможности над ним поиздеваться, требовал самых страшных аттракционов. А Стив не хотел его подводить. У него, кроме Баки, никого не было. И, вспоминая это теперь, Баки ощущал колючую боль в груди. Поражало то, каким же редкостным мудаком он все-таки был. Нынешний Баки попытался поддержать Стива, даже взял его за руку, но Стив тут же нахмурился и выдернул свою ладонь из его захвата. Баки осталось лишь пожать плечами. Это было мало похоже на свидание, по крайней мере, Баки так казалось. Стив не позволял ему подойти ближе чем на полметра и как можно активнее пресекал любые попытки прикоснуться к себе. Это обижало, но Баки думал, что Стиву просто необходимо привыкнуть. Они обязательно найдут точки соприкосновения, это просто вопрос времени. В конце вечера — ближе к пяти — они решили посидеть на скамейках вокруг танцплощадки, чтобы немного передохнуть. У них остались полупустая коробочка с попкорном и большой стаканчик «Пепси» на двоих, и они уже полчаса спорили о том, кто был прав в вечном противостоянии Магнето и Профессора Икс. Стив так яро отстаивал сторону Профессора, что Баки это даже немного умилило. Не то чтобы он был прямо-таки фанатом Магнето, но подискуссировать со знающим человеком для него всегда было большим удовольствием. Вскоре из колонок начали доноситься приятные мотивы баллад сороковых. — О мой бог! — воскликнул Баки. — Это же Вера Линн. «White Cliffs of Dover»! Он помнил эту песню — мама и папа танцевали под нее на своей свадьбе, и, кроме того, Вера Линн очень часто звучала в доме Барнсов. Мистер и миссис Барнс в принципе очень любили и уважали музыку тридцатых-шестидесятых годов, и Баки буквально вырос на Вере Линн, Эле Джолсоне, Луи Армстронге, Бинге Кросби, Американском квартете и им подобным. — Ты знаешь, кто это? — выгнул бровь Стив, будто и правда не ожидал от Баки ничего большего, чем пристрастие к какому-нибудь попсовому рэпу. Баки широко улыбнулся ему. — Ну разумеется. Эта песня — одна из моих любимых, — он взглянул на Стива светящимися глазами. Затем его озарило: — Ты должен потанцевать со мной. — Прежде чем Стив начал скрещивать руки на груди и сучить, он строго добавил: — Ты не имеешь права отказаться, Стиви. Это не по-человечески. Стив удивленно уставился на протянутую ему ладонь. — Я не умею танцевать, — поспешно обрубил Стив и чуть отодвинулся, будто Баки мог схватить его и потащить на танцплощадку силой. — Да что тут уметь, — отмахнулся с энтузиазмом Баки. — Положишь руки мне на плечи и будешь просто качаться туда-сюда. Пойдем же. Это отличная песня. — Не пойду! — снова уперся Стив, и Баки грустно наблюдал, как весь его прогресс, построенный за прошедшие часы, рушился, словно домик из спичек, а Стив заново обрастал коркой только-только подтаявшего льда. — Пригласи кого-нибудь другого. Я посмотрю отсюда. — Не хочу я никого другого. Я тут с тобой, — мягко, но настойчиво запротестовал Баки. Обычно с девчонками этот тон отлично срабатывал, но Стив только сильнее напрягся. — Да брось ты, я же научу. Пойдем, пока ты хмуришься, вся песня кончится. Ну? Он видел, как Стив с сомнением смотрит то на протянутую ладонь, то на толпу людей, вьющихся вокруг и на танцполе. Затем, спустя долгие несколько секунд, он будто переборол какую-то часть себя и вздохнул, да так, словно Баки предложил ему как минимум подняться на Эмпайр-стейт-билдинг и сигануть прямо с его пика вниз. Они оставили остатки еды и «Пепси» на скамейке, и Баки с удовольствием повел Стива поближе к толпе. Зародившееся в его груди чувство ощущалось таким странным, необычным, будто Баки уговорил на вальс саму английскую королеву. Он бережно подвел Стива к себе и положил ладонь ему на талию, чтобы притянуть поближе. Стив поджал губы, напряженно стараясь занять ту позицию, в которую его поставил Баки, и не без сомнений потянулся к нему, чтобы устроить руки на его плечах. — Я буду вести, чтобы показать, как надо, — предупредил Баки. — Я не умею танцевать, — зачем-то вновь сказал Стив, прежде чем они начали медленно двигаться. Баки улыбнулся ему самой чарующей из своих улыбок, чтобы успокоить, и Стив, как и ожидалось, упрямо, но смущенно отвел взгляд. Всегда срабатывало. — Ничего страшного. Проведу с тобой целые курсы. Как ты смотришь на степ, линди-хоп, свинг, рок-н-ролл и твист? Стив непроизвольно улыбнулся. — Как ты научился? — Ну, это все практика, — пожал плечами польщенный Баки. — Ничего сложного, если вдуматься, и выглядит красиво. Мне больше всего нравится степ. Очень будоражит. В ту секунду Стив, казалось, даже свою маску уронил, глаза его светились, и за толщей льда проступил тот самый восхищенный мальчик, который всегда смотрел Баки в рот и следил за каждым его словом, будто он какой-то пророк. — Серьезно? Покажешь? — Разумеется! Стив кивнул, и внезапно песня закончилась. Баки даже не заметил этого, отвлеченный тем, какие у Стива длинные ресницы, и как мило он старался следить за ногами, хоть в этом подобие танца, которое изображают все пары, включая их, не было никакой нужды — наступить на чужие ноги в таком темпе практически невозможно. — Ну вот, видишь, а говорил — не умеешь, — улыбнулся ему Баки, когда они вернулись к скамье. Стив пожал плечами. — Я и не умею. Они посмотрели на часы и отметили, что уже пора расходиться по домам. Последний автобус планировался через десять минут, так что они поспешили с ярмарки, в страхе опоздать и идти потом несколько миль пешком. Пока они ждали автобус, а потом ехали на нем, Баки рассказывал Стиву о том, как научился танцевать: одна из девчонок, которая нравилась ему в средней школе, это обожала — особенно эпоху сороковых и пятидесятых, и чтобы ей понравиться, он ходил по всяким танцевальным клубам вместе с ней. Потом он к ней остыл, но танцы ему понравились, к тому же тот факт, что он умел танцевать, почти всегда подкупал девушек. Стив, конечно, смутился его откровенности, но хмыкнул, что в мотивах его даже не сомневался. Баки по привычке проводил его до крыльца. Они простояли некоторое время на дорожке, ведущей к крыльцу. Стив передал Баки остатки попкорна, но тот отказался. — Я уже столько его съел, что еле стою, так что оставь себе, — сказал он с улыбкой. Стив пожал плечами. — Тогда пока, — попрощался он. Он развернулся было, но Баки успел его остановить. — Погоди! Завтра увидимся? — спросил он. — Я покажу тебе первые азы степа? Это несложно, ты быстро научишься. — Нет, я... Я буду занят, — сказал Стив. Баки огорченно сжал губы. — Чего ты опять? Сам же хотел посмотреть, а теперь снова будешь отмазки придумывать? Что я не так сделал на этот раз? Тон его напоминал тон обиженного ребенка, но оправдание имелось — ему, черт подери, было ужасно обидно. Он из кожи вон лез весь вечер, чтобы Стив прекратил от него отгораживаться и делать вид, что ничего между ними нет и не было, и когда, казалось бы, лед вокруг него растаял, выяснилось, что это лишь начало, а дальше шел бесконечный айсберг и вечная мерзлота. — Я правда не могу, — странным тоном проговорил Стив — словно бы чувствовал вину, но в то же время старался скрыть это за равнодушием. — Я работаю. — Где? — В ветеринарной клинике, у мистера Уилсона, помогаю ему. Прибираюсь, присматриваю за животными. Ассистент. — О, что ж... — Баки потер шею. — И во сколько ты заканчиваешь? — Я заканчиваю в шесть, но мне еще нужно приготовить ужин, так что... Можешь, если хочешь, эм... Можешь прийти послезавтра. Я буду не занят до вечера, но потом пойду рисовать к миссис Милт. Услышав это, Баки расцвел в улыбке. Стив ей смутился. — Ловлю на слове! Тогда увидимся? Стив помолчал пару мгновений, смотря ему прямо в глаза, будто что-то обдумывал, но в конечном счете сказал: — Да. Баки кивнул, и Стив ушел, прикрыв за собой дверь.