Сын врага

Боль волнами окутывала ослабшее тело. Джаред тяжело открыл глаза, понимая, что снова потерял сознание. Он аккуратно поднялся и выбрался из своего убежища. Плечо нещадно ныло и к этой боли прибавилась ещё одна: пульсирующая, в боку. Осмотрев себя, Падалеки увидел рваную рану на левой стороне живота, которую не заметил сначала. «Так вот откуда была кровь», – подумал он. То ли тело привыкло к боли, то ли организм немного отдохнул, пребывая в беспамятстве, но у парня появилось немного сил, чтобы двинуться в путь. Он катастрофически опаздывал. Солнце уже было на западе, а, значит, войско Эклза уже давно выдвинулось в путь. Джаред не знал куда идти, но постарался вспомнить, с какой стороны горы он видел лагерь северян и двинулся вдоль течения речки. Он постоянно оглядывался, боясь увидеть Чада. В обычном бою он был ему не страшен, всё же боевая подготовка у королевского сына была лучше, чем у обычного охранника Ветреной крепости, и, если бы Чад не утащил его за собой в пропасть, Джаред легко бы его победил. Но теперь он был ослаблен ранением, выбитое плечо так и не удалось вправить, и левая рука опухла и не слушалась, так что, для того чтобы победить его сейчас, не требовалось особых усилий. Пройдя около мили, Падалеки понял, что его опасения по поводу Чада были напрасны. Джаред увидел на берегу бездыханное тело своего бывшего слуги. По неестественно вывернутой шее Чада, он понял, что падение не прошло для него так удачно, как для Падалеки. Парень свернул шею, и бурное течение речки вынесло его тело на берег. Джаред, тяжело вздохнув, опустил рукой веки застывших голубых глаз Чада и, наклонившись, поцеловал его в лоб. Несмотря на то, что случилось, он чувствовал свою вину: не надо было ему привозить парня с собой. Он был глупым мальчишкой, которому Розенбаум задурил голову. Оставлять тело Чада здесь не хотелось, но у Падалеки не было ни сил, ни времени, чтобы похоронить его. Единственное, что он смог сделать, это оттащить тело слуги к выступу обрыва и спрятать его там, может быть, хоть так звери и птицы не сразу найдут труп. Солнце уже почти село, и Джаред, с болью в сердце, осознал, что опоздал. Дженсен с войском, скорее всего, уже приблизился к стенам Красной крепости, а он понятия не имеет, где находится. Пройдя ещё полмили, Падалеки окончательно выбился из сил: боль в плече стала почти невыносимой, а рваная рана, кажется, воспалилась. Джаред чувствовал, что его знобит. Он наклонился к воде и несмотря на её болотный привкус утолил жажду. Из-за боли и жара есть совсем не хотелось, но Джаред понимал, что ему просто необходимо найти какую-то пищу, иначе он ослабнет окончательно. Пройдя уже в темноте ещё полмили, парень с облегчением выдохнул. Боги, если они и были, похоже, смилостивились над ним. В свете луны стало заметно, что обрыв постепенно сходил на нет, и, пройдя ещё немного, Джаред сумел кое-как вскарабкаться наверх. На это ушли последние силы, и парень, упав на сухую траву, устало прикрыл глаза. На краю мутного от боли и жара сознания скреблась мысль, что уже всё кончено, он опоздал, Дженсен, скорее всего, уже мёртв и ему тоже надо сдаться, лечь и умереть. Отчаяние захватило его полностью, и Джаред отпустил себя, позволяя себе провалиться в темноту. * * * Было тепло и уютно, и совсем не хотелось просыпаться, но раздраженные голоса рядом не давали оставаться в сладком забвении. – ...не похож он на королевского сына. На нём доспехи обычного стражника, – говорил спокойный незнакомый голос. – Как ты вообще наткнулся на него? – Я же уже говорил, что отправился на охоту в лес, потому что не мог сидеть в лагере, а находиться в городе мне ещё тяжелее. И я уверен, что это он. Такую дылду трудно не запомнить, – раздражённо ответил слабо знакомый голос. – Кажется, он пришёл в себя, – первый голос приблизился, и Джаред открыл тяжёлые веки. Сфокусировав взгляд, он увидел склонившегося над ним невысокого лысого мужчину лет тридцати с добрыми, немного безумными глазами. Следом в поле зрения появился ещё один мужчина, в котором, присмотревшись, Падалеки узнал сира Кристина Кейна – главнокомандующего войском Эклза. Джаред не понимал, что происходит, где он, как здесь оказался. Единственное, что он понял, это то, что чувствует он себя лучше, плечо уже почти не болело, и он мог шевелить рукой. – Где?.. Где Джен... – прохрипел он сухими губами, и лысый мужчина, тут же, поднес к его рту какой-то напиток. Падалеки жадно начал пить какое-то варево с гадким запахом, но, на удивление, приятным вкусом, и через некоторое время почувствовал как тепло стало растекаться по телу. Мужчина уложил его обратно на подушку и ласково сказал: – Отдыхайте, принц Падалеки. Вы ещё очень слабы. – Где я? – В безопасности... – услышал он, чувствуя, как веки наливаются тяжестью. * * * Следующий раз он проснулся бодрым и полным сил. Джаред сел и огляделся. Он находился в походном шатре, в которых ночевали солдаты во время облавы. Сложив воедино тусклые воспоминания, Падалеки понял, что он, скорее всего, в одном из шатров войска Эклза. Но как он здесь оказался? Что произошло? – Дженсен... – встревоженно вспомнил он и тут же метнулся к выходу, но путь на свободу ему преградил уже знакомый невысокий лысый мужчина. – Не думаю, что это хорошая идея принц Падалеки, – спокойно сказал он. – Не все в нашем войске будут так благосклонны к вам, как сир Кристиан. – Что случилось? Где Дженсен? Мне надо увидеть вашего короля, – ничего не понимая, попытался всё же выйти наружу Джаред. – Боюсь, это невозможно... Сильная рука собеседника, не смотря на щуплость мужчины, уверенно остановила его. – Его нет. А показываться тебе опасно. Не для этого, малыш, я боролся две недели за твою жизнь, чтобы позволить тебе её так безрассудно загубить. – Что? Две недели?! Я что две недели был не в себе... Что с Дженсеном? Как это его нет?! Пусти меня!.. О, боги, он опоздал... Всё напрасно... Зачем его спасли? Почему не дали погибнуть там в лесу, на краю обрыва. Падалеки, не слушая больше возражений мужчины, рвался вперёд, но подол шатра отодвинулся и внутрь зашёл Кристиан Кейн. – Спокойно, парень, – ровным строгим тоном произнёс он, преграждая вход и всем видом показывая, что не собирается выпускать Джареда. – Я полагаю, ты хочешь услышать, что случилось? И я тоже хотел бы понять, почему нашёл, якобы отравленного, брата короля в лесу, в дали от столицы. Думаю, нам есть что рассказать друг другу. – Что? – Джаред всё больше ничего не понимал. – Отравленного? О чём ты? Кейн шагнул вглубь шатра, утягивая за собой Падалеки. Он старался держать лицо, но Джаред видел, как какой-то груз давит на его плечи. Кристиан никак не мог заставить себя посмотреть парню в глаза. – Скажу сразу, мне жаль, что так произошло... – тяжело выдохнул он. – Садись, я расскажу тебе всё, что знаю. Джаред растеряно кивнул и по указанию Кейна присел на лежанку, на которой до этого спал. Крис минуту поколебавшись тоже присел рядом, положил руку Падалеки на плечо и заговорил. – Дженсен не понравился мне с первого взгляда. Слишком молод, наивен, одним словом, сопляк, никогда не державший меча в руке. Насколько я знаю на севере Дасалии, как и у нас на родине, мальчишки учатся обходиться с оружием с раннего возраста, и я не мог понять как лорд Эклз допустил, что его сын был таким несчастьем. Я презирал его за всё, но больше всего ненавидел за то, что ему досталось то, на что я не имел права, на что не смел надеяться, но о чём тайно мечтал. Мы с Алоной выросли вместе и полюбили друг друга, хотя и понимали, что у нас нет будущего. А теперь я ещё и должен был отдать её какому-то сопляку. Перед свадьбой она долго рыдала на моём плече, но я ничего не мог сделать, ведь воспротивиться воле жрицы Рут означало для нас смерть. Единственное на что я мог надеяться, что этот мальчишка, хотя бы, не будет жесток с моей возлюбленной. Как же я был удивлён, когда на следующий день Алона сказала мне, что парень даже не притронулся к ней. Он сказал, что знает, что её сердце занято, увидел наши взгляды, и всё понял. Он сохранил нашу тайну. Тогда я впервые почувствовал к нему немного уважения вперемешку с недоверием. Зачем ему было делать такое для нас? Я ведь был для него никем. Я был уверен, что просто так, по доброте душевной, ничего не делается. Я долго ждал от него подвоха. Что он захочет, как-то воспользоваться ситуацией. Но время шло, я осторожно старался узнать о нём как можно больше. Он оказался умным, добрым, даже по-детски наивным, как будто бы не прожил всю жизнь в этом жестоком мире. А главное он никак не пытался воспользоваться моей уязвимостью. Когда старого лорда сразила стрела, я думал, что война закончится. Ни за что не мог поверить, что этот мальчишка сможет удержать власть и управлять армией и, тем более, добиться победы. Но он смог. Он сделал так, что люди пошли за ним не из-за страха, а потому, что поверили ему, захотели изменить свою жизнь. Не буду кривить душой: из него плохой стратег и тактик. В этом ему помог я. Но это только потому, что тоже поверил в него. Он стал мне другом, которого у меня никогда не было. Дженсен никогда не рассказывал о своём прошлом, хотя я и догадывался, что ему было нелегко с таким тираном отцом. Он всё держал в себе, все свои печали и сомнения, такой уж он человек. Только в двух словах, словно стесняясь своей слабости, рассказал мне о своей матери, побеге от отца, сестре, но он никогда не заикался об отношениях с тобой. Наверное, боялся, что я его не пойму. У нас на родине такое, как ты знаешь, неприемлемо. Я поймал его, когда он возвращался от тебя в ту ночь после переговоров. Но он так и не признался мне, зачем ходил к тебе. Просто сказал, пытался договориться и закончить войну. И если всё получится, то я смогу остаться с Алоной на Севере и больше не скрывать наши отношения. Что больше не надо будет бояться Рут... Кристиан на минуту замолчал, тяжело вздыхая. – Он говорил, что потом всё объяснит, я не люблю секретов, всё это настораживало меня, я привык везде искать подвох. А потом мы прибыли к Красной крепости. И тут ему устроили ловушку. Посол от короля сказал, что Его величество принимает наши условия. Нас с Дженсеном пригласили в город, покорно открыв врата. А потом, когда мы зашли в тронный зал, Дженсена захватили в плен. Я бросился защищать его, но меня остановила Рут. Жрица объявила мне и моим воинам, что сир Эклз предал нас, нашу веру и Западного короля. Что я служу в первую очередь ей, и чтобы я не забывал, что её слово должно быть для меня законом. Я всю жизнь служил приказам жрецов. Меня с детства учили беспрекословно подчиняться им. Я был растерян... А она, подогревая мои сомнения, начала свой рассказ, она сказала, что Эклз хотел захватить с нашей помощью Дасалию, а потом избавиться от нас силами королевского войска. Рут посеяла в моём сердце зёрна недоверия. Поверь мне, она умеет убеждать. Сказала, что Дженсен только притворялся моим другом, а на самом деле рассказал ей о моих отношениях с принцессой, что он специально позволил нам быть вместе, чтобы получить моё доверие. А после победы собирался избавиться от меня. Она говорила, что я для него никто и что у него не дрогнет рука убить меня, раз он отравил даже своего любовника, после того как использовал его. Тут вмешался советник короля, этот сир Розенбаум. Он рассказал нам, как в ту ночь, когда ты был в Волчьем логове, Эклз наведался к тебе и уговаривал убить короля, а когда ты не согласился споил тебя каким-то медленно действующим ядом, от которого ты, приехав в столицу, через несколько дней скончался. Каюсь, но я усомнился в Дженсене, за что теперь не знаю, смогу ли я простить себя когда-нибудь. Я знал, что он немного разбирается в травах, он сам говорил, что мать научила его, так что такое было вполне возможно... В тот момент я вспомнил его скрытность, странное поведение, как он не хотел рассказывать, что делал у тебя ночью, почему так просто отказался от Алоны. Я поверил, что он мог поступить так подло, за что буду корить себя до конца жизни. Теперь, вспоминая, как он на меня смотрел, когда я опускал свой меч и приклонял колено перед твоим братом, я не могу простить себя, за то, что предал его. Сколько боли было в его глазах... Вернувшись вечером в наш лагерь, я не мог уснуть, сомнения терзали меня, и на следующий день, едва дождавшись рассвета, я, оседлав коня, решил проветрить голову и поохотиться в близлежащих лесах. Как же я удивился, когда наткнулся на еле живого тебя. Принца, бесчестно отравленного Эклзом, которого оплакивала вся столица. Не могу сказать, что выглядел ты здоровым, но, по крайней мере, причиною этому был не яд, а ранения. Тогда я понял, что здесь что-то не так. Я тайно притащил тебя к нашему целителю. У Эрика золотые руки, и он знает такие травы, что вмиг исцеляют. Но ты был так плох, что ему понадобилось две недели. За это время я много думал. А потом случайно услышал пьяный треп солдат, они осуждали лорда Эклза, говорили о его мерзкой связи с мужчинами, и что уже за это его надо сжечь. И всё стало на свои места: все тайны и недомолвки Дженсена. Он боялся открыться мне, думал, я буду презирать его за это. К тому же, ты был жив и как уверял Эрик, не было никаких признаков того, что тебя опоили ядом. Зато по ранениям было легко догадаться, что от тебя просто хотели избавиться. Я понял, что совершил ошибку, что позволил себя обмануть. Но было слишком поздно. Дженсен уже был заточён, а Рут праздновала победу. Кейн опять замолчал и виновато посмотрел на Падалеки. Дажаред пару минут не мог выйти из оцепенения, а, когда полностью осознал произошедшее, бросился на Кейна. Как он ещё может дышать после того, что сделал, после того как предал, обрёк на смерть человека, который доверял ему? – Ублюдок! Ненавижу тебя! Ты его предал! Предал! Убийца! Его кровь и на твоих руках. Тебе никогда не будет прощения... – обессиленно кричал Джаред, чувствуя, как боль сжимает сердце. Кейн терпеливо отбил его слабые руки, зажал рот, боясь, что кто-то может услышать истерику принца, и, тряхнув Падалеки, прошептал: – Да успокойся ты! Я сам виню себя за это. Каждый день совесть съедает меня. Но, нет, ещё не поздно. Успокойся и помоги всё исправить. Дженсен ещё жив. Слышишь, он жив! Его казнь перенесли. Рут говорила, что его принесут в жертву Богу Пламени в честь подписания договора между Дасалией и Западным королевством. Но пока его подписание откладывается из-за траура, который объявил король в связи с твоей гибелью. Так что у нас есть время. Словно камень свалился с плеч Джареда. Ещё не поздно, надо продолжать бороться, сделать всё возможное, чтобы спасти Дженсена. Но вместе с этим в груди противно заныло. Теперь, когда он знал, что Эклз жив, до него дошел смысл и других слов Кристиана. Как же удобно Джеффри воспользовался якобы его смертью. Интересно, это Розенбаум предложил? Несмотря ни на что, Джаред ещё надеялся, что в Джеффе осталось хоть что-то человеческое, но теперь последние крупицы надежды растаяли. У него больше не было брата. Тот человек, который сидел сейчас на троне, был чудовищем, в котором не осталось ничего от Джеффри. Жажда власти давно убила в нём всё хорошее, превратив его в кровожадное животное, которое ничем не брезгует ради достижения своей цели. – Ты можешь попасть в замок и провести меня в качестве одного из своих солдат? – после того, как рассказал Кейну всё, что с ним произошло, спросил Джаред. – Я хорошо знаю крепость, и все выходы из неё. Мы можем попробовать спасти Дженсена. Однажды я уже помог ему сбежать, – Падалеки поморщился. – Правда тогда нам помог ублюдок Розенбаум, но теперь у нас есть время, чтобы хорошо обдумать план. Да и никто не ждёт подвоха. Надо рискнуть. Кейн отрицательно помахал головой: – Меня никто не ждёт в замке. Это вызовет подозрения. К тому же, даже если нам и удастся проникнуть в крепость, вряд ли получится освободить Дженсена из темницы. Его очень хорошо охраняют... Да и не думаю, что он будет в состоянии бежать. Его решили пока не убивать, но это не значит, что его не подвергали пыткам при допросе. Джареда передёрнуло, он невольно вспомнил в каком виде обнаружил Эклза в темнице в прошлый раз, и сердце пропустило удар. – Тем более надо как можно скорее спасать его! Он может не выдержать! – Успокойся. В спешке можно наделать глупостей, и так ты ему не поможешь. Ты уже сделал не одну ошибку, когда спешил сломя голову спасать его. На это раз надо действовать обдуманно, чтобы не разделить с Эклзом костёр. К тому же, не думаю, что король позволит замучить пленника до суда и публичной казни. Слишком он зол на него. Джаред немного убавил свой пыл. Кристиан был прав. Второго шанса у них могло и не быть. Но от мысли, что, возможно, прямо сейчас Дженсен корчится на дыбе, заныло сердце. – Хорошо, раз ты такой великий стратег, надеюсь у тебя есть план? – спросил он. – С удовольствием выслушаю его. Только учти, медлить нельзя. – Есть, – спокойно ответил Кейн. – У меня было время всё хорошенько обдумать. Мы не будем спасать Дженсена из темницы. Джаред в шоке от услышанного открыл рот, чтобы возмутиться, но Крис оборвал его властным взмахом руки и продолжил: – Мы сделаем лучше. Мне надоело жить в страхе и постоянном подчинении. Но и прятаться всю жизнь, как крыса, я не хочу. Я подумал, если у меня нет возможности изменить что-то в своей стране, может стоить попробовать здесь. Дженс всегда мечтал о лучшем для народа. Думаешь, он согласится просто покинуть Дасалию и отправиться в бега, зная, что его народ уничтожает жестокий тиран. Я уже молчу о судьбе его сестры... Джаред задумался, действительно, о Маккензи он как-то забыл. Но всему своё время. Сейчас надо было спасать от смерти Дженсена. – И что ты думаешь, он лучше умрёт, чем оставит свой народ? Брось, Кейн, об этом подумаем потом. – Я не говорю оставлять Дженсена на смерть. Просто предлагаю воспользоваться возможностью и разоблачить наконец-то ублюдка советника и сбросить с трона тирана. Я говорил сегодня с верными мне воинами. Их немного, но они готовы помочь нам. Многие воины не хотят возвращаться в Западное королевство, где все живут в постоянном страхе. Они увидели на примере Эклза, что народ может просто любить своего правителя и идти за него на смерть не из-за страха. Они захотят остаться здесь и никогда не возвращаться на родину, где процветает кровожадная религия. – Для тебя всё так просто, – хмыкнул Джаред. – Непросто, – помотал головой Кристиан, – для многих это очень сложный шаг. И я не уверен, что нам всё удастся. Но я не хочу больше жить в страхе. Настало время подумать не только о себе, а и о других. Знаешь, как разозлится король, когда пленник сбежит? И я готов поспорить, что всю свою злость он выплеснет на северян. Поверь, Дженсен ни за что бы не согласился спасать свою жизнь такой ценой. Падалеки опять задумался. Он вспомнил намерения брата два года назад убить каждого пятого мужчину на Севере и понял, что теперь ему ничего не помешает это сделать. Крис был прав. Они должны были попробовать всё изменить. Но всё же сомнения не давали ему покоя. – Ты уверен, что твоё войско не предаст? – Большинство из воинов верны мне. Если бы Дженсен раньше рассказал мне о своих планах, мы бы придумали что-то лучше вашего плана. Возможно, я бы ещё тогда смог бы убедить их отказаться от веры в бога Пламени и перейти на сторону Северного короля. А теперь, когда Эклз в руках в твоего брата, открыто действовать нельзя, иначе тот сразу перережет ему глотку. Жаль, что Джен не доверился мне раньше... Но как мы уже заметили Дженсен не особый стратег. Он не разбирается в тонкостях политических интриг и заговоров. Странно, что он вообще додумался просить тебя о помощи... – Да, – грустно хмыкнул Джаред. И подумал, что это была чистая правда. Из его любовника был плохой тактик. Тонкости ведения политических игр были для него чужды, ведь он никогда не стремился править и быть королём. Без помощи Кейна ему никогда бы не удалось победить в войне, ведь несмотря на то, что Эклз и возмужал за последние два года, воин из него был никакой. Единственное, что не мог понять Джаред, почему Дженсен, на самом деле, не попросил помощи у Кейна, ведь сам же говорил, что считает его братом? Хотя это можно было объяснить тем, что Дженсен не хотел втягивать во всё это Кристиана и, тем более, просить его о предательстве. А, возможно, слишком сильно верил в то, что в Джеффри осталось что-то человеческое, и он тоже захочет прекратить никому не нужную войну. В конечном счёте Эклз ошибся. Тем не менее, сейчас Кейн сам принял решение помочь, и Падалеки решил довериться ему, как более опытному воину и командиру. Ведь другого выбора у него, всё равно, не было. – Так каков твой план? – спросил он, и по тому, как немного замялся Крис, понял, что он ему не понравится. – Король Западных земель не будет присутствовать при подписании договоренностей. Как я уже говорил, всё решают жрецы, и эта миссия сейчас полностью возложена на Рут. Но он в знак своего почтения отправил в подарок королю Падалеки много бочек изысканного вина. Все знают, что наши вина лучшие в мире. Так вот, вино прибудет как раз перед пиром, и наш Эрик немного поколдует над ним, подмешав в него особое зелье. Оно парализует тело, но при этом оставляет чистый разум. Так мы сможем открыть всем лордам Дасалии правду. Все думают, что ты погиб от яда, который тебе подмешал Дженсен. Так покажем им, что король и его советник заврался. В тебе течёт кровь династии Падалеки, думаю, ты будешь лучшим правителем, чем твой брат. – Отлично, – обрадовался Падалеки, хоть трон его не особо интересовал, но вывести Розенбаума на чистую воду, он хотел не меньше, чем спасти Дженсена, но увидев, как Кейн потупил взгляд, понял, что тот что-то не договаривает. – Что ещё я должен знать? – Во-первых, ты должен понять, что переворот подразумевает под собой смену власти, и не всегда при этом поверженный правитель остаётся в живых. – Я не буду проливать кровь брата, – поняв, на что намекает Кейн, процедил Джаред. – Как бы там не было и каким бы чудовищем он не стал, я не возьму грех на душу. Я отправлю его в заточение. Эм... Думаю, Ветреная крепость вполне подойдёт, – закончил он, без тени злорадства. – А вот Розенбаум другое дело. Я сам перережу ему горло. Кейн только покачал головой и, тяжело вздохнув, продолжил: – Кстати об этом, это зелье начинает действовать не сразу. В том и ценность, что его действие медленное, не сразу заметное, тело перестаёт слушаться постепенно и это можно списать на действие вина. Нам придётся ждать почти весь пир и... Кристиан замолчал. – И?.. – не выдержал паузу Джаред. – Я должен быть уверен, что ты сможешь держать себя в руках и не выдашь нас раньше времени. Я вижу, как ты зол на брата и его советника, но не хочу рисковать своей жизнью и жизнью своих людей, если ты не сдержишься. Как я уже сказал, я возьму с собой на празднование только несколько верных мне человек. Если мы выдадим себя до того, как зелье подействует, то обречём себя на верную смерть. – Не бойся, – успокоил его Джаред. – Обещаю тебе, что бы не случилось, я не буду ничего делать, пока не дождусь твоего сигнала. На этом они и сошлись. До дня подписания договора оставалось меньше недели и за это время надо было тщательно проработать план и решить все вопросы. Джареду, скрепя сердцем, оставалось лишь молить богов и надеяться, что за это время Дженсену не причинят вреда. Тогда он ещё не знал, какое испытание его ждёт и как тяжело будет сохранить данное Кейну обещание.