Сын врага

Джареду ничего не оставалось, как выйти из тронного зала, что он и сделал. К нему тут же подошли два гвардейца и сообщили, что им велено сопровождать принца Джареда в его покои. Падалеки только грустно улыбнулся, конечно же, король предвидел и такое. И сразу же приставил к нему охрану, чтобы бестолковый брат опять не наделал проблем, бросившись, сломя голову, в очередной раз спасать своего любовника и врага королевства. Гвардейцы довели Джареда до самых дверей и встали по обе стороны от них, показывая, что никуда уходить не собираются. Падалеки устало шагнул в свои покои и, заметив там сидящего Чада, почувствовал укол вины. За всеми этими событиями он совсем забыл о парне, а ведь ему тоже угрожала опасность со стороны Розенбаума. Хотя в свете последних событий, вряд ли, советник будет его шантажировать. Джаред и так сломлен: он на коленях умолял короля сохранить жизнь любимому и согласился бы, даже целовать ему ноги, таким беспомощным он теперь себя чувствовал. Но, всё же, Чад был здесь, единственный близкий человек для Джареда в этих стенах. Падалеки сам не понял, как подошёл к парню и обнял его, зарываясь лицом в изгиб его шеи. Чад был почти на голову ниже Падалеки и так стоять было неудобно, но Джаред не сдвинулся с места, только ещё сильнее прижал к себе парня и почувствовал, как предательские слёзы полились из его глаз. Чад на минуту опешил от таких действий своего господина, но потом крепко обнял Падалеки и начал успокаивающе поглаживать его по спине. – Всё хорошо, милорд. Всё будет хорошо, – шептал он Джареду в ухо и от этих успокаивающих речей, тому хотелось плакать ещё сильнее. Плевать на то, что он принц и сын короля, он тоже может чувствовать слабость, а показать её перед своим слугой совсем нестыдно. Сегодня он достаточно унижался, по сравнению с этим эта слабость – такая мелочь. – Чад, – прошептал Падалеки сквозь слёзы, – всё кончено... Я проиграл... Он опять обставил меня. Обвел вокруг пальца... – Успокойтесь, милорд, – Чад отстранился и встряхнул своего господина, пытаясь привести его в чувство. – Присядьте и возьмите вот это, а теперь пейте. В руках Джареда оказалась чаша с вином, и он опустошил её в один глоток. «Да. Теперь только и остаётся, что напиться и забыться. Наверное, это единственный выход в данной ситуации», – подумал Падалеки. – А теперь объясните мне, что случилось? – спросил Чад, когда Падалеки опустошил чашу, немного успокоившись. – Розенбаум, Чад. Розенбаум случился, – ответил он заплетающимся языком. - Он опять победил, обставил меня. А я, дурак, смел надеяться, что смогу переиграть его, что, наконец-то, всё закончится счастливо. А теперь... Я всё потерял. – Я всё равно ничего не понял, – терпеливо сказал Чад. – Да, ты же не в курсе. Королю Севера не нужен Дасалийский трон. Хотя нет, это ты как раз и слышал, – Джаред невольно замялся, вспомнив, что ещё мог услышать Чад, стоя под дверью. – Но это не важно. Джефф не хочет заключать мирное соглашение. Им с Розенбаумом удалось сколотить заговор за спиной Дженсена. И теперь он придёт прямо сюда, к врагу в пасть. – Ваш брат убьёт его? – спросил Чад, и Падалеки так и не понял, то ли в этом вопросе прозвучала еле скрываемая радость, то ли надежда. – Я надеюсь, что нет. Во всяком случае, он обещал мне. Я попросил у короля обещание сохранить ему жизнь, какой бы скверной она не была. После суда его отправят в темницу Ветреной крепости, и я отправлюсь вслед за ним... Тут в голове у Падалеки что-то щелкнуло, и он, ухватив Чада за руку, притянул его к себе: – У Дженсена есть сестра. Вряд ли, Джеффри позволит убить её. Он всегда считал бесчестным убийство женщин. Но он может отдать её в жёны какому-нибудь подлецу. Чад, ты должен защитить её. Я уговорю брата отдать её за тебя. Думаю, он сделает это ради насмешки: отдать дочь лорда за безродного слугу. Пообещай мне, что позаботишься о ней. Чад некоторые время ничего не отвечал, задумчиво глядя в окно, на его лице отображалась какая-то обида. – Вы действительно любите его, – сказал он, когда Джаред решил, что он хочет отказаться от его предложения. – Я всё надеялся, что он просто запретный плод, одна из прихотей королевского сына, но то, на что вы готовы пойти ради него. Как печётесь о дорогих для него людях... У меня никогда не было ни единого шанса... – Прости, Чад, прости меня, – прошептал Падалеки. – Любовь не выбирают. – Я надеюсь, он достоин вас. – Это даже не обсуждается. Иногда я сомневаюсь, достоин ли я его? – горько ответил Джаред. – Ты выполнишь мою просьбу? – Да, – просто ответил Чад. – Я сделаю всё, что вы пожелаете. – Спасибо, – прошептал Падалеки, чувствуя, как по телу разливается усталость, а глаза слипаются. Вино было отличным, а дни нервного напряжения сделали своё. – Отдохните, милорд, я посторожу ваш сон, – уже сквозь дрёму услышал он слова Чада. * * * Дни шли своим чередом. Джареда не выпускали из его покоев, да он и сам не пытался выйти. Его никто не навещал, только слуги исправно приносили еду и вино трижды в день. Для парня всё потеряло смысл, он чувствовал себя проигравшим и полностью отдался апатии. Чад пытался как-то развлечь его, но, со временем, понял, что это бессмысленно, и бросил свою затею. Однажды он даже робко предложил себя, но Джаред, извиняясь, отказал. У парня покраснели щёки, было видно, что ему больно и обидно, несмотря на недавний разговор, он всё ещё надеялся на что-то. Чад больше ничего не сказал, просто просидел до конца дня в дальнем углу покоев с таким видом, что Падалеки становилось ещё хуже и к терзавшим его сердце мыслям добавились ещё и угрызения совести. Поэтому на следующий день после этого разговора Падалеки решил напиться, а потом продолжил это занятие в течение нескольких дней подряд, забываясь в пьяном бреду и не обращая внимания на происходящее вокруг. Где-то на десятый день Чад спрятал или вылил дурманящий напиток, чтобы Джаред снова смог мыслить здраво. Он подумал, что, скорее всего, войско Эклза уже выдвинулось на Красную крепость и, со дня на день, появится под её стенами, а Дженсен, ничего не подозревая, попадёт в ловушку. Страх за любимого опять окутал сердце, пробежался липким холодом по спине, но что Падалеки мог сделать? Он сам был пленником в собственном доме и не мог придумать никакого способа предупредить Эклза. Единственное на что он мог уповать, так это на то, что Джеффри сдержит слово и не станет убивать Дженсена. А в Ветреной крепости Джаред сможет упросить сира Бивера не бросать парня в подземелья. Если надо, будет умолять на коленях, ему не привыкать. И если всё удастся, то, возможно, так будет даже лучше: они получат жизнь вдвоём, вдали от войны, жестокости и дворцовых интриг. Как отнесётся к такому раскладу Эклз, узнав то, что его народ опять попадёт под гнёт тирании, Джаред старался не думать. Он почти смирился с невозможностью что-то изменить, когда в один из вечеров, открылись двери и стражники сообщили, что король желает видеть брата. Джаред был в растерянности и шоке от таких новостей. Он уже понял, что его мнение ничего не значило для Джеффри и смирился с мыслью, что, возможно, тот даже не захочет его больше видеть. Но теперь глупое сердце обрадовалось, в голове мелькнула мысль, что, возможно, король колеблется и хочет выслушать его доводы ещё раз и, скорее всего, наедине и в неформальной обстановке. Про это свидетельствовало вечернее время приёма и то, что стража повела Джареда не в тронный зал, а в личные покои правителя. Стражники тихо отворили дверь и впустили Падалеки в коридор, что вёл к покоям короля, но сами за ним не пошли. Джаред немного удивился такому факту и неуверенно направился в сторону двери одной из комнат, под которой виднелась полоска света. Парень уже занёс руку, чтобы постучать, как услышал знакомый голос и замер. – Уверяю вас, милорд, это будет лучшим выходом, – убеждал в чем-то короля Розенбаум. Джаред всегда считал, что подслушивать низко, но, почему-то, сейчас никак не мог постучать и выдать своё присутствие. – Майкл, может ты и прав, но я дал обещание Джареду. Я не могу нарушить слово короля и казнить Эклза. Сердце младшего Падалеки, кажется, остановилось, он судорожно вцепился в выступ на стене и еле удержался на ногах. – Я понимаю, ваш брат очень дорог вам, но подумайте сами, что о вашем решении подумают другие лорды? Все закрыли глаза, когда вы простили предательство брату, всё-таки, родная кровь, но теперь-то совсем другая ситуация. Все знают, что измена карается смертью. И вы опять хотите сделать исключение. И кому? Любовнику брата? О, не волнуйтесь, об их отношениях никто не знает, – успокоил короля советник. - Но все ещё помнят, что именно ваш брат помог сбежать Эклзу из темницы два года назад. А теперь вы собираетесь помиловать этого предателя. Думаете, это не породит догадки и сплетни? Наступила тишина, наверное, Джеффри обдумывал слова Розенбаума, взвешивал все за и против. – Что ты предлагаешь? – наконец спросил он. – Я предлагаю убить двух зайцев одной стрелой, – довольным тоном ответил советник. Джаред даже представил какой самодовольный у него сейчас был вид: опять смог направить короля в желаемую сторону, подёргав за нужные ниточки, кукловод проклятый. – Можно будет подстроить несчастный случай. Например, Эклз сопротивлялся во время пленения или пытался бежать и его случайно смертельно ранили. Так вы сдержите своё слово перед братом, ведь не вы приговорили его к смерти. Всё случилось по воле случая... Больше Джаред не мог это слушать, он, как во сне, отступил назад и, держась за стены, добрался до выхода из коридора. Падалеки даже забыл, зачем он пришёл сюда, он не слышал, что говорили ему стражники, да и говорили ли они что-то вообще. Единственный звук, что доносился до его ушей, был сумасшедший стук его сердца. Он загнанно дышал и ничего не соображал от паники и безысходности. Пришёл Джаред в себя от того, что его остервенело трясли, и, сморгнув с глаз белую пелену, увидел обеспокоенное лицо Чада. – Милорд, что с вами? – испуганным голосом спросил тот. Падалеки осмотрелся и увидел, что он находится в собственных покоях, ведь он даже не заметил, как и когда его привели сюда. – Что случилось? – не унимался Чад. – Вы были белее снега, когда стража привела вас от короля. И не реагировали ни на что. А в глазах был такой ужас, будто вы демона увидели... – Чад, – Джаред схватил парня за руку, – нам надо сбежать отсюда. Я должен предупредить Дженсена. Должен спасти его... Чад аккуратно убрал пальцы Падалеки со своей руки. – Милорд, это невозможно. Я уже обдумал все варианты, пока вы... Ээ... Были немного заняты, – парень намекнул на недельный запой своего господина. – Нас постоянно охраняют. Даже через окна нам не выбраться, слишком высоко. – Но мы должны что-то придумать, – не унимался Джаред. – Мы можем связать простыни, и я спущусь по ним в окно... – Это самоубийство! – теперь уже Чад схватил Падалеки за руку, будто бы он уже пытался выброситься в окно. – Здесь слишком высоко. Вы разобьётесь! – Я должен попробовать. Иначе я никогда не прощу себе, что сидел и ничего не делал. Чад опять попытался протестовать, но его перервал громкий звук, будто от пушечного ядра. Комнату осветило зарево будто от пожара и по коридору послышался топот ног. Парни уставились друг на друга, и через минуту Чад подошёл к двери и попытался открыть её, а потом обернулся и быстро приблизился к Джареду. – За дверью только один стражник, милорд, – прошептал он. – Это мой шанс, – больше для себя, чем для кого-то, сказал Падалеки и уверенно двинулся к выходу. Это могла быть ловушка, но Джареду было всё равно, если есть хоть малейший шанс сбежать и предупредить Дженсена, он его использует. Безысходность заставляла действовать, не думая. Он уверенно шагнул к двери. Тяжёлый подсвечник как-то сам оказался в руке и Падалеки, резко открыв дверь, со всей силы ударил им по голове несчастного стражника. В коридоре никого больше не оказалось, скорее всего, все были заняты во дворе, где полыхало пламя. Джаред поспешно втянул стражника в комнату и принялся его раздевать. – Помоги мне его раздеть, – бросил он Чаду и через пару минут уже сам облачался в форму дворцовой охраны. Она была немного маловата, но выбирать не приходилось. Они неслись по коридорам, как сумасшедшие, благо здесь все куда-то спешили и на них не обратили особого внимания. Джаред хорошо знал дворец, где прожил всю свою жизни и быстро вывел их к одной из конюшен. Здесь им пригодился хорошо подвешенный язык Чада, который заговорил зубы конюху, пока Падалеки быстро вывел две лошади. В принципе, мальчишка, который был приставлен к конюшне, не особо и интересовался, зачем гвардейцу и его слуге лошади, это была одна из многих конюшен и лошадей брали здесь часто. Джаред не мог поверить в свою удачу, он ждал чего угодно: подставы, погони, предательской стрелы в спину, поэтому петлял самыми тёмными улицами города и выехал через самые отдалённые Северные ворота. – Вы же понимаете, что это всё не просто так? - спросил Чад, когда они мчались по одной из дорог на север. – Да, Чад, я знаю, что здесь приложил руку Розенбаум, – ответил Падалеки. – Наверное, хочет очернить меня в глазах брата ещё больше. Но мне всё равно. Джеффри предал меня. Он решил нарушить обещание. А ведь это было единственное, о чём я его умолял. Так что, будем считать, я отплатил ему той же монетой. – Господин, а что будет, если вы не успеете предупредить... Ээ... – Чад на минуту замялся, но подобрав нужное слово, продолжил. – Короля Севера. Что тогда? Путь в столицу для вас будет заказан навсегда. – Я успею. Я должен успеть! – Но вы же понимаете, что это опасно, вас могут убить северяне, даже близко не подпустив к своему королю. – Я знаю, Чад. Но я должен попытаться. Парень резко развернул лошадь, преграждая Падалеки путь: – Милорд, прошу вас, выслушайте меня! Джаред попытался его объехать, но тот не дал ему этого сделать. – Чад, мы теряем время. Нас могут догнать в любой момент. – Не догонят. Они даже не заметили, что мы исчезли. Все заняты пожаром. Пожалуйста, выслушайте меня... Падалеки вздохнул и кивнул. – Я понимаю, вы любите его, – начал какой-то непонятный разговор Чад. – Но у вас всего один шанс на миллион что-то изменить. Пытаясь спасти его, вы погубите себя. Разве такой участи хотел бы для вас этот Эклз? Если он такой святой, как вы о нём говорите, то, думаю, вряд ли. – И что ты мне предлагаешь? – не понимая к чему клонит Чад, спросил Джаред. – Вам всё равно его не спасти. Не надо рисковать напрасно. Нам повезло. Удалось уйти незамеченным. Давайте поедем на восток? Мы сможем укрыться там, и никто нас не найдёт. Мы начнём новую жизнь. Вдвоём... Я понимаю, сейчас вам трудно на такое решиться, но, со временем, вы забудете его. А я вам помогу, я всегда буду рядом... Парень несмело поднял руку, пытаясь дотронуться до лица Падалеки, но тот отстранился и направил коня на север: – Прости, Чад, но я не могу... – Да за что вы так любите его?! Он же ничего для вас не сделал! Он только пользуется вами... – в голубых глазах Чада блестели злость и обида. – А я готов ради вас на всё. Почему вы не хотите этого увидеть? – Прости, Чад, я очень благодарен тебе. Ты для меня самый близкий человек здесь. Но как я уже говорил: любовь не выбирают. Тебе, наверное, лучше пойти своей дорогой. Я не могу и не буду просить тебя следовать за мной. Прости и прощай. Он уверенно свернул с дороги в лес, так как там легче было укрыться, ведь на дороге его, скорее всего, будут искать. Но больше всего Джаред удивился, когда увидел, что Чад последовал за ним. Падалеки хотел сказать ему, чтобы он уходил, но парень был таким поникшим, будто готов был покончить с собой, что Джаред побоялся прогонять его. Они петляли всю ночь и на рассвете выехали из леса. Рядом с лесом располагался обрыв, который резко уходил вниз, а откуда был слышен шум воды, наверное, какая-то река несла свои воды с горной местности севера на юг. Зато отсюда открывался потрясающий вид на северную часть королевства, и Джаред вздохнул с облегчением, увидев в дали лагерь войска северян. Он не ошибся, Эклз был почти рядом, один день пути, и он будет под стенами Красной крепости. Но Падалеки этого не допустит. Он предупредит Дженсена, и они что-нибудь придумают, надо только найти безопасный спуск и молиться богам, чтобы войско северян не пристрелило его, когда он появится у них на пути. Падалеки внимательно осмотрелся вокруг в поисках спуска и развернул коня, чтобы проехаться вдоль обрыва, как путь ему опять преградил Чад. Парень был мрачнее тучи, на его посеревшем лице появилась такая грусть, будто случилось что-то страшное, и он ничего не может изменить, но ведь отчасти так и было. – Милорд, вас не оставят в покое. За вами будут охотиться до конца жизни. Подумайте, разве он стоит этого? – О, боги, Чад, мы уже закрыли эту тему, я не собираюсь отступать! Я уже почти у цели и глупо сворачивать назад. А о том, что будет позже, я подумаю потом... – Вы ведь не отступитесь от своего намерения и мне никак не переубедить вас... – больше констатировал факт, чем спросил Чад, и в его голубых глазах впервые за всё время мелькнула злоба. Он вскинул подбородок и наставил на Падалеки арбалет. Чего-чего, а такого Джаред точно не ожидал. – Ч-что ты делаешь? – заикаясь, спросил он, ошарашено смотря на острие стрелы, нацеленное ему в грудь. – Простите, милорд, я старался помочь вам. Я хотел другой судьбы для нас с вами. Но вы не хотите выбросить этого ублюдка из головы. Вы даже готовы идти на смерть, лишь бы спасти его. – Чад, опусти арбалет, – попытался успокоиться Джаред. – Ты же говорил, что будешь защищать меня ценой собственной жизни... – А вы бы этого хотели? – перебил его парень. – Да я готов был умереть за вас! А что я получил взамен? Вы знали, как я отношусь к вам, но всё равно сделали это с ним! Думаете, каково мне было стоять под дверью в Волчьем логове и слушать, как вы... – Чад побагровел и выплюнул со злостью и отвращением, – были вместе с этим предателем... О, как я его тогда возненавидел! А он ещё вышел довольный, аж светился весь... А потом я узнал, что его могут казнить, и тогда у меня появилась надежда, что, может быть, ещё не всё потеряно для нас с вами. Да, я согласен, вы бы погрустили, но я всегда был бы рядом с вами и тогда у меня появился бы шанс занять его место. Но не тут-то было! Вы даже готовы уйти вместе с ним в заточение, лишь бы спасти этому ублюдку жизнь! Чада заметно трясло, он был явно не в себе. Он столько времени молчал и, наконец-то, нашёл возможность высказаться. Джаред понимал его и даже немного жалел. Он был сам виноват в том, что случилось, не надо было забирать парня из Ветреной крепости, не надо было давать ему надежду. – Чад, послушай меня, – он пытался говорить как можно спокойнее. – Ты сейчас не в себе. Опусти арбалет. Я понимаю, сейчас тебе больно, но это всё, как ты сам мне недавно говорил, пройдёт. Ты ещё встретишь красивого парня или девушку... – Такую, как сестра этого Эклза? – гневно сверкнул глазами парень. – Как вы могли просить меня об этом? Я так ненавижу этого ублюдка и должен был всю жизнь жить с его сестрой, прямым напоминанием о нём?! – Я же просто попросил тебя, ты мог сразу отказаться, – опешил Джаред. – Конечно, я мог отказаться! Но сам факт, что вы попросили меня о подобном много о чём говорит! Это такое унижение связать жизнь с сестрой врага. Чад на минуту задумался, но потом продолжил: – Хорошо, что появился вариант получше. – Что? О чём ты? – не понял Джаред. – Этот Розенбаум действительно очень умный, – продолжил Чад. – Он знал, что так будет. Он мне так сразу и сказал, что вы не захотите бросить этого Эклза, даже перед страхом смерти. Что вы ни за что не посмотрите на меня... – Что?! Ты говорил с Розенбаумом? – Да, он заглянул два дня назад, когда вы выпили слишком много вина и были в отключке. Вы угадали, это он устроил нам побег... У Падалеки всё похолодело внутри от страшного предчувствия. Он ни на минуту не сомневался, что пожар и суматоха во дворце дело рук первого советника, уж слишком всё удачно сложилось для них, а в стечение благоприятных обстоятельств Джаред давно не верил. Но теперь в этом всём оказался замешан Чад, единственный человек, кому Падалеки доверял, в ком был по-настоящему уверен. Правду говорят, что никому нельзя верить, когда же он выучит это урок... – И? Что дальше по плану? – спросил он, ожидая ответа, который уже и так знал. – Я должен убить вас. Где-то в дали от Красной крепости, чтобы все подумали, что вы сбежали и пропали. Джаред ведь чувствовал, что всё это неспроста. Ублюдок Розенбаум опять обставил его. Сначала этот, наверняка подстроенный, разговор с Джеффри, который толкнул Джареда на необдуманные поступки, а теперь это. От глаз советника, конечно же, не укрылось, какие чувства испытывает Чад к своему господину, и он очень удачно сыграл на его ревности и обиде. – Видят боги, я пытался помочь вам. Я пытался переубедить вас, бросить всё, начать новую жизнь со мной... Но вы сделали свой выбор, – словно оправдывался перед ним Чад. – Что он пообещал тебе взамен на мою смерть? – спросил Падалеки. – Советник обещал мне титул и земли, – ответил Чад и отвел глаза, наверное, предательство давалось ему нелегко. – Так вот сколько стоит твоя любовь? Да, Чад, не думал, что ты такая дешёвка... – А что мне предложили вы?! – взвился парень. – Жизнь в качестве слуги?! Ещё и с сестрой человека, которого я ненавижу?! Или вечно шататься за вами и, если посчастливится и нас не убьют, наблюдать за вашим счастьем с этим ублюдком?! – Ты мог просто уйти и начать новую жизнь. Проверь мне, Розенбаум предаст тебя, – грустно сказал Падалеки. – Ему не нужны свидетели. Вот увидишь, он убьёт тебя, как только узнает, что ты выполнил свою часть сделки. Прошу, не делай того, о чём будешь потом жалеть. Я понимаю, ты ошибся, отчасти в этом и моя вина, но пока ещё не поздно, прошу тебя, остановись... Чад на минуту задумался, было видно, что он колебался, но смена эмоций на его лице от неуверенности к гневу, не предвещала ничего хорошего, и Падалеки решил, пока не поздно, воспользоваться ситуацией и резко спрыгнул с коня, вильнув в сторону. Чад запоздало спустил курок и спрыгнул следом. Джаред бросился на него, пытаясь обезоружить и у них завязалась драка. Джаред, всё-таки, смог выбить из рук противника оружие, и они сцепились, пытаясь одолеть друг друга в рукопашную. Узкий выступ не давал возможности для особых маневров, и, спустя пару минут, Чад вдруг перевалился через каменный выступ и покатился кубарем по склону, утягивая за собой Джареда. Острые камни больно ранили тело, пока Джаред летел с обрыва вниз. Падалеки тщетно пытался ухватиться за эти камни или траву, но сильный удар в голову прекратил эти попытки. Перед глазами всё почернело, и он провалился в темноту. В себя он пришёл от того, что почувствовал, как оказался в ледяной воде. Он упал в горную реку, которая шумела на дне обрыва. Холодная вода ужалила тело тысячей иголок, вернула помутневшее от удара сознание, залила рот и нос. Часть попала в лёгкие, и Джаред зашёлся кашлем и инстинктивно стал грести руками и ногами. Левое плечо прострелило болью, и он заметил, как вода возле него окрашивается в красное. Течение относило Падалеки всё дальше на глубину к бурлящим порогам. Силы покидали его, сознание снова начало ускользать. Мощное течение подхватило почти безвольное тело и опять утащило его под воду. Второй раз Джаред вынырнул только через долгих пару минут. Ему повезло, что русло реки сворачивало в сторону, а сильное течение протащило его и подбросило почти до самого берега, и он из последних сил вцепился и вскарабкался на мокрые камни, а потом опять потерял сознание. * * * Джаред очнулся на поляне посреди леса. Тёплые лучи солнца согревали его лицо, а нежный ветерок ласкал волосы. Вокруг была блаженная тишина, которую время от времени нарушало щебетание птиц. Джаред давно не чувствовал такого умиротворения, тело окутывала приятная нега, а на душе, впервые за много дней, было спокойно. Падалеки открыл глаза и увидел рядом Дженсена, тот сидел к нему спиной и смотрел куда-то вдаль. Джаред улыбнулся, поднял руку и дотронулся до спины парня, нежно поглаживая его между лопаток. Это была та самая поляна на берегу горной реки, где они впервые отдались страсти. Теперь Падалеки узнал это место, но как он оказался здесь, он совсем не помнил, но это было неважно. Главное, Дженсен был рядом. Тот отреагировал на прикосновение и медленно повернулся, и Джаред замер от ужаса. На него смотрело изуродованное лицо с пустыми глазницами на месте глаз. Эклз открыл рот и из него потекла густая алая кровь, зелёная листва и трава вмиг почернели, а деревья охватило пламя. И тут Падалеки закричал, крик постепенно перешёл в кашель, и Джаред распахнул глаза, содрогаясь от спазмов и выплёвывая воду. Когда он смог нормально дышать, а липкое чувство страха от кошмара немного прошло, то почувствовал, как опять возвращается боль. Нещадно ныло плечо, в такт биению сердца пульсировали рёбра, наверное, падение всё же не прошло для него бесследно. Джаред попытался сесть, но тут же вскрикнул от новой неистерпимой вспышки боли. Он чувствовал свою слабость, хотелось опять отключиться, но разум не давал этого сделать. Где-то рядом мог быть Чад, всё ещё желающий его смерти. Всё-таки это правда: от любви до ненависти всего один шаг, как и от верности до предательства. Он посмотрел наверх на вершину обрыва, слишком высоко, ему не удастся вскарабкаться наверх, где остались лошади, тем более в таком состоянии. Джаред, сцепив зубы, из последних сил приподнялся, и, шипя от боли, медленно поковылял в сторону небольшого грота, что виднелся вдали. Он понимал, что ему нужно отдохнуть, вправить выбитое плечо и восстановить силы, чтобы поправиться и... Что делать дальше, он не знал.