Сын врага

Джерел сидел на краю защитного мура и любовался закатом. Шел второй год его заключения в Ветренной крепости, и он уже привык к скучным пейзажам этого места. Ветренной утёс располагался на самых южных границах Дасалии. Это была бедная пустынная местность, где из-за безжалостных лучей пекущего солнца, почти не росло никаких растений. В крепости редко кого содержали, в основном узниками являлись богатые и значимые когда-то в Дасалии лорды, которые утратили расположение короны, провинившись тем или иным проступком, но убивать которых, по каким-то причинам не решались. За всю историю крепости, насколько Джаред знал, здесь было не больше десяти пленников. Здание больше служило как форпост на границе, но иногда выполняло и функции тюрьмы для неугодных. Теперь таким оказался Джаред. Сначала, Падалеки думал, что сойдёт с ума оказавшись заживо погребенным в темнице под Ветренной крепостью, но к счастью, к нему тут отнеслись больше как к гостю. Командующий форпосту сир Джим Бивер, лысоватый мужчина средних лет, с короткой бородой и далеким от идеала телом, встретил сопровождаемого охранной Джареда, быстро пробежался глазами по строчкам королевского письма, и приветливо улыбнувшись, сказал, обращаясь к охране Джареда: - Что ж, господа, вы проделали не малый путь. Проходите, вас проведут в здание, накормят и расположат на ночь. Думаю, пленник теперь моя забота. И тут же обратился к Падалеки: - Прошу проследовать за мной, милорд. И отрицательно махнув собирающимся сопровождать их стражникам, повел Джареда в сторону крепости. Падалеки был шокирован, когда вместо темницы его завели в просторную комнату с большими окнами, которая хоть и была скромно обставленная, все равно не смахивала на камеру. Сир Бивер, заметив на его лице шок, оценили это по своему: - Прости, сынок, не королевские покои, но лучшее, что у нас есть. Чем ты так прогневал короля, что мы удостоились чести принимать у себя столь высокопоставленного гостя. В словах командующего не было и намека на издевку, но Джаред все равно не поверил, тому что услышал. - Ну,- продолжил Джим, тем временем пройдя в угол комнаты, где на небольшому столику стоял кувшин с вином, и наливая в две чаши дурманящей жидкости, - так какую глупость ты сотворил? - А, вы разве не знаете? - наконец то отпрянул Джаред, после долгого молчания, его голос звучал хрипло. - Видишь ли, - ответил Бивер, протягивая Падалеки чашу, - мы здесь, сынок, находимся в самой заднице королевства и новости до нас не доходят. Единственная связь с внешним миром - это немой Тим, что раз в месяц доставляет нам провизию, а как ты сам понимаешь, много рассказать он не может. Бивер по-дружески подмигнул Джареду и всунул таки ему в руки чашу с вином. - А из письма я только что узнал, что старый король сменился новым, и он приказывает мне подобающе обращаться с его братом, который временно погостит у нас. Со своего опыта, я знаю, что просто так в Ветренную крепость не ссылают, надо сильно напортачить, но при этом и быть значимым для короны, что бы тебя не лишили головы. Отсюда и вопрос, что же младший сын короля, такого наделал, что очутился здесь? Джаред пригубил напиток и распробовав, опрокинул в себя содержимое до последней капли, давно он не пил хорошего вина. Это сразу далось в знаки, он почувствовал приятное тепло растекающееся по телу и впервые за много дней своего заключения расслабился. Похоже все не было так ужасно, как он себе нафантазировал, его не заперли в маленькой, тёмной камере, командующий, вроде, был не плохим человеком, да и Джеф попекся о брате, указав в письме, чтобы с ним обходились подобающе, осталось только понадеяться, что страсти в стране утихнут и он скоро сможет уехать отсюда или даже вернутся в столицу. Но будет ли так сир Бивера расположен к сыну короля, когда узнает в чем его обвиняют. Может он тоже человек жадный до невинной крови. - Меня обвинили в предательстве Его Величества, - грустно улыбнулся Джаред, опускаясь на удобный стул и вытягивая свои длинные ноги, похоже вино таки здорово ударило ему в голову. - А это не так? - спросил Бивер, подливая в чашу ещё напитка. - Ну если спасти не виновному человеку жизнь - значит предать корону, то пожалуй, да! Джаред снова опустошил чашу, резко возникло желание напиться и забыться. - Но не волнуйтесь, стражники, что сопровождали меня сюда со столицы, вам все детально расскажут. Они, в отличии, от вашего Тима, умеют говорить и ненавидят меня. Впрочем, вы тоже возненавидите... Он поднял глаза на Джима и встретился с ним взглядом. Тот смотрел как то сочувствующе, по-отечески, и, в который раз, наполняя чашу Падалеки вином, ласково сказал: - Я бы хотел услышать историю от виновника торжества. И опустился на стул напротив Джареда. Падалеки ополовинил чашу и начал свой рассказ. Он сам не знал, зачем поведал этому поседевшему мужчине все, как на духу, может просто хотел выговориться. Сир Бивер внимательно выслушал, а потом похлопав Джареда по плечу, сказал: - Не волнуйся, мои люди равнодушны к событиям в стране, мы служим здесь по много лет и не имеем никакого отношения к войнам и предательствам. Мы, вообще, в отдалении от мира. Не печалься, думаю, король скоро сменит свой гнев на милость, побег какого-то пленника быстро забудется. А пока составишь мне компанию вечерами за игрой в шахматы, а то мои парни отличные ребята, но все простолюдины, а мне, признаюсь, не хватает порой благородного собеседника. Будешь развлекать меня историями из столицы. А пока располагался, это будет твоя комната. По крепости, как и во дворе можешь гулять свободно, никто тебя не тронет, но за пределы, мы тебя не пустим. Это для твоего же блага, вокруг пустыня на много сотен миль, да ты и сам видел, когда ехал сюда. Если попытается сбежать - погибнешь! Ты здесь не пленник, а гость, но прошу не создавай нам проблем. На этом сир Бивер вышел, но вино с собой не забрал, за что Джаред чертовски был ему благодарен. *** Так и побежали дни джаредового заточения в Ветренной крепости. Обитатели относились к нему с почтением, и Падалеки не замечал в их взглядах ни укора, ни презрения, ни ненависти. Скорее всего, им действительно было все равно, да и хлопот у них хватало. В крепости было не больше пятидесяти служащих, что по очереди несли дозор, качали из глубокого колодца воду, готовили еду. Южная граница, была самой спокойной, за ней располагалась огромная пустыня и вряд ли кто-то смог бы перейти её, что бы напасть, так что здешний форпост, был, как говорится для отвода глаз, если не считать, что иногда служил тюрьмой. Джаред как то спросил у Бивера, есть ли ещё заключенные в темнице под крепостью, на что тот лишь улыбнулся и перевёл разговор, конечно, Джареду такие сведения ни к чему. Падалеки не раз задавался вопросом, как вообще столько мужчин живут годами без женского внимания, но однажды увидев, как двое парней, после того как окончили дозор, совсем не двусмысленно улыбаясь и шаря руками под рубахами друг друга, скрылись в одной из комнат, понял, что нравы на Юге были ещё свободное, чем в столице, раз такое не пресекалось на службе. Вечера Падалеки проводил с Бивером, играя в шахматы или читая ему одну из книг с небольшой библиотеки, что была у командующего, сам он жаловался на слабое зрение, поэтому был очень рад, когда Джаред предложил ему такое развлечение. Но сложнее всего Падалеки было ночами, когда грустные мысли окутывали его не давая уснуть. Он думал о Джеффри, о проклятом Розенбауме, о несчастной судьбе северян и надеялся только на то, что король образумится и не пойдёт на поводку у своего кровожадного советника. Но чаще всего Джаред думаю о Дженсене. Он вспоминал его красивые черты, большые зелёный глаза, сладкие губы и от этих воспоминаний становилось ещё хуже. Джаред боялся, что Розенбаум доберется до младшего Эклза, если ещё не добрался и вся затея Джареда с пробегом будет напрасной. Иногда ночами Дженсен приходил к Падалеки во снах, улыбался, нежно гладил по щеке, но только Джаред протягивал руку, чтоб прикоснуться в ответ, как тот растворялся в воздухе, а Падалеки просыпался. Один из дозорных, что был приставлен к Джареду Бивером в качестве личного помощника, уже не единожды показывал, что не против разделить со своим милордом постель, но Джаред не мог прикоснуться к нему, так как перед взором сразу возникали изумрудные глаза, светлая, бархатная кожа с россыпью веснушек. Когда Падалеки вернулся в столицу, ему было не до постельных забав, но теперь, когда его жизни ничего не угрожало, тело начало требовать своего, а Джаред понял, что не может представить себя ни с кем другим кроме Дженсена. В таких душевных метаниях пролетело два года изгнания. Падалеки уже и ждать забыл милости короля. Он проводил все дни за тренировками с дозорными, а вечерами наслаждался алым закатом, который можно было лицезреть над пустыней. Так было и сегодня. Джаред грелся в лучах заходящего солнца, когда увидел вдали нескольких всадников. Сердце забилось галопом, а в душе зародилась надежда, что это не очередного бедолагу доставляют в заточение, а везут весть от короля. Джаред быстро сбежал по деревянной лестнице, что вела от мура и наткнулся на Чада, парня приставленного к нему Бивером. - Что-то случилось, милорд? - испуганно спросил тот. - Нет, всмысле, да! Чад, я увидел всадников с северной стороны. - крикнул ему Падалеки, направляясь к башне дозорных. Чад наверное понял волнение сына короля, потому что направился вслед за ним. Вместе они взлетели по лестнице и чуть не столкнулись с бежащим навстречу дозорным. - Кто-то приехал? - выпалил Джаред, налетевшему на него парню. - Да, милорд, - колеблясь ответил дозорный, - пять всадников, на них королевские знамя, я как раз бегу доложить командующему. Сердце Джареда затрепетало. - Не надо, я сам оповещу сира Бивера, - бросил он солдату, уже сбегая по ступеньках вниз. Чад бежал за ним не отставая. - Господин, вы думаете это за вами, - испуганным голосом спросил он. - Надеюсь, Чад, надеюсь, - ответил Джаред перепрыгивая через последние две ступеньки. - Но, милорд, - Чад неуверенно перекрыл дорогу и перехватил его за руку, - вдруг король поменял свое решение? - Вообще-то, я на это надеюсь, дай мне пройти. - Нет, вы не поняли. Вдруг король захочет вернуть вас в столицу, чтобы казнить. - Что за глупости, мой брат не сделают такого! - сбрасывая руку парня, разозлился Джаред. - Но он считает, что вы его предали, а кара за предательство - смерть. - никак не мог угомониться Чад. - Милорд, если вас заберут в столицу, уговорите сира командующего отпустить меня с вами. Я защищу вас и если понадобится, стану своим человеком. От такой просьбы Джаред сам остановился и уставился на парня во все глаза. Чад был его ровесником, но в крепость его, как сироту, забрали ещё мальчишкой. Джаред подумал, что таким способом парень хочет сбежать с Ветренной крепости. - Прости, Чад, но это не возможно. Ты же знаешь, что служба здесь пожизненная. Я понимаю, что ты молод и хочешь сбежать отсюда, но... - Милорд, я не хочу сбежать, я просто хочу... Парень замялся, на его лице отобразилось смущение и Падалеки все понял. Сразу вспомнились неловкие попытки Чада предложить себя, то как он смотрел и везде следовал за Джаредом. Без всяких сомнений парень был не равнодушен к Падалеки, а так как других подходящих по возрасту претендентов в крепости не было, то не мудрено, что он влюбился в своего милорда. Джаред нежно потрепаться парнишку по светлым волосам, почти как у Дженсена, подумал он, и сказал: - Чад, ты очень хороший парень, но я ничего не могу сделать, а теперь, я должен бежать. В коридорах крепости Падалеки столкнулся с Джимом, похоже, пока он трепался с Чадом, дозорный уже оповестил командующего, так как тот был при полном параде и направлялся к воротам. - Сир Бивер, - закричал Падалеки, - вы в курсе, на подходе всадники со столицы! - Да, мой мальчик, и тебе лучше подождать вестей в своей комнате. Одним богам известно, зачем они приехали. И этот туда же. Даже если Джеффри прикажет убить Джареда, то толку ему прятаться сейчас, всё равно приказ короля будет выполнен. Но командующий одарил парня таким взглядом, что тому пришлось поубавить свой пил и кусая от нетерпения губы, направиться в комнату, что уже два года была ему домом. Впрочем, ждать долго не пришлось, к тому же с окна открывался чудесный вид на въезд в Ветренную крепость. Джаред припал к окну и чуть не подавился воздухом от увиденного. Во двор выехал небольшой отряд гвардейцев во главе с Розенбаумом. На минуту Падалеки поверил, что гвардейцы сопровождали королевского советника сюда как осужденного, по обвинению, как когда-то Джареда, но слишком самоуверенный вид Розенбаума, заставил отбросить подобные мысли. К тому же у советника на поясе блестел меч, а пленнику вряд ли позволили б явиться сюда вооруженным. Тем временем ублюдок ловко спрыгнул с коня и протянул, склонившемуся, в почтительном поклоне Биверу, королевское письмо. Джаред не сомневался, на том куске бумаги его судьба и, если брать во внимание, что привёз письмо Розенбаум надеяться на хороший исход не приходилось. Падалеки увидел как советник вместе с Джимом направились ко входу и сомнений не осталось. Что же, он примет свою судьбу с высоко поднятой головой, а если получится, сначала придушит чертового манипулятора, жаль, что не разжился никаким оружием. Дверь скрипнула, Джаред сцепил зубы и высоко подняв подбородок, повернулся и встретился со змеиным взглядом Розенбаума. - Моё почтение, милорд, - с притворным почтением, пропел королевский советник, - рад видеть вас в добром здравии. Вижу отдых от столичной жизни пошёл вам на пользу,- добавил он скользнув взглядом по загорелому телу парня. Джаред сжал кулаки, так, что ногти впились в ладонь и выдавил: - Чего тебе надо, ублюдок? - Вообще-то надо не мне, а королевству, - ответил Розенбаум, небрежно плюхаясь на стул, и, как и два года назад, поигрывая ножом. - Король хочет видеть тебя. Скажем так, у тебя появился шанс послужить короне и доказать свою преданность. - С чего бы Джеффри посылать тебя, - недоверчиво покосился Падалеки. - Я сам попросил у короля разрешения доставить тебя в столицу и ввести в курс дела. Розенбаум довольно улыбнулся и поднявшись подошёл к Джареда почти в притык. У Падалеки зачесались руки, так хотелось, согнуть их на глотке предателя, но он знал, что первый советник очень ловкий и вряд ли ему это удастся, поэтому стоял и сверлил поганца взглядом полным ненависти. - Ты ведь не в курсе. Да новости сюда не доходят... Так вот, война с Севером так и не закончилась. Ублюдку Эклзу удалось заполучить поддержку короля Западных земель. За два года северянам удалось существенно продвинутся и, честно говоря, я уже думал, что поставил не на ту лошадку, как вдруг по милости богов Алана Эклза сразила отравления стрела и он скоропостижно скончался. Но вот не задача, у него был наследник, который, тут же занял место на троне отца. Джаред смотрел на Розенбаума и ничего не понимал, а тот приблизился ещё ближе и почти прошептал: - Ради этого момента я ехал сюда больше недели. И после паузы добавил: - Ты что, не догадался о чем я? Не странно, что тебя так просто обставить. Наследник Алана Эклза и самопровозглашённый король Севера - Дженсен Эклз, по совместительству твой любовник, пленник, приговорен к смерти, которому ты помог сбежать! Джареда словно обухом по голове ударили. Он непонимающе смотрел несколько минут, пока смысл слов Розенбаума дошёл до него, а потом прошептал: - Ты врешь... Дженсен никогда бы не согласился на такое... - Конечно-конечно, как и не согласился бы заключить политический брак с дочерью короля Западных земель, как не согласился бы возглавить войско северян. По моему ты плохо узнал своего любовника. Но тут и мой промах тоже, - советник задумчиво потер подбородок, - даже я не думал, когда упускал его из вида, что будут такие проблемы. Но теперь нужно выходить из того что есть. Видишь ли, ублюдок сказал, что согласен на переговоры только с тобой, иначе продолжит наступление. Не мне тебе говорить, что страна истощена, мы проигрываем войну и если ты сможешь это остановить, то король дарует тебе свободу и вернёт все прежние титулы и привилегии. - Я все равно не верю тебе! - выдавил Джаредом, - ты лживый ублюдок, даже не надейся, что сможешь очернить в моих глазах не виновного человека. - Что ж, я знал, что так будет, - хмыкнул Розенбаум и достал письмо с королевской печатью. - Но твой брат ведь не будет лгать. Что-что, а чести у него не отнимать. Джаред выхватил свиток, сломал печать и быстро пробежался глазами по написанных знакомым почерком словах. С каждой строчкой у него холодало внутри. Розенбаум сказал правду. Два года назад он отпустил мальчишку, что теперь со слов Джефа стал жестоким тираном на замену своему отцу.