Vulpecula

      Действовать было решено через три дня, за которые будут улажены последние штрихи. Данзо собирался встречаться с Яхико только через неделю.       Первый день Наруто, Сакура и Какаши провели за изучением всей горы документов, которые Итачи вёл с почти невыносимой педантичностью. С этим порой были большие проблемы, потому что стоило на его столе что-то переставить на миллиметр, как он сразу оказывался за спиной, тяжело вздыхал, хрустел суставами пальцев, пытаясь сдержаться, но после неизменно возвращал предмет на его законное место.       Когда боль в костях становилась совсем невыносимой, он присаживался и немного отдыхал, а потом снова принимался за дело, отказываясь от любых таблеток. Рин сказала, что пил он только снотворное по вечерам, потому что однажды не спал шесть суток и с тех пор испытывал сильные проблемы с засыпанием. Да и постоянная боль ему не способствовала. А на работе это сказывалось совершенно неплодотворно.       Все также получили повязки, отличающиеся от тех, которые были у каждой страны. При этом получили не по одной, а по целому пакету, чтобы раздавать тем, кто к ним присоединится. Какаши много разговаривал с разными людьми, которые то и дело приходили и уходили. Точнее, он в основном задавал короткие вопросы и слушал. Говорить все еще было очень тяжело. Сакура кроме прочего проводила время с Рин, которая рассказывала об основных травмах, которые случаются в сражениях, и о том, как их лечить. Тогда же она сказала и то, что совершенно противоречило словам Цунаде: «Обреченным помогать нельзя.» Сакура тогда вдруг стала совсем подавленной. Рин попросила ее подойти и мягко поцеловала в лоб.       — Это страшно. Тебя ждет много горестей. Обито тоже считали обреченным, но я его вытащила и спасла. Но когда таких людей будет много, ты должна помогать в первую очередь тем, кто ранен тяжело, но имеет шансы. И… Ты медик, ты не должна принимать чью-то сторону. Будет очень много запутавшихся и перепуганных людей. Делай все, что в твоих силах, а с остальным пусть они сами разбираются.       А потом она тихо охнула и затем улыбнулась, прикладывая руку Сакуры к своему животу. Под ладонью чувствовалось движение, и у Сакуры захватило дух. Она всегда была свободных взглядов, полностью уважала нежелание леди Цунаде иметь детей и лично ругалась с теми, кто спрашивал, почему она так и не родила себе кого-нибудь, а возится с чужими детьми, подразумевая в том числе и Харуно. Но самой Сакуре хотелось в свое время дать начало новой жизни. И это была одна из причин, по которой она и не думала о том, чтобы свернуть назад и уйти в тень. Если начнется война, то все последующие поколения будут обречены. Им придется разбираться с проблемами намного больше, чем те, которые не удалось предотвратить им. Да и честно ли будет по отношению к собственным детям рожать их в таких условиях, заведомо обрекая на полную страдания и лишений жизнь?       Наруто все утро потратил на составление речи, а следующую часть дня на изучение всех новых странных слов, которые в нее добавили после редактирования. При каждом замечании или тяжелом вздохе кого-то из "наставников", который символизировал сдерживаемые оскорбления умственных способностей Наруто или же внутренний крик, Узумаки вспоминал Саске. Тот никогда не сдерживался и, тем не менее, всегда мог подобрать нужные слова, чтобы объяснить Наруто какое-нибудь сложное понятие. И он ведь понимал, запоминал и даже пару раз продемонстрировал свои знания и сейчас, давая обучающим его надежду, что еще не все потеряно. И все же мысли о Саске совсем не помогали, а только отвлекали. Казалось бы, все было хорошо, и тут бам-бац, такая незадача. И только одна мысль тешила Наруто. Он представлял, как Саске придет на его могилу, могилу молодого героя, и пожалеет о том, что так быстро ушел в тот день, еще и гадостей наговорил. Расстраивали только две вещи. Первая состояла в том, что он все равно этого не увидит, потому что будет мертв. Вторая вытекала из первой. Умирать как-то не хотелось. И все же избавиться от этого наваждения, пропитанного юношеским максимализмом, было тяжело.       На второй день они покинули деревню, уже даже не особенно думая о конспирации. Что? Мы похожи на тайный отряд Конохи? Ну и замечательно, мы он и есть, а вам стоит подумать над своей квалификацией, раз вы нас впустили. Наруто перешел на новую стадию переосмысления произошедшего несколько дней назад и в который раз думал попросить у кого-нибудь телефон, раздобыть номер пресловутого Орочимару и позвонить Саске, но потом останавливал себя. Сейчас ему нужно было сосредоточиться на другом, да и он все еще был зол на выходку Саске, хотя другой частью себя прекрасно ее понимал. Но так хотелось, чтобы Саске увидел, что он тоже не такой уж и глупый, что он смог придумать план, который все одобрили и которому он будет следовать. Который, возможно, изменит отношение жителей Конохи к нему. А еще хотелось рассказать о своих планах стать Хокаге. Но Саске ведь наверняка просто посмеется, хотя, Наруто точно знал, в глубине души будет гордиться им, а однажды и поддержит. Вот уж правду сказала Рин ему с Сакурой, полюбить Учиху легко, а вот любить их порой невыносимо. После этого она добавила, что совсем не причисляет себя к таким героиням и героям, потому что в Обито от истинного Учиха разве что цвет глаз да волос. Он, конечно, обиделся сначала, но потом принял столь очевидную истину.

***

      — Наруто! — громко вскрикнула Сакура, но было уже поздно. До Конохи оставался всего километр, когда одно неосторожное движение выдало их, и все трое были окружены.       — Где Учиха?!       С ними не особенно церемонились. Солдат в маске ударил Наруто в живот, от чего тот закашлялся и наклонился.       — Мы не знаем. Он сбежал. Первее понял, что я просто использовал их, избил меня и сбежал. А эти придурки так и не догадались, — Какаши дал обоим смачные подзатыльники, а солдаты вдруг стали по стойке.       — Какаши-сан, вы были объявлены дезертиром! Вас приказано брать сразу живым или мертвым.       Какаши усмехнулся и пожал плечами. Гай об этом не сообщал, но он и не мог знать, слишком закрытая информация.       — Давайте пока обойдемся «живым», я поговорю с тем, кто дал это указание и там уже будет видно.       Их ждали разные наказания. Сакура была просто возвращена Цунаде под предлогом того, что глупая девчонка вреда не принесет. Она сразу же передала наставнице все, что знала, и они начали тайное переоборудование больницы под военный госпиталь. Сюда редко кто наведывался, очевидно мало чего понимая в устройстве медицинских организаций и не испытывая никакого желания встречаться с грубой Цунаде, которая обязательно вас сопроводит, если вы пришли с целью иной, нежели получение лечения. И счастливый случай, если лечение не понадобится и после этого опрометчивого поступка. Какаши сбежал в тот же момент, когда они оказались в деревне, заболтав низших по рангу коллег. Захватив с собой Ируку и Гая, он направился туда же, где сейчас обитали его псы. К счастью их так никто и не нашел, и они были крайне рады видеть своего хозяина.       Для Наруто же была уготована особенная участь. Публичные порки применялись крайне редко. Точнее, они существовали крайне короткий промежуток времени. От того момента как Тобирама, Второй Хокаге, их назначил и до того, как Хаширама, Хокаге Первый, вернулся из долгосрочного отпуска и расплакался, увидев наказание нерадивого ученика во дворе школы. А ведь это он еще наказания за более суровые проступки не видел.       — Нельзя же так, Тобирама, — совсем расстроенным голосом произнес тогда Первый.       — Я тут решаю, что можно, а что нет.       — Ну, Мадара предлагал ввести то же самое. Может, вы и правы.       Этого сравнения было достаточно, чтобы Тобирама великодушно согласился пощадить хрупкое сердце брата, в это время победно улыбающегося у него за спиной. Чтобы победить, не нужно быть сильным, стоит лишь быть внимательным к слабостям противника.       Так вот, после этого они проводились только в Корне Анбу, личном тайном отряде Данзо, пока Третий совсем не сдал позиции. Тогда их снова стали время от времени проводить публично. Наруто доставалось дважды. Назначили ему порку и в этот раз. Данзо получал от этого почти физическое наслаждение, слишком уж сильно Наруто был похож на своего отца, которого до сих пор вспоминали лишь добрыми словами. Унизить Минато. Публично. Пусть и через его сына. В это мгновение Данзо даже отпустил сожаления о том, что не убил мальчишку.       — Надеюсь, ты смотришь, — протянул он уже на следующий день, когда Наруто выводили на небольшой постамент почти в центре Конохи. Возле него останавливались зеваки и те, до кого дошли слухи о том, что собирались проводить на площади. Наруто покорно поднялся, жалобно посмотрел на крепкого парня в маске с розгами в руке и вдруг снял со лба повязку, заменяя ее другой, полученной несколько дней назад. Металл со звоном ударился о сцену, а «палач» был сбит с ног сворой собак. Какаши едва поспел за ними и отдал команду никого не пускать на постамент. И они действительно были намерены вгрызться в каждого, кто даже задумывался о том, чтобы подойти к ним.       — Если мы умрем прямо сейчас, — громко начал Наруто, смотря прямо в глаза стоящему в толпе Данзо. Еще неделю назад он и не подозревал о его существовании, но сейчас по искаженному от ярости лицу сразу понял, кто ему нужен. И знал бы он, как сейчас походил на своего отца, который постоянно осаживал голодного до власти Данзо. Это и было планом Наруто. Он знал, что те, кто вынудили его жить в социальном изгнании, не устоят от возможности поглумиться над ним еще сильнее. — Если мы умрем сейчас, если вы считаете, что можете и дальше безнаказанно убивать оппозицию, не вызвав при этом гнев тех, кто начинает понимать, вы очень ошибаетесь. Наша смерть ничего не изменит, нас уже достаточно много…       Действительно, некоторые люди в толпе, человек шесть, тоже повязали новые протекторы после этих слов.       — Но наша смерть усилит ту жажду справедливости, которую вы так долго и методично давили в людях.       Люди, помогавшие Наруто с речью, потрудились на славу. Впрочем, Наруто, из-за сильного выброса адреналина слабо понимающий, что происходит, постарался ничуть не меньше.       В толпе возникло непонимание, к ним постепенно стекались солдаты Корня, пробираясь неприлично близко к тем, кто сменил повязки. Казалось, одной отмашки было бы достаточно, чтобы всем протестующим сломали шеи. Толпа росла и возмущалась. В Наруто летели оскорбления, но он был слишком воодушевлен тем, что сейчас делает, чтобы замечать их.       И теперь он обратился не лично к Данзо, а к толпе, настроенной крайне скептически к глупому пареньку, который всегда доставлял так много проблем. Отовсюду послышались смешки, но довольно неуверенные. Какаши ведь пользовался уважением, а тоже стоял там.       — Люди жаждут власти. Кто-то издевается над беспомощными животными, кто-то донимает сирот, кто-то властвует над подчиненными. А кому-то этого мало, кто-то хочет получить еще больше власти. И сделать мир еще более жестоким, чем он есть сейчас, думая, что они одни понимают устройство мира, что они единственные, кто достойны вершить судьбы. Неужели от наследия Четвертого, от наследия моего отца ничего не осталось, и вы позволите тьме…       — Малыш, ты только что назвал себя сыном Четвертого? — раздалось из толпы. Данзо спешил ее покинуть, чтобы продумать план и понять, что происходит. Осознать, где он просчитался.       А в это время шутки стали обиднее, а смех громче.       — Все знают, что он погиб, придурок.       — Тупица!       — Как ты, монстр, смеешь вообще упоминать его?       И вдруг один пожилой мужчина попросил разрешения подняться к Наруто. Он дождался, пока толпа немного утихнет и начал так громко, насколько ему могли позволить голосовые связки. Он рассказал о том, что в то время служил в полиции и занимался этим делом. И когда они исследовали место преступления, трупа младенца не было, а в доме Третьего Хокаге он точно слышал детский плач, очень тихий, из самых дальних комнат, но слышал.       — Я видел Минато очень близко, — он вздохнул, погружаясь в воспоминания о прошлом, — этот мальчик. У него его глаза, его волосы и, поверьте, его сердце. Я наблюдал за ним долгое время. И я хочу его выслушать. Я ему верю.       На импровизированную сцену запрыгнули два парня. Точнее, один запрыгнул очень ловко, а потом помог забраться и второму, весьма упитанному мальчику.       — Мы учились вместе с Наруто. Он, может, действительно странный и местами глупый, но он не монстр. Он всегда откликался на просьбы о помощи, он искренне старался найти друзей. Что бы он ни собирался сказать, мы должны его выслушать.       Шикамару подошел к Наруто и положил руку ему на плечо, внимательно смотря ему в глаза.       — Не знаю, кто придумал этот план, но он отстойный.       — Спасибо, Шикамару, — слова Наруто звучали искренне.       К защитникам примкнуло еще несколько человек, некоторые продолжали возмущаться, но большинство же приняли нейтральную позицию и ждали, что будет дальше.       И тогда Наруто рассказал о том, что собирались совершить Акацки ценой огромного количества невинных душ. Откровение стало неожиданностью даже для Данзо, до которого донесли его суть. Его… Обманули?! Невозможно. Когда же о зреющей революции сообщили Третьему, он впервые за много лет умиротворенно улыбнулся и сказал не предпринимать ровно ничего, только принести ему его плащ. Он тоже хотел сделать заявление.       Многие продолжали сомневаться, но кто-то брал новые повязки. Материальных доказательств не было, но подозрения и несостыковки давно сидели в сердцах людей. И теперь все унижения чести, все лишения и весь обман вдруг нашли место, где они могут выйти, но у некоторых они выливались в отчаяние, а у кого-то в ярость.       — Жителей всех стран не устраивает происходящие. Мы должны использовать то, что сейчас происходит не для того, чтобы посеять в мире еще больше ненависти! Избавьтесь от нее, потому что тогда мы никогда не победим, даже если сможем справиться с этой проблемой! Мы не должны забывать о Воле Огня, Огня в наших сердцах, который должен не сжигать, а светить и греть. Мы объединяемся. Каждый на своей территории, но душами мы все вместе. И если кому-то нужна будет помощь, мы будем им помогать, как будут помогать и нам. Я бы не хотел призывать вас брать оружие и рисковать своими жизнями…       — Без этого не обойтись, Наруто, — голос Какаши уже окреп, и он тоже мог разговаривать с толпой. — Но если есть те, кто согласен перейти на нашу сторону без лишней крови, мы будем рады видеть вас в наших рядах.       И потом происходило еще много всего, но Наруто этого уже не помнил, а Саске узнал, что Узумаки стал лицом революции в стране Огня и даже был упомянут Гаарой только четыре дня спустя, когда Орочимару вернулся едва ли не в трауре и сообщил, что Наруто в Конохе в больнице в крайне тяжелом состоянии.       Это была их первая короткая беседа со времени возвращения Саске к Орочимару, так как он его пассивно-агрессивно игнорировал и делал вид, что презирал за то, что тот, мало того, что участвовал во всех этих бесчеловечных экспериментах, так еще и скрыл от Саске не только их факт, но и свою связь с Учиха в принципе. А тем более связь с Итачи. За все два года ни разу не обмолвился об этом, а лишь кидал обглоданные кости вместо подсказок. И все же жизнь у Орочимару открывала слишком много возможностей для развития, чтобы так просто уходить и от него. В конце концов, он был лишь частью системы.       Сначала Саске, конечно, сказал, что ему все равно, но после пропажи аппетита, нервной рвоты и резкого снижения способности хоть секунду усидеть на месте, которая сменялась периодами часового наблюдения за одной единственной точкой на стене, Саске пришлось признать, что ему не все равно на этого придурка. И он сейчас же должен поехать и хорошенько ему двинуть, чтобы тот скончался быстрее. Последнее было официальной версией, которую он озвучил Орочимару, перед тем как вытащить на улицу старый велосипед и помчаться на нем в знакомом направлении.       Орочимару тогда улыбнулся, а потом вдруг резко развернулся и вернулся к варке соуса, который уже начал пригорать.

***

      На улицах Конохи было очень пусто и грязно. То тут, то там подросшие дети и пожилые люди убирали мусор и стирали похабные, но философские надписи. Где-то на стенах можно было увидеть побледневшие следы крови, но их было немного. Саске поймал за плечо какого-то парнишку и спросил, где все и что тут произошло.       — Ты чего, с луны свалился, придурок? Все ушли на войну.       — Ага, — Саске потер переносицу. Видимо, о событиях стоило расспросить Орочимару.       — Собирались устроить мирный протест, — произнесла женщина за его спиной, — но Данзо и его приспешники начали просто перебивать людей. Человек двадцать погибло, после чего их поймали, всех или почти всех, они же скрывали истинное количество людей. Хотели публично казнить, но Наруто буквально выполз, чтобы их закрыть собой. Теперь сидят по камерам. Новый Хокаге будет решать, что делать. Сейчас все ушли в крупные города.       Саске обернулся и увидел женщину в полицейской форме.       — А что с Третьим. И почему Наруто выполз?       — Сложил полномочия, а Наруто сейчас не может нормально ходить, потому что…       Дослушивать ее, однако, Саске не стал. Возможно и зря. Велосипед он оставил еще на въезде, так что сейчас побежал в сторону больницы на своих двоих. Попавшаяся в приемной Сакура рассказала, как найти нужную палату, но больше ничего так и не успела произнести. Саске был уже там. Лицо Наруто выглядело вполне здоровым, только на лбу был большой крест из пластырей. Остальное тело было скрыто одеялом.       Саске подвинул стул, сел на него и склонился к Наруто, прижимаясь своим лбом к его.       — Прости, что бросил тебя в такой момент. Прости, прости, прости. Ты меня никогда не бросал, а я, я поступил вот так.       За всю жизнь Наруто очень редко слышал, чтобы Саске произносил это слово, а сейчас он не просто его произнес, а даже повторил. Наруто напрягся все телом, но глаза пока так и не открыл, только один приоткрыл совсем слегка. Он давно понял, что если притворяться спящим, то Сакура не будет делать никакие уколы, поэтому и закрывал глаза каждый раз, когда кто-то приближался к его палате.       А сейчас он совершенно не понимал, что происходит.       — Пожалуйста, скажи хоть что-то.       — Ты наконец-то нормально пахнешь.       — Что?       — От тебя разит за километр и не этими твоими травами.       Саске отпрянул, смотря на Наруто. Взгляд его был непонимающий, но брови уже медленно стремились создать раздраженную гримасу.       — Так ты не умираешь?       Наруто сначала протянул что-то вроде долгого «э-э-э», а потом рассмеялся.       — Да нет, пока не собираюсь. Я когда речь толкал, упал с этой деревянной штуки, даттебайо. Головой ударился и ногу сломал, — Наруто убрал одеяло, демонстрируя гипс до колена, — тут кормят и компания есть, новости поступают, так что я не стал возвращаться домой. Еще по вечерам я помогаю Сакуре готовить лекарства, хоть какая-то от меня польза, — и вдруг его осенило. — Так ты думал, что я умираю и сразу пришел!       Наруто вытянул губки, пытаясь так продемонстрировать умиление.       Саске был вымотан морально, у него болела задница после веломарафона, а во рту все еще был привкус мошек, которых он нахватал в поездке. Так что не потребовалось много времени, чтобы он скинул обувь, сел на Наруто и, вытащив из-под него подушку, начал его душить с выражением дикого удовольствия на лице. И какого же было удивление Саске, когда он понял, что его не пытаются спихнуть, а нагло облапывают. Одна рука на груди, а другая…       — Узумаки! Если ты не уберешь оттуда руку, я не уберу подушку.       Расставив приоритеты, Наруто понял, что воздух ему сейчас важнее и и поднял руку до поясницы. Его лицо было свободно.       — Я теперь Узумаки-Намикадзе. Сменил фамилию. Хочешь тоже?       — Что?       — Сменить фамилию.       — На какую?       — Узумаки-Намикадзе?       — Я подумаю об этом лет через десять, когда твой ментальный возраст наконец-то достигнет совершеннолетия.       Саске собирался встать, но Наруто ему не позволил, притягивая к себе. Поцелуйчик в носик. Поцелуйчик в щечку. Поцелуйчик в губки. Именно такими словами Наруто и сопровождал каждое свое действие. Саске пытался выбраться, но это не так уж и просто, когда в плену тебя держит Наруто, а выбираться ты на самом деле и не хочешь.       — Я же при смерти, Саске-е-е. Я не хочу умирать девственником.       — Так ты до сих пор девственник? — удивленно спросил Саске.       — А ты будто бы нет.       — А может и нет.       — Врешь?       — Вру.       И они наконец-то поцеловали по-настоящему, касаясь языков друг друга. Саске оперся руками по обе стороны от головы Наруто, а Наруто гладил затылок Саске, вспоминая, какой это дало эффект в прошлый раз. Саске действительно с большой охотой поставлялся под чужие пальцы, двигаясь головой так, чтобы Наруто касался особенно чувствительных мест. Его собственная рука в этот момент уже гладила торс и грудь Наруто. Тонкая ткань больничной ночнушки была слабой преградой, но все же была, так что Саске подлез под нее.       — Саске, твой локоть…       — Знаю.       — Но у меня сейчас и правда встанет.       — Знаю.       — И тебе придется с этим что-то сделать.       — Я знаю, Наруто, заткнись.       Саске начал опускаться ниже, но, почувствовав гипс, остановился. Он и забыл, а сломать его не хотелось, поэтому Саске приподнялся и попросил Наруто раздвинуть ноги, а тот вдруг начал колебаться в совершенно неуместном смущении.       — А вдруг зайдет кто-то… И вообще.       Палаты действительно не закрывались, но Саске понадобилась всего минута, чтобы придумать из стула своеобразный замок и вернуться на место, усаживаясь уже между раздвинутых ног залившегося краской Наруто. Пусть весь мир хоть сгорит, это подождет, отступать сейчас он не собирался.       — Что, смелый пока до дела не доходит? — ехидно спросил Саске. Он и сам немного переживал, но решил, что если доверится ощущениям, то не облажается. В конце концов, он во всем был очень способным. Наруто же действительно банально растерялся и струсил. Не так часто к тебе в палату врывается Саске Учиха и решает посягнуть на твою девственность. Но он быстро сообразил, что если упустит такой момент, то действительно будет самым большим глупцом на свете.       Саске задрал ночнушку Наруто до самой шеи и начал покрывать поцелуями его грудь. Казалось бы, он доставлял удовольствие другому, но прикосновение к загорелой коже возбуждало и его самого.       Ментально их тянуло друг друга так сильно, что было просто глупо так долго отрицать и физическое притяжение.       Расслабившись под поцелуями, Наруто не успел предотвратить момент, когда ему поставили засос под левой грудью. Шанса возмутиться ему тоже не дали. Саске лизнул и сразу же мягко засосал сосок, от чего с губ Наруто сорвался шумный выдох. Стонать было нельзя, но так хотелось. Хотелось дать Саске понять, как ему хорошо. Но Саске и так понимал. Понимал, по тому как Наруто подавался ему навстречу и прогибался, желая получить больше. По тому, как начал твердеть и увеличиваться его член. Саске оставил шесть поцелуев на животе и несколько на боках, после чего сразу спустился ниже и коснулся губами бедер. Три раза с одной стороны, три раза с другой. Ему вдруг захотелось укусить мягкую плоть, оторвать кусочек получше, это было почти животное желание, но Саске сдержался. Не сегодня.       Заправив волосы за уши, он поцеловал выпирающие подвздошные косточки, а потом посмотрел на Наруто. Такой искренности, проявляющейся физически, между ними не было даже в драках. И Наруто увидел в глазах Саске такую нежность, что сердце болезненно сжалось. Это длилось всего секунды три, но в эти секунды Наруто показалось, что он почувствовал, как прекратили свое существование несколько галактик. Они не произнесли признание и в этот раз, но оба прекрасно его почувствовали.       — Говори, если я буду делать что-то не так.       Саске взял в руку член Наруто и несколько раз провел по нему языком, после обхватывая губами головку и легко ее посасывая. Он почувствовал, как во рту собралась слюна. Часть ее оказалась на подбородке, и Саске обязательно был выругал себя за неаккуратность, если бы не был полностью поглощен процессом. Он вслушивался в вздохи и сдавленные стоны Наруто, тем самым определяя, стоит ли ему продолжать делать тоже самое или изменить тактику. Ему нравилось облизывать яички и замечать, как Наруто сжимает простыню пальцами, которые сейчас казались особенно сексуальными. Нравилось быстро двигать головой и чувствовать пальцами, как напрягается его пресс, очерчивать контур кубиков. Откуда они вообще там взялись с такой любовью к рамену? Нравилось, когда светлые кудрявые волосы касались кончика носа. Нравилось Саске и это глупое собственническое чувство от осознания того, что он единственный, кто смог узнать Наруто, этого оболтуса, настолько близко.       А Наруто было просто хорошо. Хорошо с человеком, который его признал и принял, будучи при этом единственным, кто действительно мог его понять.       — Я… не могу. Тут где-то было полотенце.       Наруто вслепую пытался нащупать полотенце на тумбочке, а Саске лишь усмехнулся и начал быстро двигать смоченной слюной ладонью по набухшему члену, положив головку на язык. Саске не был из тех, кто останавливается на финишной прямой.       — Подож…       Но больше сдерживаться он не смог. Саске ощутил как горячая струя попала ему в горло и сглотнул скорее рефлекторно, а Наруто застонал так громко, что сразу покраснел и закрыл рот рукой. Даже Саске раскраснелся, слизывая остатки спермы, но скорее от возбуждения. А потом он подался вперед, но Наруто в самый последний момент успел приложить ладонь к чужому лицу.       — Нет. Никаких поцелуев.       — А как же cognosce te ipsum? — глухо проговорил Саске в чужую ладонь, чувствуя себя немного обделенным.       — Понятия не имею, что это значит, но целовать свои яйца я не намерен.       — Это вообще-то мои губы.       Аргумент был настолько железным, что Наруто даже растерялся на несколько секунд, которыми Саске и воспользовался, чтобы поцеловать Наруто в уголок губ.       — Ладно, я пойду. Мне нужно… Разобраться кое с чем.       Саске слез с Наруто. После всего, он совершенно не считал себя достойным просить Узумаки о подобной услуге.       Кое-что контурировалось даже под свободными штанами и Наруто изогнул бровь, опуская больничную ночнушку и садясь на кровати. Он все еще не отошёл от оргазма, но отпускать Саске не собирался. Это было просто абсурдно.       — Подойди сюда.       Делая всё, Наруто смотрел прямо в глаза Саске, пока тот не начал запрокидывать голову и кусать мизинец от ловких движений скользкой от массажного масла, оставленного медсестрой, руки. Действия Наруто были незатейливые, но уверенные и чуткие к просьбам едва стоящего на ногах Саске быть быстрее или медленнее. Под конец голос его стал таким низким, что он почти прохрипел «где там полотенце». И Наруто, не останавливаясь, положил полотенце сверху.       Саске буквально упал ему на бедро, тяжело дыша.