Insanity

***

В день, когда Юнги и Чимин остались вдвоём в доме Хосока.

***

Тишина в дома Хосока казалась густой, будто окутывающей стены бархатной тканью. Город давно ушёл в ночь, но свет из окна спальни всё ещё мягко разливался по полу. В этом свете Юнги стоял у окна, прислонившись спиной к стене, с сигаретой в руке и тихо наблюдал за Чимином. Тот лежал на диване, полуголый, в одной рубашке, не застёгнутой на груди, в которую он же его и переодел, с влажными волосами, словно после душа, а на деле чем-то их измазал в доме Кимов. Он дразняще водил пальцами по внутренней стороне бедра, после того как проспался или отошёл от прихода, глядя на Юнги с почти невинной дерзостью. — Так ты и не скажешь, зачем ты принёс меня к Хосоку и видимо выгнал его к тебе домой? — голос Чимина был низким, почти мурлыкающим. Юнги не ответил. Он затушил сигарету, встал, подошёл к Чимину и сел напротив него, между его ног. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Без слов. Без улыбок. Только взгляд, от которого всё внутри сжималось и разгоралась дрожь. Пальцы Юнги медленно коснулись шеи Чимина, провели вниз, к груди. Он наклонился, прикасаясь губами к ключице, сначала едва заметно, потом — глубже, влажнее, оставляя за собой следы. Чимин всхлипнул, запрокинул голову, и рубашка упала с его плеч. — Я скучал, — выдохнул Юнги, шепча почти в губы. - И я устал смотреть на тебя со стороны. — Ты никогда этого не говорил, — ответил Чимин, сжимая ткань его футболки в кулаках. — Но всегда показывал. Как маньяк, но всё же показывал. - ухмыльнувшись, сказал Юнги. Поцелуи стали сильнее, движения — увереннее. Юнги поднимал Чимина на руки, зацеловывая, а потом опустил его на твёрдый диван и тут же прижался к нему. Их тела будто давно знали друг друга: обнажённые, горячие, напряжённые. Они сплелись в один порыв, в дыхании, в стоне, в ритме, нарушающем тишину ночи. Юнги был жадным, словно пытался выжечь в Чимине всё, что болело в нём самом. А Чимин принимал это с нежной яростью, с лаской, которой хватило бы на двоих. Они не торопились — это не была спешка. Это было возвращение. Узнавание. Прощение телами. А все вопросы и проблемы...решатся позже.

***

Примерно в это же время, за несколько кварталов, к дому Юнги подъехал Хосок. Он толком не знал, зачем приехал — ведь мог остаться на ночёвку у кого-то другого, но всё же уже было поздно искать кого-то другого, так что выбора не было. Сердце странно стучало. Он вошёл без стука — они все знали коды друг друга, почти как семья. Дом был почти тёмным, только в одной комнате горел свет. Но внимание Хосока привлек не он. На лестнице, прямо под рамой лестничного пролёта, сидел Тэхён. Он был в одной из чёрных футболок Юнги, волосы растрёпаны, в руках — старая картонная коробка. И он плакал. Тихо, без всхлипов, только слёзы медленно катились по щекам. — Тэ… — Хосок в два шага оказался рядом. — Что случилось? — Это... — Тэхён отодвинул коробку. — Я нашёл это под кроватью. Это всё фотографии Чимина… Он хранил их… Чёрт знает сколько времени. Хосок заглянул внутрь. Там были фотографии — целая жизнь в кадрах. Объятия, редкие поцелуи, случайные снимки Чимина как его одного, так и с другими. И что не мало важно, там где он был не один, его партнёры были вырезаны простыми ножницами. Будто бы это всё меняло для Юнги. Всё, что так было дорого Юнги, было здесь. Без прикрас. Настоящее. — Он любит его. Он всегда его любит. — прошептал Тэхён. — И я просто... как замена? — Нет, ты не замена. — Хосок притянул его к себе, обнял крепко. — Может, у него чувства к Чимину, но ты — это ты. Ты особенный. Он конченный раз не видит этого. Тэхён всхлипнул, уткнувшись в его плечо. Он был таким тёплым, таким живым — хрупким и сильным одновременно. Хосок осторожно провёл пальцами по его волосам, затем поднял его подбородок и посмотрел в глаза. — Ты не должен плакать из-за того, кто не выбрал тебя. Но я... я здесь. — Его голос дрожал, но был твёрдым. - Я понимаю тебя....скорее всего меня также использовали как замену. Но мне хочеться верить...всегда верить, что это не так. Но ты не я, ты не замена....ты невероятен в своей уникальности. Тэхён на секунду закрыл глаза, будто решаясь на что-то. А потом, словно больше не мог сдерживаться, потянулся к Хосоку. Их губы встретились в мягком, влажном, прощальном или, может, спасительном поцелуе. Они не думали, не анализировали — просто хотели забыться. Хотели быть услышанными хоть кем-то. Хотели бы единственными, а не чьми-то заменами. Они оказались в комнате Юнги, почти на автомате. Всё было размыто: постель, тени, дыхание. Поцелуи, сперва осторожные, потом отчаянные. Хосок изучал каждую линию тела Тэхёна, тот отвечал с такой нежностью, как будто впервые позволял себе быть уязвимым. Их близость была не о страсти — а о боли и желании быть нужными. Ночь не требовала объяснений. Они просто были. Вместе. Сейчас.