Сын врага

Джаред перебирал в руках вожжи и смотрел, как лучи полуденного солнца играют в зелёной листве. Память грели воспоминания о прошедшей ночи. Горячее касание тел, сладкие ласки и тихие нежные слова. Дженсен покинул покои ещё до рассвета, напоследок подарив жаркий поцелуй, что до сих пор жег Джареду губы. Чад ехал рядом, потупив взгляд в землю. Джареду всё ещё было неловко из-за того, чему парень невольно стал свидетелем ночью. О том, что Чад догадался, что они с королём Севера занимались, отнюдь не обсуждением государственных дел, было понятно по его по-детски обиженному лицу, с которым он явился в покои, тактично выждав пару минут, после того, как ушёл Дженсен. Джаред, сам не зная почему, чувствовал вину перед парнем, хотя никогда ему ничего не обещал. Но Чад, наверное, не переставал надеяться, а теперь окончательно понял, что его надеждам не дано осуществиться. Они так и не сказали друг другу ни слова. Не смотря на то, что через несколько часов им надо было выдвигаться в путь, Чад, сразу же, завалился спать или сделал вид, что спит, совершенно позабыв, что сам рвался защищать сон своего господина. Или, может быть, он понял, что для Джареда, со стороны короля Севера, действительно нет никакой угрозы. Через несколько часов их разбудили и проводили так же бесцеремонно и грубо, как встретили накануне. Во дворе крепости уже ждал Розембаум с гвардейцами. Джаред ожидал от него расспросов, когда они выехали за ворота Волчьего логова, но Розембаум молчал, только смерил Падалеки насмешливым взглядом. Он знал, что Джаред ничего ему не расскажет до приезда в столицу, и подробности переговоров он узнает только вместе с королём. Но ублюдка это совсем не огорчило, он, наоборот, был подозрительно бодр и самоуверен, будто бы знал что-то, о чем Джаред и не догадывался. Последняя мысль словно отрезвила Падалеки, слишком уж он расслабился, очарованный воспоминаниями о страстной ночи и мыслями о том, как лучше переубедить брата встать на сторону Эклза. Он опять совершил ошибку, выпустил из вида коварного советника, сделал то, за что уже не раз поплатился. Джаред испуганно осмотрелся, но, вроде бы, всё было в порядке: Чад был рядом с ним, Розембаум ехал первым, развалившись в седле, а гвардейцы следовали позади, обсуждая и посмеиваясь над какой-то рыжей бестией. Все было спокойно, но в то же самое время, что-то было не так. Падалеки не покидало это чувство до самого Красного замка. Он всё всматривался в лицо Розембаума, искал во всем угрозу, но так и не находил и от этого нервничал ещё больше. Все складывалось как-то очень хорошо, но не мог первый советник пребывать в неведении и быть таким спокойным. Он явно что-то знает, о чем-то догадывается, мелькнула мысль в голове у Падалеки. Джаред был в нервном напряжении весь путь и, как только они спешились возле дворца, быстро рванул в замок. Чтобы не было известно Розембауму, он должен поговорить с братом первым. Джеффри встретил тяжело дышащего, из-за спешки, Джареда удивлённым взглядом. – Джефф! – выпалил младший Падалеки, забыв о соблюдении всех норм дворцового этикета, но тут же исправился. – Ваше величество, позвольте поговорить с вами наедине. Король минуту помедлил, но приказал находившимся в зале придворным и охране покинуть помещение. – Рад видеть тебя, брат, – сказал он, поднимаясь с трона. – Как прошли переговоры? Я полагаю, что-то случилось? – Да, Ваше величество, о переговорах я и спешил вам рассказать. Мне удалось найти компромисс, чтоб прекратить эту войну. Джеффри вопросительно выгнул бровь: – Полагаю, тебе удалось договориться? – Да, – выпалил Джаред, – Эклз согласен покинуть Волчье логово и вернуться на север. Ему не нужен дасалийский трон. Единственное, что он требует, это независимость Севера. Они готовы поддерживать с нами торговые отношения как свободная страна на принятых для обеих сторон взаимовыгодных условиях. – И что же он хочет взамен? – Джеффри подозрительно сузил глаза. – Ему нужны лишь гарантии, что мы не нападем и не развяжем войну позже, когда укрепим наши позиции и силы. – Интересно и кто же даст ему такие гарантии, раз королю Дасалии, как он высказался перед переговорами, он не доверяет? – задумчиво начал Джеффри, поднимаясь с трона. – Он сказал, что верит только тебе. Но не ты сидишь на дасалийском престоле, а, значит, не можешь быть гарантом выполнения таких условий. Или одним из этих условий является моё отречение от короны в твою пользу? – глаза Джеффри сверкнули гневом, в них плескался страх и ненависть, словно у сошедшего с ума человека. – Что ты несёшь, Джеффри, – опешил младший брат. – Кто вбил тебе такие глупости в голову? Ничего подобного мы не обсуждали. Достаточно будет твоей клятвы. Эклз верит мне, если я скажу, что ты согласен, и что я доверяю тебе, то такие гарантии его устроят. Взгляд короля немного прояснился, но он, все ещё с подозрением, спросил: – Тогда зачем ему это? Зачем позорно отступать, покидать завоёванные земли? Джаред немного помедлил, но потом решил всё рассказать. Всё равно разведка Розенбаума об этом узнает, ведь, если стороны примут условия и Дженсен отступит, то Рут тут же уведет войска, а выслушивать обвинения брата, что тот заставил его согласиться на условия врага, не зная всех подробностей, Джаред не хотел. – Тебе же известно, что Эклзу никогда бы не удалось захватить полстраны без помощи войска Западного королевства. Так вот, одним из условий этой помощи было завоевание Эклзом Дасалии. Король Западных земель предпочитает видеть свою дочь королевой огромной страны, а не маленького клочка, тем более женой обычного лорда. Если Эклз отступит, тот сразу отзовет свои войска. Именно поэтому, Дженсену так важно знать, что мы не нарушим договор, когда Север останется беззащитен. Король громко рассмеялся, будто вся ситуация его забавляла. – Какой хитрец! Хочет одурачить двух королей одновременно. Интересно, как отреагирует на такой ход своего короля народ Севера. Это же обман чистой воды. Он силами одного короля пытается усмирить другого, а потом ещё и хочет, чтоб тот пообещал ему неприкосновенность. А, ублюдок, не так прост, как кажется. – Джеффри, как бы это не выглядело, намерения Дженсена чисты. Он просто хочет искоренить жестокую религию, насаженную его отцом. Джаред подошёл к брату ближе и, положив руку на плечо, доверчиво заглянул в покрасневшие от усталости глаза. – Джефф, у тебя есть шанс войти в историю, как человек, что закончил эту войну. Как король, который смог подписать мирный договор с врагом у самых ворот и оставить при этом почти все земли под своей властью. Помнишь, когда-то давно, перед моим первым боем на этой войне, ты сказал, что Алан Эклз и наш отец глупцы. Так не будь же и ты глупцом. Не позволяй глупым амбициям заглушить голос разума. Наша страна в упадке и разрухе. Надо прекращать это кровопролитие. Пусть селяне спокойно сеют пшеницу и не боятся, что завтра их убьют, а поля сожгут. Пусть воины вернутся домой, к жёнам и матерям. Давай подумаем о народе, что так устал и страдает от войны. Ты же знаешь, что нам не выиграть битву с Севером, наши силы не равны. Это согласие спасёт нас всех… – А что, если я его не дам? – в глазах короля, снова вспыхнул тот опасный блеск, что граничил с безумием. – О чем ты? – не понял Джаред. – Согласие. Клятву. Если я её не дам? Не пообещаю не воспользоваться слабость северян? Что тогда? Что сделает, твой Эклз? Пойдёт штурмом на Красную крепость? Утопит город в крови, как и обещал? – Что ты такое говоришь? – ужаснулся Джаред, король же сам отправлял его на переговоры, давая напутствие договориться с врагом, откупиться малой кровью, тогда к чему весь этот разговор. Что изменилось за то время, что Джаред пробыл дороге? – Да, Джаред, ты рассказываешь о нём как о святом, готовом пойти на жертвы. Отступить, сделав мне такое щедрое предложение. Так вот, мне будет интересно посмотреть, как изменится твоё мнение о нем, когда ты увидишь каким чудовищем может быть твой любовник. – Джеффри, ты же не собираешься пожертвовать жизнями тысяч людей, ради того, чтобы доказать мне, что Дженсен способен на жестокость? Если так, то здесь чудовище совсем не он... Тебя проклянут все наши предки с того света. И даже если дойдет до наступления, то я и не думаю, что Эклз будет топить столицу в крови... – Что, вы не обсудили, такой возможности при встрече? – в голосе короля мелькнула нотки презрения. – Или вы были очень заняты друг другом и не успели обсудить его действия в случае моего отказа? – Джеффри отступил на несколько шагов от брата. – Ах, конечно же, не для этого он посещал тебя ночью, чтобы просто беседовать. Надеюсь, его дырка того стоит, или ты настолько потерял достоинство, что сам позволил себя трахнуть?! – Ч-что? – у Джареда глаза вылезли на лоб, он потерял дар речи. Откуда Джеффри мог знать о том, что случилось ночью в замке, захваченном врагом? Неужели, там все время были шпионы Розембаума? Или сам Розембаум научился проходить сквозь стены или становиться невидимым? Тысячи теорий возникали в мозгу младшего Падалеки, но ни одна не могла объяснить, как король мог узнать о том, что случилось той ночью. – Я... – Джаред, наконец-то, опомнился. – Я не знаю, кто снабдил тебя такими сведениями, но всё не так, как ты думаешь. Да, Дженсен действительно приходил ко мне ночью, но только для того, чтобы поговорить без свидетелей. Проклятая жрица контролирует каждый его шаг, каждое слово, он не мог просить меня о помощи при ней. Поверь, мы не строили никаких заговоров. Эклз просто хочет, чтобы закончилась война и чтобы никто больше не пострадал. И наши с ним отношения здесь ни при чём. Джеффри смотрел на брата почти с сочувствием, и его голос был почти ласков: – Мой наивный младший братец, я уже говорил тебе, мир жесток. В нем побеждает сильнейший и твоя доброта не доведёт до добра. Когда я посылал тебя на эти переговоры, я чего-то подобного и ожидал. Знал, что ты опять поддашься на чары этого ублюдка. Хорошо, что ты был всего лишь отвлекающим манёвром. На этих словах король стремительно направился к выходу. И, прежде чем Джаред успел что-то понять из его последней речи, он распахнул дверь, в тронный зал вошел ухмыляющийся Розембаум. Джаред перевёл полный недоумения взгляд с него на брата и тот объяснил: – У сира Розембаума давно были предположения, что в отношениях между этим самозванцем и его жрицей не всё так гладко, но ты и сам мне это только что доказал. – Да, – продолжил первый советник, – что бы там не говорили, она сожгла его мать. Такое не прощается. Мне всего лишь надо было поговорить с этой жрицей и убедить её, что Эклз вышвырнет её из страны в лучшем случае, а в худшем – убьёт, как только получит трон. Но чтобы её увидеть, мне следовало оказаться в тылу врага, который не хотел идти на переговоры ни с кем, кроме вас, принц Падалеки. Последние слова прозвучали больше похожие на ругательство, а не на уважение. – Но я должен вас поблагодарить, – продолжил советник. – Вы помогли мне убедить Рут, сами того не подозревая. Она немного сомневалась вначале и даже отказала мне, а потом направилась к своему королю и не нашла его в королевских покоях. А потом увидела, что вся охрана северного крыла, где разместили вас, спит неестественным сном, и все поняла. Я только подлил масла в огонь, когда рассказал ей, как благородно вы поступили, спасая Эклза от смерти. Ох, эти женщины. Она была готова разорвать этого глупого мальчишку, что решил поиграть во взрослые игры и обмануть больших дядей. Мне долго пришлось её успокаивать, – Розембаум поиграл бровями, усиливая эффект от грязного намека, – но теперь у нас есть союзник. – Расстановка сил на шахматной доске изменилась снова в нашу пользу? – больше констатировал, чем спросил король. – Что? – Джаред не мог опомниться от шока. – Так о чем вы договорились? – не обращая внимания на его вопрос, задал свой Джеффри. – Как я уже известил вас, ещё по дороге сюда с Волчьего логова, мы договорились, что вы не согласитесь на условия Эклза. Он вынужден будет идти в наступление, но когда прибудет к Красной крепости, войско Западного короля перейдёт на нашу сторону. За это Рут предлагает вам жениться на дочери Западного короля и ввести в Дасалии веру в Бога Пламени. Не волнуйтесь, мой король, я заверяю, что Эклз не притронулся ни разу к своей жене, как мы уже все поняли, он предпочитает юных принцев, а не принцесс. – Ах ты, ублюдок, – Джаред больше не смог сдерживать себя, злость затуманила ему глаза. На него лавиной накатило осознание того, что всё это время, он был игрушкой старшего советника, что тот всё знал и тайно отсылал королю вести. Он бросился к Розембауму и сделал это так неожиданно, что даже смог вцепиться ему в глотку. Мерзавец уже хрипел, задыхаясь, когда стража оттащила Падалеки от него. Только теперь он увидел, что его руки залиты кровью, в порыве злости он расцарапал советнику горло, жаль, что не смертельно, ведь тот через минуту поднялся, и Джаред заметил, как с его перекошенного лица уходит страх. – Что ты устроил? Забыл на чьей ты стороне? Или впрямь записался в предатели? – словно сквозь пелену Джаред услышал голос брата. – Джеффри, – парень бросился к королю и ухватил его за руку, – не соглашайся на это! Я умоляю тебя! Ты же слышал какая сумасшедшая эта жрица. Её религия принесёт только страх и жестокость. – Ну и что плохого в страхе? – король выдернул свою руку из захвата брата. – Он точно не помешает в целях укращения народа. Никто не восстанет против власти, которую боится. К тому же, сильный сторонник нам не помешает. Сам же говорил, наше войско на грани разорения, любой сосед может воспользоваться нашей слабостью, так что помощь другой сильной страны нам не помешает, так мы сможем укрепить свои силы. А религия это для бедняков. Короли не подчиняются никаким богам. Мы сами боги! Джаред смотрел на своего, когда-то любимого, брата и не узнавал. Как мог человек, которого он знал с детства так измениться? Как Джаред не заметил этих изменений раньше? Теперь он понимал какой страх чувствовал Дженсен, когда его обезумевший отец жертвовал свою жену, ради желанной победы. Вот Джеффри сейчас жертвует всеми своими подданными... Дженсен... О, боги, что же ждёт его? Младший Падалеки еле нашёл в себе силы спросить: – Что вы сделаете с Эклзом? – Жрица Рут решила принести его в жертву богу Пламени, – спокойно ответил Розембаум. – Что я могу сказать, мстительная женщина... – Нет, – по щекам Джареда потекли слёзы, он бросился к ногам брата. – Не позволяй ей, Джеффри, умоляю, заклинаю тебя! Он судорожно хватался за конец мантии короля и тот, казалось, сам не ожидал от брата такого унижения. – Прошу тебя. Я сделаю всё, что захочешь, только сохрани ему жизнь. Джеффри выдернул свою мантию из его рук. – Прекрати и поднимись. Ты ведешь себя неподобающе особе королевской крови! – и, подождав пока Джаред обреченно поднимется, продолжил. – Я не буду убивать Эклза. Так и быть. Он не хотел моей смерти, и я оставлю ему жизнь. После допроса и суда он отправится доживать свои дни в Ветреной крепости, но не на таких особых условиях, как там жил ты. Он будет обычным узником, о котором скоро все забудут. Джаред с облегчением вздохнул. Пускай так, все же лучше, чем смерть. – Тогда я прошу вашего позволения тоже отбыть в Ветреную крепость, – уже спокойным и уверенным голосом произнёс он. Король ошарашено посмотрел на брата, а потом, тяжело вздохнув, ответил: – Если тебе будет так угодно, то хорошо, – и махнув рукой, сообщая, что разговор закончен, направился с Розембаумом в комнату совета.