Insanity

Красивый особняк, окружённый высоким забором, стоял в тихом, престижном районе Сеула. Всё вокруг дышало спокойствием — до тех пор, пока из дома Кимов не донеслись оглушительные крики, вперемешку с матом, нарушив привычную идиллию. Старый садовник, державший в руках свежую газету, вздрогнул, выронил её и пробормотал под нос: — Опять мальчишки ссорятся... Ну сколько можно! Вроде взрослые, а ведут себя как дети. Бедная госпожа Ким... Бедный господин… Он хотел было ещё поразмышлять о проблемах богатых, но очередной словесный взрыв из дома Кимов заставил его в спешке удалиться — подальше от греха и возможных летающих предметов. В это время внутри особняка, в своей комнате, Джин яростно пытался вытащить одеяло из рук упрямого Намджуна, чтобы наконец выгнать его из комнаты. Когда ему это удалось — облегчения он не почувствовал. Совсем наоборот. Потому что рядом с его младшим братом свернувшись калачиком лежал Хосок. Его друг. И оба — голые. А по всей простыне — брызги. Нет, не воды. Не вина. Ёбаной спермы, чёрт побери. У Джина в голове не укладывалось, как такое вообще могло произойти. Хосок — да, у него случайный секс был как прогулка в парк. Но Джун?.. Джин-то думал, что младший брат — романтик с большой буквы. В его голове всегда крутилась идеальная картина: Джун долго выбирает костюм на свидание, нервно цветы подбирает, проверяя значения — а вдруг к расставанию? Потом ведёт одноклассницу в кино, провожает домой, ничего лишнего. И только спустя полгода — может быть — займётся с ней любовью. Но никогда в его мыслях не было сценария, где Джун трахает Хосока. В его же кровати. Сейчас он стоял с одеялом в руках и в шоке пялился на брата. Джун в ответ — с точно таким же лицом. Оба молчали, не зная, что сказать. И тут тишину нарушил тот, от кого меньше всего ждали: — Бля, Джун, верни одеяло. Холодно. Сначала вытрахал из меня душу, чуть рёбра не сломал, а теперь хочешь, чтоб я ещё и заболел? — Я тебя сейчас так "согрею", — заорал Джин, — что ты больше никогда не захочешь трахаться с моим братом, ублюдок! И только тут Хосок осознал масштаб трагедии. Он же знал, что нельзя оставаться. Даже говорил себе после секса: "Было охуенно, но не спи. Не спи. Уходи!" Но, как всегда, всё пошло по одному месту. Он лихорадочно пытался придумать хоть какой-то план. Да, тупой, но всё же. Главное — съебаться. Но вы спросите, как Хосок может бросить Джуна в такой ситуации? Вот так и может, потому что Джин брату ничего не сделает, а вот Хосока похоронит живьём, предварительно сломав ему все конечности. И не в простом и красивом гробике с бархатной обивкой, а скорее в старой картонной коробке от холодильников, которую легко можно найти в любом спальном районе Сеула. А для Хосока - это худшая смерть. Он лихорадочно пытался придумать хоть какой-то план. Да, тупой, но всё же. Главное — съебаться. Потому что брату Джина он может и нужен, но самому Хосоку грозит физическое уничтожение. И не гробиком с бархатной обивкой, а старой картонной коробкой из-под холодильника. План готов. И Хосок, в чём мать родила, сорвался с места и помчался к лестнице. Джин, опешив, успел только отметить, как быстро удаляется его голая задница. Осознание пришло позже. — ЧЕРТ! УБЕГАЕТ! — взревел Джин и кинулся за ним. Но было поздно. Хосок уже сидел в своей машине, где (о, милость небес) ключи остались в зажигании. Не раздумывая, он завёл мотор, вырулил со двора под трёхэтажный мат Джина, и исчез за воротами. Джин остался стоять на пороге, взбешённый как никогда. Один виновник его ярости умчался, но второй всё ещё находился в пределах досягаемости. И это его радовало. Он не собирался убивать брата — нет. Но устроить ему персональный ад — почему бы и нет? Пока он поднимался обратно по лестнице, в голове роились сотни сценариев мести. Один хуже другого. Унизить, пристыдить, лишить сна и покоя — он всё продумает до мелочей. А главное — он имеет право. Только он. Это его брат. Это его друг. Это его так жестоко предали. И всё же, среди всех этих бушующих эмоций, одна мысль не оставляла Джина в покое: "МОЙ БРАТ ТРАХАЛ ХОСОКА." Простая, но разрушительная. Она сносила все привычные установки и представления о брате. "Раз уж он не такой невинный, как я думал, " — мрачно усмехнулся Джин, — " значит и наказание должно быть... соответствующее." С этой мыслью, с лёгкой, но зловещей улыбкой, он схватился за ручку двери в свою комнату, где всё ещё находился Джун. Ему предстоит заплатить. И шоу только начинается.