Сын врага

Джаред слышал, что дела обстоят печально, он знал, что северяне значительно продвинулись на юг, но не думал, что настолько. Дженсену с его войском удалось не только пройти злосчастный Черный перевал, что отобрал когда-то жизнь у его брата, но и захватить Волче логово. Дальше, всю дорогу до столицы, войско северян могло спокойно пройти не дольше чем за две недели, как нож в масло, врезаясь без препятствий вглубь страны. Джаред знал, что тем жалким остаткам королевской гвардии не тягаться с силами врага. Но северяне почему-то не атаковали, мало того, Дженсен согласился принять их для переговоров. Что было странно, не логично и даже благородно, дать почти поверженному врагу шанс. Их небольшой отряд добрался до Волчего логова меньше чем через две недели. Джаред гнал коня как сумасшедший, почти не оставляя времени на отдых. Странно, но Розенбаум не противился такой спешке, только мерзко улыбался. Джаред старался не обращать на него внимания, все время держась рядом с Чадом. Но советник даже не смотрел в его сторону, чем настораживал Джареда ещё больше. Поэтому, когда на одиннадцатый день пути Падалеки увидел шпили Волчого логова, то как-то облегчённо вздохну. Он знал, что там его ждёт неизвестность, но сейчас ее он боялся меньше, чем ножа в спину от союзника Розенбаума. Поэтому, он испытал неописуемую радость, когда, по прибытию, им сообщили, что король Севера, примет только одного принца Падалеки. Как же приятно было наблюдать, как на мерзком лице Розенбаума одно за другим сменяется выражение шока, отрицания, а потом злости. Джареду так и хотелось засмеяться ему в глаза и спросить: что не получится манипулировать и здесь? Но он смолчал. Как ни как, они были в тылу врага, и демонстрировать свою ненависть к приближенной королю особе, было неуместно. Кстати, северяне, приняли их достаточно сносно. Конечно, это был не прием достоин члена королевской семьи, но камнями в них не бросали, и глотки не перерезали, что судя, из рассказов о диких методах северян, уже было хорошо. Правда оружие отобрали и Джареда немного грубо повели в сторону зала, где когда-то принимал гостей король. За два года здесь почти ничего не изменилось, кроме, конечно, восседавшего на троне человека. Каким он стал, Джареду трудно било представить. У него никак не вписывался образ светлого, невинного мальчишки с грозным властителем Северных земель. Стража, как по сигналу, открыла тяжёлые кованые двери в тронный зал, и Джаред, глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, уверенно шагнул внутрь и посмотрел в лицо человеку, образ которого носил в сердце два года Дженсен очень изменился. Теперь вместо хрупкого мальчишки на троне восседал красивый молодой мужчина. Два года не прошли для него не заметно. Он раздался в плечах, под обтягивающими рукавами скрывались развитые мышцы. Тело утратило всю свою хрупкость и худобу. На безволосом раньше лице темнота щетина, а вместо светлых длинных прядей на голове темнел ёжик русых волос. Брови били сведены к переносице, так что между ними залегла глубокая морщина, а красивые пухлые губы, сейчас были напряженно сжаты в тонкую линию. Одни только веснушки остались озорно разбросаны по всему лицу и как-то не вписывались в новый образ своего владельца. Как и глаза, такие же глубокие, зелёные с плескавшейся на самом дне грустью. Дженсен вёл себя как настоящий король, гордо держа осанку и, казалось, чувствовал себя так свободно, что такой непринужденности позавидовал даже сам Джеффри. По правую руку от него сидел длинноволосый, широкоплечий мужчина в доспехах с символами Западного королевства, скорее всего командующий войском. А слева вольно забросил ногу на ногу и оголив бедро, восседала, знакомая уже Джареду, жрица Рут. Джареда подвели к трону и заставили поклониться. Падалеки гордо вырвался из рук стражников. Ни за что, никогда он не склонится перед предателем и самозванцем. - Приклони колено перед королем, - приказал сидящий о десницу Дженсена мужчина. Джаред гордо вздернул подбородок, всем свои видом демонстрируя, что не считает сидящего здесь королём. Командующий, недолго думая, потянулся к мечу, но его остановил спокойной и ровный голос Эклза. - Не надо, сир Кристиан, мы собрались здесь не проливать кровь. К тому же надо проявить чуточку снисходительности к поверженному врагу, - он говорил так равнодушно, словно видел Джареда впервые и их никогда ничего не связывало. - Рад приветствовать вас, принц Падалеки, а теперь, когда с любезностями покончено, пора обсудить передачу трона вашим братом. Я хочу привселюдного отречения короля от власти и признания им, что тирании Падалеки конец, а также.. - Что? - растерялся Джаред, - но мы не... - совсем не так он представлял переговоры. В ответ его растерянному лепету, последовал холодный смешок Эклза, совсем не такой, подметил Джаред, как когда-то. Смех подхватили другие присутствующие в зале и Джаред почувствовал себя базарным шутом. - А на что вы рассчитывали, - выплюнул Эклз и его губы исказились в презрительной ухмылке. - Моё войско значительно превосходит ваше по численности. Вы со своим братом должны быть благодарны за мою невиданную щедрость, ведь я подумываю над тем, чтобы оставить ваши никчёмные жизни. Он наклонился чуть ближе и Джареду показалось, что его лицо искажено ужасной гримасой, хотя на самом деле оно не выпадало никаких эмоций. - Так что слушай внимательно и передай своему брату. Вы откроете столичные врата и впустить моё войско в Красную крепость. Твой брат привселюдно отречется от трона и назовет меня законным правителем Дасалии. За это, я позволю вам убраться со страны и, так и быть, даже дам вам лошадей. Это мои условия, в противном случае, я возьму крепость штурмом за считанные дни и утоплю город в крови, а ваши головы украсят главные врата столицы. Джаред потерял дар речи, он открыл рот, но не смог найти ни одного слова, чтобы высловить свою растерянность, злость и обиду, он только одарил короля Севера ненавидящим взглядом. Дженсен взгляд выдержал, но Падалеки заметил как на минуту дрогнуло его лицо, будто бы пытаясь удержать маску безразличия. - Это моё последние слово, - сухо сказал он. - Завтра отправитесь назад в Красную крепость. А сегодня мои люди позаботятся о вас. Он отвёл взгляд, давая понять, что прием окончен и Джареда выволокли с зала прочь.

***

Джаред не знал, где делся Розенбаум с остальными гвардейцами, но когда его сопроводили в одну из комнат в северном крыле замка, был чрезмерно рад увидеть там лишь Чада. - Где остальные? - спросил он, как только двери за ними закрылись. - Их отвели в бараки для слуг, - ответил, улыбаясь, Чад. - Хотел бы я увидеть, как нежная задница Розенбаума будет спать на жёстких кроватях для прислуги. - Не такая уж она у него и нежная, - ухмыльнулся Падалеки, присутствие Чада, немного его успокоило и притупило бежавшую по венам ненависть. Ему надо было отвлечься, успокоится, унять нервную дрожь. И он был безмерно рад, что здесь только верный Чад, и нет пробирающего до костей взгляда Розенбаума. - А как ты оказался здесь? Чад озорно улыбнулся: - Я же не мог вас оставить одного, милорд. Я навешал им, что ваш слуга и должен быть с вами, что вы без меня беспомощны, в общем ... - Чад виновато поморщился и продолжил, - они долго смеялись, что королевские сыновья не могут сами даже задницу подтереть, но потом, всё-таки, сопроводили меня сюда. Невиданная щедрость, подумал Джаред. Странно, что ему выделили комнату, могли просто отправить к остальным. Интересно, кто же распорядился о таких привилегиях? Вряд ли это был Дженсен. Ублюдок смотрел на Падалеки, как на таракана. Эму точно было наплевать на его удобства. А исходя из того, какие условия тот выставил, то вообще странно, что их не вышвырнули за муры Волчого логова сразу после встречи. Дверь открылась и в покои зашёл слуга с подносом наполненным непривередливой едой и подсвечником с горящеми свечами. Ещё одна неожиданная щедрость. Тем временем солнце уже скатилось на запад и комнату окутали сумерки. Джаред сбросил дорожный плащ, сапоги и перчатки и, подозвав к себе Чада, умостился за стол. На еду даже смотреть не хотелось. А вот Чад с удовольствием принялся за ужин. Падалеки смотрел в окно и слышал, как постепенно затихает крепость. Как охрана расходится по своих постах, а слуги по своих коморках. Он вспоминал, как не мог заснуть здесь в последнюю ночь с твердым решением будь что спасти Дженсена. Как нашел его избитого и обессиленного в подземелье крепости, как помог совершить побег. Все это он сделал ради невиновного мальчишки, что ни кому не причинил зла... А теперь этот мальчишка превратился в жестокого жаждущего власти убийцу. Джаред сам не знал кого он ненавидит больше, себя за совершенную ошибку или Дженсена. Душа металась между ненавистью и попытками найти причину, оправдать проклятого Эклза. Что же с тобой случилось, Дженсен? Как ты мог превратиться в такое чудовище? Из раздумий Джареда вырвал голос Чада. - Вам надо отдохнуть, милорд, - сказал он, - ложитесь, я буду охранять ваш сон. - Опять ты за свое, - вздохнул Джаред, окинув взглядом стол, вина на нем не было, да и вряд ли удалось опять споить Чада. - Не надо меня охранять, - выдал он, поднимаясь и следуя к кровати, - да и оружия у тебя нет, защитник. - Как это нет, - ухмыльнулся Чад, сверкая в свете свечей лезвием небольшого кинжала. - Как тебе удалось, - не веря глазам спросил Джаред, вырывая с рук, подошедшего помощника, оружие. Чад заулыбался и открыл рот, чтоб поведать в каком месте ему удалось протащить в крепость кинжал, как дверь в их комнату скрипнула и приоткрылась. Они замерли, а Джаред инстинктивно спрятал нож за спину. Дверь открылась, впуская в комнату мужчину в плаще со скрытым под балахоном лицом. Незнакомец медленно прикрыл дверь, откинул с лица ткань и уставился на стоящих возле кровати мужчин. Джаред замер, а Чад от неожиданности вообще открыл рот, перед ними стоял сам король Севера, Дженсен Эклз в одежде подобающей слугам, а не правителю. Тот тоже смотрел непонимающе, скорее всего он не надеялся обнаружить здесь Чада. Но через минуту Дженсен отмер, колеблясь, неловко переступил с ноги на ногу, будто бы не он был здесь господином и королём. От холодного самоуверенного мужчины не осталось и следа. Теперь было видно, что ему тяжело и какая-то не посильная ноша лежит на его усталых плечах. Джареда шокировали такие переменны в короле Севера, все было не так просто как показалось на первый взгляд. Дженсен явно пришёл поговорить, но не знал с чего начать, а Падалеки не собирался ему помогать. - Я полагаю, ты хотел бы услышать объяснения, - наконец то начал Эклз, в его голосе не осталось и следа той надменности с которой он говорил во время приёма. - К черту мне сдались твои объяснения, - выплюнул Джаред, ненависть забурлила у него в крови с новой силой. Как этому лицемеру хватило совести прийти сюда для оправданий. - Прости меня, я был груб во время приёма, но забудь все сказанные мной слова. Это были вынужденный меры. Пожалуйста, дай мне пять минут и я все тебе объясню. Джаред смело шагнул к врагу и молниеносно приставил к беззащитному горлу нож. - Очень нерассудительно, было пробираться сюда без охраны, Ваше Величество, - последние слова он выговорил с ощутимой насмешкой. - Мне не нужна охрана и я пришёл безоруженым. - Повторюсь, очень нерассудительно, - Джаред крепче надавали кинжалом, остриё пробило тонкую кожу и по шее потекла струйка крови. Дженсен не отшатнулся, только прикрыл глаза и поднял подбородок, ещё больше оголяя шею. - Я считал, что иду к человеку, для которого честь не просто слово и он никогда не поднимет руку на безоружного. Который сначала предпочитает выслушать, а уже потом машет мечом. Но если я ошибся, то значит я плохо знаю этого человека и, так и быть, приму смерть, - он открыл глаза и посмотрел Джареду, казалось в самую душу. - Поторопись. После того как убьёшь меня у вас хватит времени, чтобы скрыться. Северная часть крепости охраняется меньше всего. Стража в этом коридоре спит от крепкого зелья и их не разбудить до утра. Вы легко проскользнете мимо солдат и ещё до рассвета будете далеко. Джаред, помедлил и опустил нож. - У тебя пять минут, - сказал он. Дженсен посмотрел на стоящего рядом и ничего не понимающего Чада. - Мы можем поговорить наедине? - Ни за что, - тут же вскинулся Чад, - я не оставлю своего господина без охраны. - Чад, выйди, - перебил его Падалеки. - Но, милорд, - опять воспротивился парень, в его голосе слышалась тревога, наверняка он уже понял кто их ночной гость. - Он безоружен. Мы и так в его власти. Хотел бы он причинить мне вред, то сделал бы это уже давно. Чад сердито засопел, но вышел. Дженсен проводил его теплом взглядом. - Он очень верен тебе, - мягко сказал он. - У тебя пять минут, не трать время понапрасну, - бросил Джаред отходя вглубь комнаты и пряча нож. Нерешительность Эклза наоборот добавляла ему уверенности. Он снова почувствовал себя королевским сыном, а не мусором, как раньше на приёме. Дженсен, выдохнул, как перед прыжком и начал: - Для начала, мне не нужна корона и трон Дасалии... Джаред от удивления выпучил глаза. - Тогда зачем ты ставил свои условия? - Это была игра на публику, - Дженсен провел рукой по ёжику своих волос. - Мне пришлось этому научится, чтобы выжить, а также, чтобы сохранить жизнь тебе. Рут подозревает, что я выбрал для переговоров тебе не просто потому, что ты младший сын короля. Джаред смотрел ничего не понимая. Дженсен тяжело выдохнул и прикусил губу, будто бы раздумывая с чего начать. - Ты ведь ничего не знаешь, но, пожалуйста, позволь мне объяснить. Я не рассчитываю, что ты поймёшь, но все же... Эклз прошел вглубь и сел на один из стульев, Джаред, подумав минуту, присел на другой. - Пожалуй начну с самого начала. Когда мы попрощались с тобой, я удачно добрался до Болотного тракта. До конца дня нашел Мак с Томом, они всё ещё ждали меня, хотя и прошло много времени. Нам посчастливилось покинуть Дасалию и через несколько дней пути мы набрели на небольшую деревушку. Люди там не задавали вопросов, все привыкли к переселенцам, что бежали прочь от войны, и мы остепенились. Это были самые счастливые месяцы в нашей жизни. Макензи просто расцвела, а когда она узнала, что носит под сердцем ребёнка Тома, их радости не было границ. Они были так счастливы тогда... Дженсен тяжело вздохнул. "Были? " - подметил Джаред. - Беда пришла, когда мы поверили, что все плохое позади, - продолжил Эклз через минуту. - Нас нашли люди нашего отца. Оказывается, он был настолько взбешён, когда узнал, что Мак сбежала, да ещё и отпустила тебя, что бросил все силы на её поиски. Том пытался нас защитить, но силы были неровными и его убили почти сразу. Меня оглушили и я пришёл в себя уже связан, лёжа на повозке, рядом с Макензи. Она была убита горем и я ели переубедил её, что надо держаться ради их с Томом ребёнка, сам молил всех богов в которых никогда не верил, чтобы отец смилостивился и оставил ей жизнь. Насчёт своей участи я не сомневался... В считанные дни нас доставили в Северную крепость. И тут начался ад. Оказалось у отца были планы на Мак, он собирался заключить политический брак между ней и сыном короля Западного королевства, в надежде, что тот поможет ему в войне. Там тоже почитают Бога Пламени и они бы с радостью поспособствовали, чтоб мой отец сверг династию Падалеки и в будущем посадил на королевский трон своего зятя. Вряд ли взгляды моего отца на это совпадали, но он был в отчаянии, его войско было разбито, так что в тот момент это был отличный выход. Но теперь все полетели в тартарары. Макензи была обесчещена и носила под сердцем бастарда безродного стражника. Всем планам отца пришёл конец. Он был в ярости, сам приказал приготовить костёр. Я бросился ему в ноги, умолял пощадить сестру, говорил, что он может делать со мной все что захочет, лишь бы позволил ей жить. Но он и слышать не хотел и я уже решил, что это конец... Ты не поверишь, но нас спасла Рут. Она сказала отцу, что у Западного короля, помимо сына есть ещё и дочь. И она сумеет переубедить того отдать её за меня. В тот момент я был готов на все лишь бы спасти Мак. Так я и стал наследником лорда Севера, а на самом деле пленником. Джаред слушал и чувствовал как медленно угасает ненависть, а сердце сжимается от боли. Каждое слово Дженсена было пропитанное такой невыносимой мукой, что не поверить ему было невозможно. Это так было похоже на того Дженсена, которого знал Джаред. Конечно он пожертвовал собой ради сестры, которую, как считал сам, уже раз предал. Ради нее он был готов пойти и на большее зло, чем брак в угоду отцу. - Но я не понимаю, - после минутного молчания сказал Джаред, - твой отец мёртв. Почему ты продолжаешь войну? Зачем был нужен весь этот фарс сегодня на приёме. Дженсен устало вздохнул: - Всё не так просто, как кажется на самом деле. Рут хочет завоевать всю Дасалию. Она ясно дала мне понять, что если я прекращу наступление, откажусь от идеи отца получить трон, она покинет страну вместе с войском Западного королевства. А ты сам знаешь, нам не устоять против гвардии твоего брата. И я уверен, что как только он почувствует нашу слабость, как тут же забудет обо всех договоренностях. Королевское войско опять рванется на Север и ты сам знаешь, что ждёт ни в чем неповинных людей. Я уже молчу, что твой брат сделает с наследниками предателя. Мне то все равно, но Макензи... Она и так настрадалась, я не могу позволить что бы с ней что-то случилось. Я будто бы меду двух огней. Став правителем, я продолжаю быть пленником, заложником обстоятельств. Единственное, что мне удалось - это запретить Рут сжигать людей, а солдатам чинить грабеж, но это не надолго, я не смогу противостоять жрице вечно. Она уже жаждет крови. Нужно прогнать её, искоренить её жестокую религию. Поэтому я и поставил условие, что бы на переговорах присутствовал ты. Я знаю тебе не чуждо чувство долга и честь не просто слово. Поклянись мне, что уговоришь брата оставить нас в покое. Мы готовы поддерживать торговые отношения на приемлемых условиях. Нам так же нужно зерно, а вам, я полагаю, соболиные шкуры. Давай прекратим никому не нужное кровопролитие и забудем старые обиды. Дженсен смотрел на Падалеки с такой надеждой и мольбой, что у того защемило в груди. Парень потерял всё, но не хотел мести, он не вспоминал ни о смерти брата, ни об унижениях, и пытках, которым его подвергли во время плена. В его огромных зелёных глазах не было ни капли обиды или злобы, только безграничная усталость. Теперь было видно, как тяжело давалась ему эта ноша. Он никогда не хотел быть наследником лорда Севера, тем более королём. Все что ему было нужно, чтобы их с сестрой оставили в покое. Хотя нет, если бы его заботила только сестра и собственная жизнь, он бы сбежал с Севера, сразу после смерти сира Алана. Не желая быть королём, он все же заботился о своем народе и не хотел, чтоб северян постигла уготованная Розенбаумом участь. Как там он советовал Джеффри? Убить каждого пятого в наседание? Теперь Джаред почувствовал всю его боль, неуверенность, представил все метания в поисках выхода и как, должно быть, трудно давались открытому и наивному Дженсену, все эти игры и интриги. Захотелось прижать его к себе, укачать как ребёнка, заверить, что ничего плохого с ним и с его сестрой больше не случится. Что Север в безопасности. Что все позади и ничего на самом деле не было и это просто страшный сон. Но Падалеки не мог этого обещать, потому, что не был уверен в брате. Вернее не в брате, а в том, что тот прислушается к нему, а не к своему советнику. Что посоветует ему Розенбаум, узнав об уязвимости северян, было очевидно. Джаред не знал, что ответить, он смотрел в бездонные зелёные глаза, чувствовал как в груди теплеет от давно забитого чувства. Дженсен был здесь, рядом такой родной, светлый. А ведь он знал, что он не изменился, не терял надежды, чувствовал, что что-то не так, даже когда ненавидел, всё равно не верил. Падалеки поднялся со стула и подступил к нему. Парень поднял голову и Джаред легонько коснулся его щеки, нежно проводя пальцем по утонченной скуле, успокаивая, поддерживая. Эклз прикрыл глаза и громко выдохнул, и у Падалеки смело последние преграды. Он наклонился и припал к этим невозможным губам нежным, но страстным поцелуем. Дженсен немедленно ответил и через минуту их тела слились во едино. Они судорожно стягивали с себя одежду не прекращая целоваться и не позволяя отстранится друг от друга хоть на минуту. Джаред так изголодался по ласкам. А осознание того, что рядом с ним Дженсен, его Дженсен, что приходил в его сны почти каждую ночь, заводило его ещё больше. Он прижимал любовника крепко, будто бы боясь, что он раствориться в его руках и упорхнет, растает дымкой, как во сне, и целовал, целовал, целовал... А Дженсен отдавался так неистово, так отчаянно, как умел только он. Парень так устал быть сильным, носить свои маски и так нуждался в надёжных руках, что направили б его, удержала на грани. Джаред и сам не заметил, как скользнул в маленькое сжатое отверстие, но приостановил свой напор, когда Дженсен под ним болезненно вскрикнул. Падалеки тут же остановился, в порыве страсти он чуть не сделал любимому больно. Он поднес пальцы, чтобы облизать, но Дженсен перехватил его руку и охватил их влажными губами. Он втянул пальцы в свой горячий рот и принялся их сосать, попутно облизывая языком. Зрелище было настолько возбуждающее, что Падалеки долго не выдержал. Он поспешно вытащил руку с горячего плена и припав ртом к распухшим губам, начал поспешно его готовить. Дженсен нетерпеливо ерзал, прося о большем и Джаред не смог больше терпеть, он плюнул на руку и, обильно смазав член, осторожно двинулся вперёд. Дженсен на минуту зажмурился, пережидая неприятные ощущения, а потом распахнул свои невероятные глаза и в них Падалеки увидел доверие, как когда-то на берегу реки, всё будто бы повторилось снова. Он притянул парня к себе поближе и начал быстро двигаться, выбивая каждым толчком из любовника стон наслаждения. Джаред опустил руку и обхватил кольцом сочащейся смазкой член любовника. От этой ласки Эклз выгнулся на лопатках и задохнулся сладким вскриком. Хоть, по словам Дженсена, охрана спала, но их, все равно могли услышать, даже тот самый Чад, которого они так безбожно заставляли томиться под дверью. Падалеки легонько прикрыв рот Дженсену другой ладонью, наклонился и прошептал, не прекращая движения. - Я так скучал... Все время думал о тебе... О боги... Какой же ты красивый... Мой... только мой... Какой же ты тесный... - У меня никого... не было после тебя, - выпалил, задыхаясь, Эклз и Джаред почувствовал, как ему на живот брызнуло тёплое семя. Сам он продержался не больше минуты, прижимая к себе обмякшего любовника, излился в него и упал рядом, беспорядочно покрывая поцелуями его плечи и лицо. Они несколько минут лежали в полной тишине, слушая загнанное дыхание и бешеный стук сердец друг друга. - У меня тоже, - прервал тишину Падалеки. - Что? - не понял Дженсен. - У меня тоже никого не было после тебя, - Джаред нежно прикусил ухо парня. - А как же Чад, я думал вы с ним ... - Дженсен замялся. - Нет, - ответил Джаред, лаская костяшками пальцев лицо любовника, - он, конечно, боготворит меня, но моё сердце принадлежит другому. - Но он не отходит от тебя, спит з тобой в одной комнате, - немного недоверчиво продолжал Дженсен. - Эй, что я слышу? Это ревность? И это от мужчины, что почти два года делит супружеской ложе. Дженсен рассмеялся так светло и счастливо, совсем не так, как раньше в зале, что Джаред невольно загляделся. Ему так не хватало этого парня, такого родного, любимого. - Что смешного? - не удержался наконец он. - Ты правда думаешь, что меня связывает с моей женой, что-то кроме политических договоренностей? Может я тебя разочарую, но меня абсолютно не привлекают женщины. - А как же... как же тогда... твоя жена? - Джаред в красках представил какой конфуз произошел в первую брачную ночь. - Нет, - будто бы прочёл его мысли Эклз, - до этого у нас не дошло. К счастью её сердце принадлежало другому и она так же как и я была заложницей обстоятельств. Мы с ней сразу нашли общий язык и я стал прикрытием для них с Крисом. - С Крисом? Сиром Кристианом? Твоим полководцем? - Ну не совсем моим, он командующий войском Западного королевства. Они прибыли вместе с Алоной, моей женой, и я сразу понял, что между ними больше, чем отношения принцессы и подчиненного. Крис стал для меня не просто полководцем, а советником и другом. Это он научил меня держать меч. Все чего я достиг - благодаря ему. Для меня он как брат, а Алона как сестра. Ну как видишь все очень удачно устроилось и я совсем не против назвать детей Криса наследника, своих то у меня все равно не будет. Я рад за них, рад, что хоть кто-то счастлив в этом жестоком мире. - Ты тоже будешь счастлив, - пообещал Падалеки, оставляя нежные поцелуи на шее любовника, как раз под тем местом где недавно упиралось остриё его ножа. - Разве что только с тобой, - прошептал Эклз. - Ты переубедишь брата? - Я очень постараюсь, - пообещал Джаред и решил, что сдвинет горы, лишь бы сдержать слово. Полный благодарности взгляд Дженсена медленно скользил по джаредовому лицу и опустился ниже. - Ты сохранил его, - не веря, прошептал он и провел кончиками пальцев по груди Падалеки, поддевая подаренный им два года назад кулон. - Конечно, - ответил Джаред, также исследуя сильную грудь любовника, - это же было единственное напоминание о тебе. Только память и надежда на то, что с тобой всё в порядке не дали мне сойти с ума... - Почему? - в глазах Дженсена плескалось непонимание, вряд ли он знал о ссылке Джареда в Ветреную крепость. - Все не так просто, - выдохнул Джаред и в двух словах поведал свою историю. - Теперь ты понимаешь, что я не могу быть уверен, что Джеффри меня послушает. Чёртов Розенбаум влез ему в голову, он доверяет ему больше, чем родному брату. Да и меня считают предателем. Джеф, когда узнает, что ты говорил со мной без присутствия Розенбаума, может подумать, что мы с тобой что то замышляем или, что ты задурманил мне голову. Он до сих пор считает меня глупым мальчишкой, а тебя обманщиком и предателем. После мятежа Восточных и Южных лордов он никому не верит. Никому кроме проклятого Розенбаума... Джаред вздохнул и, отстранившись, сел, тяжело опираясь ладонями на колени. Дженсен тут же поднялся следом и обнял его, прижимаясь грудью к спине. - Мне так жаль, что тебе пришлось сквозь это пройти, - прошептал он, опаляя шею горячим дыханием и посылая по позвоночнику миллионы новых мурашек.В его голосе звучали грусть и сочувствие, он как никто понимал, как это быть бессильным пред обстоятельствами. - Как бы я хотел, что б ничего этого с тобой тогда не случалось. - Брось, - ответил Джаред, поворачиваясь и ловя его губы своими, - всё это стоило встречи с тобой. И теперь, я сделаю всё от меня зависимое, чтобы прекратить эту глупую войну. Мы что-нибудь придумаем. А пока у нас ещё есть время, не хочу терять ни минуты, - прошептал он, укладывая Дженсена на спину и сливаясь с ним в жарком поцелуе. У них была лишь эта ночь, а впереди неизвестность, страх поражения и призрачная надежда на счастливый конец.