Insanity

Серый, густой дым тяжёлым одеялом опускался на танцпол, заполняя клуб "Burning Sun". Но Сокджина сейчас не интересовали ни танцующие тела, ни запах алкоголя, ни смех и стоны, доносившиеся со всех сторон. Всё, что волновало его — это один-единственный образ, который не выходил у него из головы уже несколько дней. Он не знал, где сейчас Джун. Он в целом не видел его с тех пор как...поцеловал его. Может, в баре? Может, в чужой постели? А может, просто исчез в клубном неоне словно дымка травки, которую все в чёртовом городе курят, забыв про него? Всё казалось возможным. "Burning Sun" принадлежал его другу, Мин Юнги. Тот, кто когда-то варил рамён в маленькой лапшичной, сегодня управлял элитным заведением, где закон — всего лишь слово. Всё можно купить: молчание, тело, исчезновение. Деньги, власть и правильные связи сделали Юнги практически неуязвимым. Но, несмотря на холодность, он оставался другом — верным, прямолинейным и чертовски терпеливым к выходкам Джина. — Ты ещё долго будешь рассматривать обои? — хрипловато вырвал его из мыслей голос Юнги. — Ты уже на молекулы их рахобрал. Может, вернёшься в реальность и уделишь мне немного внимания? — Прости. Сегодня я не в себе. — Серьёзно? Сегодня? А вчера и позавчера ты был в себе? — с иронией фыркнул Юнги. — Что ты от меня хочешь?! — вспыхнул Джин, едва не разбив бокал, сильно его сжимая. — Я хочу, чтобы ты снова стал похож на человеком. А не на зомби, который с трудом себя сдерживает, чтобы не сожрать мозги проходящих людей. Или, скорее, одного конкретного человека. — Заткнись. Не произноси его имя вслух. Не сейчас. — Сжав кулаки до боли, Джин опустил голову, будто мог этим выкинуть Джуна из своей головы. — Что, Джун теперь тот, чьё имя нельзя называть? Воландеморт в твоей маленькой драме? — Я пытаюсь забыть. Мне нужно, чтобы ты тоже перестал напоминать о нём. Юнги, до этого сидевший расслабленно, резко встал. Его глаза сузились, голос стал ледяным: — Ты — идиот или прикидываешся? Ты трахался с Чонгуком несколько дней подряд, переспал ещё минимум с десятью людьми, убегал от всех и вся, а теперь надеешься, что всё забудется, если мы все притворимся, что Джуна и твоей маньки по отнощению к нему не существует? Ты окончательно ебанулся? Он выхватил бокал из руки Джина и с силой метнул в стену. Хруст стекла перекрыл музыку внизу. — Ты с ума сошёл?! Я не допил! — взвизгнул Джин и тут же в страхе схватился за бутылку Macallan 1926. Но Юнги так же долго не думая, схватился за ту же бутылку, но только чуть ниже. — А я тебе сейчас по голове этой бутылкой дам, если не встанешь, не сядешь в машину и не поедешь к нему. Или вынесу тебя сам. Ногами вперёд. — Х-хорошо... Я... пойду. Прости. Просто алкоголь. Я... не понимал, что говорил. — Хороший мальчик, а теперь спустись наконец-то вниз, а не корми меня своими обещаниями и извинениями. Я не дурак. Я поеду с тобой и посмей только что-то выкинуть по дороге или в доме. Я тебе все кости переломаю, и не посмотрю, что ты мой лучший друг, потому что я заебался смотреть на твои пиздастрадания, королева драмы. Спускались они молча, пока не дошли до барной стойки, где Кихён, лучший из барменов Юнги, решив исправить эту гнетущее молчание между боссом и его лучшим другом, вдруг задал вопрос: - Решили отдохнуть где-то ещё? Наверное, распланировали всё до самого утра. - Закрой рот, Кихён, и работай. А то больно много ты говоришь в последнее время, а выручка всё та же. - грубо заткнул его Юнги. - Простите, босс, ляпнул не подумав. Хорошего вам вечера. - и поклонился настолько низко, что любой бы кто оказался рядом с бедным Кихёном, услышал бы хруст его позвоночника, который нещадно его мучил из-за нагрузки в клубе. - И тебе не хворать. - сказал Юнги, выходя из клуба под руку держа Джина, который судорожно пытался придумать как от него отделаться, но как назло, ничего в голову не приходило. -Сел. Два раза не повторяю, потому что на второй раз сломаю тебе ноги и как раскладушку засуну в машину. А Джину не надо повторять дважды, когда Юнги такой бешенный, что его даже им же обожаемый Тэ не сможет остановить, хотя у него это всегда искусно получается. И это всегда поражало Джина, что какой-то милый и плюшевый Ким Тэхён сможет крутить сильным и свирепым Мин Юнги. Околдовал его, не иначе или это всё сила любви? --- Через полчаса машина въехала во двор семейного особняка Ким. Родителей, как всегда, не было — только Джун. Джину было наплевать на родителей, но вот брат… брат — это другое. Осталось лишь понять: это "другое" — о любви или о боли? — Я подожду здесь. Проверю, поговорили ли вы. Быстро пошёл! — снова напомнил о себе Юнги. — Понял. Всё сделаю. Только не злись... Джин взбежал по лестнице. У двери в комнату брата он остановился, услышав доносящиеся звуки. Стоны? Он застыл, его лицо перекосилось от гнева. "Ты серьёзно?! Я здесь страдаю, а ты ТРАХАЕШЬСЯ?!" Он распахнул дверь. Перед ним — два распластанных на полу парня: Джун и Пак Чимин, валяющиеся в обнимку, то ли пьяные, то ли обдолбанные и с шумом комментирующие порно, идущее на большом экране. — КАКОГО ХРЕНА?! — заорал Джин. — О, Джинни, а ты чего такой злой? Мы тут просто веселимся. А что нельзя? Тебе вот трахаться с кем попало можно, а нам даже посмеяться с порно нельзя? — пьяно хихикнул Джун, снова грохнувшись на Чимина. — Нельзя. Всё. Вечер окончен. — прошипел Джин. Юнги поднялся следом из-за страшного ора Джина, увидев эту картину, присвистнул: — Охуеть. Вот это ты дотрахался до последствий, мой друг. Смотри, что твой брат творит? Доволен? — Да иди ты в задницу со своими нравоучениями! — огрызнулся Джин. — Завези Чимина к Хосоку. Только предупреди его. Хосок не простит, если узнает, что мы сделали из его дома проходной двор. — Ага. Не забуду, но не думаю, что Хосок будет этому рад. - Да мне плевать, что ему не понравится. У него передо мной должок. Он забыл уже, как я его в постели с братом нашёл? Так ещё не поздно напомнить. Я так напомню, что вовек не забудет, гадёныш. - Хорошо только разберись наконец со своим братом и с вашими...с вашей проблемой. - сказал Юнги, давя на Джина - Иди уже, а то к утру к Хосоку не доберёшься, а у тебя там какие-то встречи завтра. Не забыл? - Боже, чуть не забыл. Спасибо, Джини и удачи тебе. - продолжая насмехаться над Джином, попутно уворачиваясь от его ударов и беря пьяного в стельку Чимина на руки. --- Когда Юнги унёс засыпающего Чимина, Джун, шатаясь, подошёл к брату и сжал его за ворот рубашки. — Чего припёрся? Чего тебе надо вообще от меня? Надоели шлюхи, пришёл надо мной поиздеваться? — Замолчи и пошли в ванную. Протрезвей — потом поговорим. — Не хочу. Не могу. А что ты мне дашь за это? — выпятил губки Джун, пьяно подмигивая. — Всё, что угодно, — Джин наклонился к его губам, шепча вкрадчиво, опасно. - ЧТО? - опешив сказал Джун. - Всё. Все разговоры потом. - сказал Джин, запихнув еле стоящего на ногах Джуна в ванную. Через полчаса из ванной вышел уже не совсем пьяный, но более собранный Джун. Он застал Джина, развалившегося на его кровати. — Повторяю свой вопрос. Для чего ты пришёл, Джин? Шляться надоело? — спросил Джун, тяжело дыша. — Я пришёл, чтобы извиниться. Чтобы попросить прощения. Он резко обнял брата. Джун замер, но не оттолкнул его. — Что ты делаешь? — То, что должен был сделать сразу. Когда мы поцеловались. Я струсил. Я убежал, как подонок. А потом ненавидел себя. И если бы не Юнги — я бы продолжал сбегать. Но... я устал. Я ужасный парень и ты это знаешь. Я никогда не ценил своих партнёров, а просто брал то, что мне нужно было, а на чувства мне было плевать. Что на свои, что на чужие. Но не сейчас. Сейчас моё сердце ...блять, что я несу? Моё сердце так сильно радо видеть и слышать тебя, что готово забыть все те дни мучений, на которые я его обрёк......всё это пиздец как сложно объяснить, но мне больно без тебя. Мне настолько хреново, что хоть под машину прыгай. Я всё это веду к тому, что я люблю тебя. И возможно, что любил тебя всегда, просто не осознавал, насколько ты важен и что не хочу тебя с кем-то делить, потому что ты мой и только мой. Если только ты этому позволишь случиться. — Да, — выдохнул Джун. — Да. Ещё триста раз — да. Но знай: я не Чонгук. И я не один из твоих терпеливых бывших. Предашь — кастрирую. — Клянусь, — рассмеялся Джин. — Клянусь быть только с тобой. - Я тебе верю, Джини. - с улыбкой на лицо сказал Джун и чмокнув уже своего законного любимого в нос. - Ох, я умру от такой милоты. Зачем ты меня убиваешь, малыш? - схватившись за сердце начал смеяться Джин. - Хватит паясничать, а лучше бы подумал, что нам делать с родителям. Как им сказать о нас. - задумался Джун, садясь на свою кровать. - А зачем им знать об этом прямо сейчас? Они узнают в своё время, что мой любимый брат - это мой любимый парень. - гордо проговорил Джин. - Я уже твой парень? Не помню, чтобы слышал от тебя такой вопрос и уж тем более не помню, чтобы соглашался на подобное. - упрямо проговорил Джун. - Соглашайся, Джуни, а то зацелую до смерти. - и стал медленно подходить к Джуну на кровати, а тот испугавшись, пытался хоть где-то скрыться от Джина, но видимо не суждено этому сбыться, а суждено просто быть с Джином. Возможно, суждено быть с ним в этой жизни, а возможно и в последующих, но одно они точно знали, теперь их ничто не заставит оставить друг друга.