Третий не лишний?

Ханно проснулся от того, что кто-то медленно, но неумолимо стаскивал с него одеяло. Неужели Брайан решился просто взять и вломиться к нему? Мысль об этом одновременно и пугала, и влекла. Ханно было нелегко смириться с тем, что его тело совершенно однозначно реагирует на обаятельного американца. Он все еще считал, что поступает непорядочно, поддаваясь соблазну, и чувствовал себя виноватым. И в то же время — хотел повторения. Потянувшись и приоткрыв глаза, он со смешанным чувством разочарования и облегчения увидел сразу обеих собачек.       — Что? — широко зевнув, Ханно сообразил, что с собаками необходимо гулять. Две пары темных глаз-бусинок жалобно смотрели на него; Пипа ухватилась за край одеяла зубами и вновь потянула, открывая колени Ханно. Должно быть, Брайан заснул слишком крепко и его они не добудились.       — Ладно, крохотульки. Уже иду.       Ханно торопливо умылся и влез в одежду. Брая пока решил не тревожить: постучав и не дождавшись разрешения войти, он осторожно заглянул в его спальню — тот спал сном младенца, раскинувшись на кровати и почти сбросив одеяло. Пижам, похоже, его сосед по дому не признавал…              Утренняя прогулка по парку в одиночестве — это было то, что нужно, чтобы остудить горящие щеки и привести мысли в порядок.        Брайан же, проснувшись, с удивлением не обнаружил дома ни мелкого, ни собак, ни поводков. Похоже, план сработал — Ханно сразу же привязался к «девочкам» и готов самостоятельно о них заботиться. Решив провести неожиданно свалившееся на него свободное время с пользой, Брай пошел в их домашний спортзал. Мышцы до сих пор слегка болели после драки и секса с Ханно, поэтому сегодня занимался Брайан с осторожностью. «Кто бы мог подумать, что Медочек окажется довольно сильным для своих габаритов», размышлял Брай, поднимая гантели на бицепс. Впрочем, он неожиданно поймал себя на мысли, что хоть и называет его «мелким», но совершенно таким не считает. Ханно был невысок, но очень пропорционально сложен. В нем не было ни следа хрупкости или слабости: плечи такие же широкие, как у Макса, крупные сильные руки, резкие черты лица. Он ничем не напоминал мальчика-колокольчика, как часто случается с мужчинами невысокого роста. Инфантильность, миловидность, мальчишеская смазливость обошли его стороной; ничто, ни во внешности, ни в поведении на это не указывало. Что не могло не радовать: Браю не нравились твинки (1), больше он не любил, разве что, преувеличенно женственных и слишком манерных геев. А в Ханно, несмотря на первый взгляд, мягкий терпеливый характер, проглядывала большая внутренняя сила. Размышления прервались тихим шорохом. Брай обернулся и столкнулся взглядом с тем, о ком думал. Ханно улыбнулся чуть виновато, скользнув взглядом по его фигуре — наблюдал, что ли?       — Доброе утро! Я только что из парка, выгулял наших «девочек». Вот, отогреваюсь, перчатки забыл, — Брайан заметил у него в руках чашку, от которой поднимался пар. — А ты тренируешься? Если устал, прогулку и свидание можно отложить.              — Ни за что! Сейчас приму душ и буду как новенький, — заулыбался Брайан.              Заметив, что Ханно разглядывает его исподтишка, он стащил футболку и, преувеличенно громко дыша, протер ей лицо, шею и грудь. Брай с удовлетворением заметил, что Медок не может оторвать от его тела жадного взора. Ханно замялся: мало того, что его разглядывания заметили, так еще и экскурсию не удалось отложить. Прогулка по парку нисколько не помогла разобраться в себе. Поэтому он надеялся отделаться от Брайана и в одиночестве поразмыслить, что теперь делать, но отказывать сейчас было неудобно и выглядело трусостью. В конце концов, он так виноват перед ним.       — Ладно, не буду мешать. И обязательно надень удобную обувь и одежду потеплее. Ханно быстро оделся и они вместе отправились в путь. Он попросил таксиста высадить их недалеко от Александерплатц.       — Включи любой фильм про войну, и увидишь эту площадь, — объяснял он, ведя Брайана за собой. — Почему-то тут очень любили встречаться шпионы. Ну или режиссёры так думают.       — Я знаю ее, уже бывал здесь. Не такого ждешь от центральной площади европейского города, все такое современное, — Брай оглядывал окружающие площадь торговые центры и отели — сплошное стекло и бетон.       — Ее перестраивали после войны, — Ханно заметил, что Брайан зацепился взглядом за телевизионную башню, и с улыбкой сказал:       — Самое высокое сооружение Германии. Моя дочка любит играть с ней в прятки. И весело добавил в ответ на непонимающий взгляд:       — А ты попытайся найти в центре Берлина место, откуда ее не видно. Брай улыбнулся в ответ, припомнив, как сегодня перед выходом вновь подглядел за сборами Ханно. Тот включил громкую связь на мобильном телефоне, и с задумчивым видом стоял перед зеркалом с двумя рубашками. С точки зрения Брайана, они почти не отличались, но сам Ханно, видимо, так не думал. Из телефона, как журчание ручейка, лился звонкий детский голосок, иногда прерываемый покашливанием. А Ханно выглядел очень мирным и счастливым. Таким Брай его видел только рядом с Максом. От площади Ханно направился к Николаи-фиртель (2), кварталу Святого Николая. Широкие улицы сменились узкими, все дома вокруг насчитывали не более четырех-пяти этажей. О том, что на дворе все-таки двадцать первый век, напоминала только виднеющаяся из-за крытых красной черепицей остроугольных крыш телевизионная башня.       — Будто на машине времени перенесся, — Ханно обвёл широким жестом панораму — маленькие дома в старонемецком стиле и небольшая церковь с двумя шпилями, словно пронзающими небо. — Квартал Николая — самое старое поселение на месте Берлина. Раньше тут проходили торговые пути, поэтому люди и поселились. После войны здесь не было ничего, все восстанавливали с нуля и далеко не сразу. И решили вместо современной застройки сделать, как было. Тут много музеев, и просто приятно гулять, тебе наверняка будет, что сфотографировать. Такой островок спокойствия… , — он грустно хмыкнул, подумав, что его собственная спокойная жизнь точно осталась в прошлом.       — А ещё здесь куча кафе и я знаю, где лучший кофе и венские вафли. Брайан сначала немного расстроился — мелкий согласился на свидание с явной неохотой. Но когда они пошли на прогулку, то расслабился и рассказывал все как заправский гид. Брайану только и оставалось успевать мотать головой по сторонам. Его фотоаппарат, не переставая, щелкал. Когда Брай направил объектив на Ханно и сделал пару снимков, тот явно смутился.       — Для моей коллекции. Когда ты так воодушевлен и не хмуришься, то очень красив. Ханно смутился ещё сильнее, услышав это.       — Спасибо за комплимент, — он внимательно посмотрел на Брайана, ожидая подвоха. — Но лучше бы ты предупредил, я не был готов, — и пригладил растрёпанные ветром волосы. Ханно показал ещё несколько особо красивых зданий, статую Георгия Победоносца — одну из визитных карточек квартала, рассказал, что в церкви теперь музей, и что именно можно там увидеть — историю этой части города. Экскурсия и правда была интересной, а Ханно хорошо и эмоционально рассказывал. Брайан с грустью подумал, что так просто гулять с Максом они себе могли позволить крайне редко и то, в основном только во время съемок в Америке. Латте в кафе, которое рекомендовал мелкий, оказался на удивление хорош, и Брай с удовольствием закусил сладким крендельком, который по-тихому купил у уличного продавца. В одном из маленьких магазинчиков он приглядел мелочь, которая, судя по всему, должна понравиться Ханно. Воспользовавшись тем, что тот отвлекся на один из книжных прилавков, Брай купил приятную безделушку. Когда мелкий наконец вернулся, Брайан с аппетитом уплетал очередной крендель, измазавшись сахарной пудрой. Под удивленным взглядом мелкого, Брай с шаловливой улыбкой облизал губы и сказал:       — Виновен, люблю сладкое. И вот. Это тебе. В благодарность за экскурсию. — он достал из кармана джинсов купленную, буквально десять минут назад, кожаную фенечку, которая приглянулась и ему самому (3).       — Ну что ты, не стоило… — впрочем, Ханно впился в плетеный кожаный браслет таким взглядом, что любому стало бы ясно — ещё как стоило. Ему жутко захотелось надеть его прямо сейчас, немедленно. Что Ханно и сделал, немного поколебавшись.       — Можно зайти в церковь сейчас или оставить на потом. Или — ещё по кофе и идём дальше? И смотрим нечто совершенно противоположное? — предложил он. Брай задумчиво разглядывал Ханно. А все не так плохо, пожалуй, он понимает, что именно в Медочке нашел Макс. Возможно, у них у всех есть шанс… особенно у него самого.       — Как пожелает мой личный гид, — ответил он с очаровательной улыбкой. Ханно взял им еще кофе с собой и с воодушевлением потащил Брая дальше. Давно у него не было такого благодарного слушателя. Они шли по набережной Шпрее, Ханно выбрал этот путь из-за красивых видов на реку и проплывающих мимо речных трамвайчиков. На одном из мостов Брайан непременно захотел сделать пару снимков реки, и они задержались, делая фотографии. С удивлением Ханно обнаружил среди множества карманных замков, пристёгнутых к перилам, один с выцарапанными буквами М и Х (4). Обычно, когда замочков становится слишком много, в дело вмешиваются коммунальные службы и удаляют их. А их все еще висит, надо же. Он с еле заметным вздохом провёл по замочку пальцем, и пошёл дальше. От Брайана не укрылся ни жест, ни инициалы на замке. Сердце слегка кольнуло, голова наполнилась сомнениями. «Куда ты влез?!», хотел закричать он самому себе. Они действительно любят друг друга, а ты так, на потрахаться. Впрочем, Брай быстро отогнал их прочь. Если он постарается, то сможет отстаться рядом. Хоть на какое-то время. И поймал себя на мысли, что хочет понравиться Ханно не только ради Макса.       — …и тем временем, мы пришли во Фридрихсхайн, — бодрый голос привел Брайана в чувства. — Ты уже видишь разницу? Граффити в Берлине масса, но тут они вышли на новый уровнень — уровень искусства. Ты только посмотри на это! Истсайдская галерея — остатки стены, почти полтора километра бетона, полностью изрисованные и постоянно меняющиеся. Всякий раз, когда оказываюсь здесь, вижу что-то новое. (5) Фотоаппрат Брайана вновь заработал. Зрелище и правда было сногсшибательное. Он словно заразился воодушевлением Ханно и его любовью к родному городу, снимая кадр за кадром. Ханно он тоже сфотографировал, заставив закатать рукава, чтобы было видно все фенечки, расстегнув куртку и еще больше взлохматив ему волосы. Фото получилось очень удачным. Брайан был доволен, хоть сейчас на обложку модного журнала. Они оставили галерею под открытым небом позади и углубились в квартал. Медок оживлённо жестикулировал, рассказывая.       — Это самая неформальная часть города. Тут самая большая концентрация брошенных зданий — бывшие заводы и фабрики. Анархисты, коммунисты и прочая бунтующая молодежь занимает их самовольно, и устраивает выставки, клубы, тусовки для своих, не согласовав ни с кем. Такой… вечный праздник непослушания, — Ханно улыбнулся, заглядывая в одну из дверей на здании, похожем на брошенный магазин, с витринами во всю стену.       — Похоже, тут сегодня собрались поклонники современных инсталляций, — он пожал плечами, оглядев более чем странные арт-объекты, сделанные из картонных коробок и банок из-под пива. — Не буду врать, что что-то понимаю в этом. Чем дальше, тем больше граффити на стенах и заброшенок; тем ярче волосы, больше пирсинга и татуировок у прохожих. Когда они проходили через маленький блошиный рынок, Ханно объяснил — такое тут можно часто увидеть. Иногда попадаются интересные вещи.       — Но самое интересное начинается ближе к ночи. В девяностые во Фридрихсхайне играли техно на каждом углу. Тут и сейчас много клубов, ставших легендой. Экскурсия все продолжалась, и Брайан стал заметно уставать. Ломота в теле и боль в мышцах не давали покоя. Он все чаще морщился и замедлял шаг. Даже его желудок решил ему подыграть, издав недовольный голодный рев. Чуть смутившись, Брай сказал:       — Похоже, неплохо было бы перекусить. Отдохну заодно. Тело протестует нагрузкам сегодня. Наверно, я все-таки перетренировался.       — Прости, — Ханно обеспокоенно осмотрел Брая, — я увлёкся и не видел ничего вокруг. Такси доставило их к следующему этапу путешествия.       — Это Карл-Маркс-Аллее, — рассказывал Ханно, показывая в окно. — Бывшая образцовая улица Восточного Берлина. Говорят, напоминает Варшаву или Москву — неудивительно, все строили по одним лекалам. И все впритык к Фридрихсхайну, вот такой контраст! Брайан кивал, с интересом обозревая широкий проспект, а по обе стороны- величественные здания в стиле соцреализма. Ханно рассказал немного, насколько грандиозной была стройка, и что первоначально это должна была быть Аллея имени Сталина, — указал на Франкфуртские ворота — две башенки по разные стороны проспекта (6).       — Но, так как это большая серьёзная тема, долго задерживаться на ней я не буду. Тем более, приехали. Ресторан, который Ханно выбрал, «Umspannwerk Ost», располагался в трёхэтажном здании бывшей электростанции. Когда-то тут стояли семь генераторов, обеспечивающих город электричеством. Даже по прошествии времени можно было распознать машинный зал — по высоким шестиметровым потолкам, и надписям-инструкциям на стенах.       — Есть бургеры, паста, есть родная кухня. Но ее не советую, ты столько не натренишь, — Ханно отодвинул Браю стул. — Венский шницель относительно безобиден, но в любом случае, это будет атака калорий, — усевшись, он с ожиданием посмотрел на него. — Готов нарушить режим?       — Я не очень строго придерживаюсь ЗОЖа, а углеводы так просто обожаю, — возразил Брайан. — Если ем лишнее, отрабатываю потом втройне. Но мне очень приятно, что ты так беспокоишься о моей фигуре, — добавил он, понизив голос и заглядывая Ханно в глаза. У мелкого на скулах заиграл румянец, и он поспешно сменил тему:       — Я тебя не очень загонял?       — Нет, все было здорово, ты очень интересный рассказчик. Просто, видимо, перетренировался утром. Иногда я слишком увлекаюсь, — улыбнувшись, Брай вернулся к меню. — Обойдусь привычным стейком и салатом. Ханно чувствовал себя очень польщенным, но виду старался не подавать. После прогулки он был вынужден признать, что Брайан сам по себе, в отрыве от ужасной ситуации с Максом, ну и когда не приебывается, довольно милый. Эти мысли окончательно его запутали. Да ещё браслет этот! Он украдкой глянул на свою руку, лежащую поверх стола. Как же теперь поступить? Они, считай, в одном шаге от того, чтобы подружиться. И не стоит забывать о сексе. Можно пытаться убедить себя в чем угодно, но правда в том, что он был хорош. Ханно было уткнулся в тарелку, но молчать тоже было как-то неловко.       — Я рад, что тебе понравилось. Это место вообще очень интересное. Здание огромное, чего только нет под этой крышей! Например, тут находится театр с очень интересной концепцией: они ставят на сцене лучшие детективы, классику. Можно увидеть приключения Шерлока Холмса или Эркюля Пуаро. По-моему, они даже делают постановки на разных языках, был у них такой проект. В общем, интересно. Ханно был готов болтать о чем угодно, лишь бы отвлечь себя от мысли, что Брайан, похоже, начинает ему нравиться. Брай едва слышал, о чем говорит Медок. Он крепко задумался, чем будет заниматься в Берлине. В Штатах у него были постоянные контракты с Бродвеем и какие-никакие съемки в сериалах, пусть и не повторяющих успеха «Восьмого чувства». Скоро и «Матрица» выйдет. Роль, конечно, там минимальная, но шанс, что его заметят, был отличный. А тут? Немецкого он не знает, соответственно сцена ему закрыта. Разве что в каком-нибудь третьесортном международном театре, где он сейчас и обретался. Брайан тяжело вздохнул. А имеет ли смысл вообще учить язык? Все равно, все кончится тем, что Брайаном пресытятся и попросят на выход. По этой самой причине он никак не мог разобрать свой чемодан, так и хранил вещи в нем, аккуратно сложенными. Чтобы в случае чего сразу же быть готовым отправиться прочь.       — Хотел бы я сходить на спектакль. А еще лучше сыграть. Пока еще смутно представляю, чем смогу заниматься тут. Я бы хотел на сцену снова. В моем театре, конечно, отличные ребята, мы сработались. Но их англоязычный проект будет идти на сцене еще месяц, и все.       — То есть, ты приехал в Берлин, не зная, что будешь делать?! Ханно аж отложил вилку с намотанными на нее спагетти. Не иметь четкого плана — что за нонсенс! Впервые он разозлился на Макса больше, чем на Брайана. Тот выглядел отчаявшимся и несчастным. Получается, Брай просто бросил все, и отправился в другую страну, потому что Макс поманил? Окей, Брайан поступил непорядочно, связавшись с кем-то, уже состоящим в отношениях. Но не Ханно рассуждать о непорядочности, он тоже не апостол морали. Брайан же, в отличии от Макса, ничего ему не обещал. Это Римельт должен был остаться верным…       — Знаешь, Макс что-то мне рассказывал, — Ханно захотелось помочь, и он сосредоточился, восстанавливая в памяти давний разговор. — Его приглашали в один театр, ставили Брехта аж на пяти языках, но у Макса не получилось. В Берлине сейчас ставится некоторое количество многоязычных проектов, давай узнаем, если хочешь. Я бы сходил посмотреть на тебя на сцене, — он ободряюще улыбнулся Брайану. Тот удивился сочувствию, прозвучавшему в голосе Ханно. Но такая забота была приятна.       — Ну в целом, я так и думал мотаться туда-сюда. Возможно, оставаться в Нью-Йорке на театральный сезон и участвовать в европейских англоязычных или испаноязычных фильмах. Но если бы ты помог мне найти сцену тут, то я был бы очень признателен. Перелет Берлин-Нью-Йорк и обратно не из самых легких и быстрых.       — Конечно, я уверен, что мы что-нибудь найдём, — кивнул Медок с улыбкой. Но на душе стало чуть грустно. Брайан все-таки думал о будущем, и явно хотел обосноваться тут надолго. Избавиться от него быстро не получится… во всяком случае, это будет нелегко… А надо ли избавляться? Эта мысль и вызвавшие ее чувства пугали. Закончив ужин и вернувшись домой, Брайан позвал Ханно к себе, посмотреть фотографии. Тот удивленно поднял брови, увидев, что Брай расположился с ноутбуком на кровати. Стоящие на прикроватной тумбочке бокалы и маленькая, в четверть литра, бутылка вина также показались Ханно подозрительными, но он все же осторожно присел рядышком. Пипа и Лулу сразу же устроились у них на коленях. Александерплатц, квартал Николая, Фридрихсхайн… Все фото получились просто замечательные. Хотя, увидеть себя было неожиданно. Брайан не всегда предупреждал, что фотографирует, и теперь на экране компьютера одна за одной мелькали фотографии Ханно: облокотившегося на перила моста и мечтательно смотрящего на реку, с картонным стаканчиком кофе и «усами» из молочной пены, смеющегося какой-то шутке Брая, запрокинув голову…       Брайн просматривал фото и не верил своим глазам. Как он мог считать Медочка некрасивым?! Наверно, все дело в том, что безмятежное спокойствие действительно идет не всем. Классическая правильность черт, конечно, красива при любом выражении, но некоторые лица раскрывают свою красоту только под влиянием чувств и эмоций.       Замечтавшись, он кликнул на следующее фото, и у Ханно вырвался удивленный вздох.              — Упс, не та папка, — Брайан хотел было закрыть окно, но Медок не дал. С экрана им улыбался Макс на фоне Нью-Йорских небоскребов, Макс в любимой китайской забегаловке Брая, c улыбкой неловко держит палочки. Вот Макс в расстегнутой рубашке и в одних трусах развалился на широкой кровати, сложив руки под головой, а рядом с ним лежат собачки Брайана, и много других фото: чуть менее или чуть более интимных. На минуту у Ханно возникла мысль, что он просматривает семейные снимки глубоко женатой четы, настолько гармонично Макс вписался в жизнь Брайана и наоборот.       — Значит, он бывал у тебя в гостях, — помрачнев, Ханно отпил большой глоток. — А потом как ни в чем не бывало, возвращался ко мне и вёл себя так, будто все в порядке… Тема была скользкой. Очень скользкой. Но какой смысл во вранье? Брайан решил рассказать все как есть.       — Да, мы проводили очень много времени вместе, пока снимались в совместных проектах. А во время съемочного перерыва «Sense8», Макс жил у меня. Но это не значит, что ему было легко тебе врать. Я видел, как он разрывался между нами. Не мог ни спать, ни есть. Что бы ты там ни думал, он тебя очень любит.       — Отлично… просто здорово, — совсем убитым голосом отозвался Ханно. — Уселся сразу на двух стульях, — и с тяжёлым вздохом налил себе ещё. Поверх ладони Ханно, гладящей собаку, легла ладонь Брая.       — Мы все виноваты, может кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени. Но сейчас это уже неважно. Мы сейчас здесь, все вместе, а то, что было раньше, не имеет значения. Всем нам пришлось непросто.       — И у тебя нет ощущения, что ты попал в дешевую мыльную оперу с дерьмовым сценарием? Потому что у меня — есть. Это же абсурдная, жуткая, ужасная ситуация! Как я могу быть в чем-то уверен, видя это? — он указал на экран. — Он врал мне, может, и про любовь тоже врал!       — Я во всем этом не разбираюсь. Но Макса я потерять не хочу. Думаю, и ты, тоже. К тому же, мы нравимся друг другу, так что не вижу смысла заниматься самокопанием.       — Но тебя не может не обижать, что я остался.       — Знаешь, что меня обижало? Быть любовником, которого ото всех прячут. А быть партнером, пусть и не единственным, меня устраивает. Конечно, будь на твоем месте какой-нибудь уродец, я бы так не думал. Ханно возвёл глаза к потолку, поражаясь подобному легкомыслию:       — Все равно, эти дни — самые странные в моей жизни. Я понятия не имею, что мне делать, как себя вести, что чувствовать… — он посмотрел на бутылку, — давай добьём ее, что ли?       — Твое здоровье, — Брайан довольно улыбнулся и разлил остатки вина.       В голове слегка шумело. Ханно допил, и оглядел их всех, устроившихся на кровати — Брайана и его спящих любимиц. Пора спать, в своей комнате и одному.              — Ты куда? — тот поспешно вскочил, когда Медок поднялся, держась за тумбочку.       — Слушай, сегодня был отличный день. И если бы я познакомился с тобой не через Макса… или если бы Макса не было… ты бы мне понравился. Наверное… возможно… Но… — Ханно развёл руками, без понятия, как объяснить неразбериху, воцарившуюся в голове.       Брай улыбнулся:              — Иногда лучше следовать не голосу разума, а интуиции.       Он привлек Ханно к себе, легко целуя в губы. Ханно обнял Брайана в ответ, поцеловал, встав на цыпочки. Тот уже стягивал с него рубашку и тянул за собой.              — Брайан, что мы делаем…?       — Ничего такого, чего бы мы оба не хотели.              Поцелуй стал горячее, а температура в комнате будто повысилась на несколько градусов. Жар охватил все тело Брайана, и он щедро делился им с Ханно. Тот постанывал под его ладонями, гладил в ответ. Когда и куда успела пропасть одежда, не заметил ни один. На мгновение Ханно прервался, неуверенно смотря на Брая, но подумал: «А что такого? Мы же хотели привыкнуть друг к другу, вот мы и привыкаем». И уже не противился, когда Брайан подтолкнул его обратно на кровать и лег сверху, целуя, облизывая и кусая все, до чего дотягивался. Ладонь легла на член, крепко сжала, аккуратно оглаживая головку.              — Как ты хочешь? — хриплый шепот на ухо пробрал до костей.        Этот голос будто пробился прямо в сознание, минуя мозг и разбивая все сомнения.       — Я… — Ханно застонал, толкаясь бёдрами вперёд, в ладонь Брая. — Я хочу тебя рассмотреть… можно? Он положил свою руку поверх руки Брайана, с сожалением убрал ее со своего члена, и толкнул его в грудь, укладывая на спину. Ханно уселся на Брайана верхом, разглядывая его тело. Пусть все происходящее было просто отпадно… но и чертовски странно. Ханно, вообще-то, не считал себя ни геем, ни даже би. Он просто любил Макса, а всех остальных, невзирая на пол, не замечал. И вдруг такое… Брайан притягивал взгляд. Им хотелось любоваться, рассмотреть во всех подробностях, прикоснуться к каждому сантиметру манящей кожи… Ханно с улыбкой погладил Брая по щеке, провёл ладонями вдоль шеи и груди. Кожа светлее, чем у него самого, очень гладкая — эпилируется он, что ли? Ещё совсем недавно Ханно обязательно отпустил бы пару обидных замечаний, но не сейчас. Дотронуться до кого-то другого — для Ханно это было нечто невообразимое. Раньше он и подумать не мог, что ему вообще такого захочется. Ханно не стал ломать голову, что вдруг с ним стряслось. Вместо этого он принялся изучать всю эту красоту, которая так внезапно свалилась ему в руки. Поцеловал Брайана в губы, зарываясь пальцами в короткие русые волосы, сполз ниже, проводя языком по шее и груди, поиграл с сосками, с удовольствием отметив, как тот начал ёрзать и постанывать. Сполз ещё ниже, целуя, стискивая, поглаживая рельефный живот и крепкую задницу. Все казалось ужасно нереальным. Даже чувствуя тёплое, податливое тело под ладонями, Ханно едва верил, что он и правда решился. И похоже, не только для того, чтобы угодить Максу. Кое-где на светлой коже остались отметины от драки. Ханно, словно извиняяясь, перецеловал их все. Он не мог изменить то, что уже случилось, но хоть попытается загладить вину. В прямом и переносном смысле: проводя ладонями от запястий до плеч, прощупывая каждую мышцу, изучая языком их контуры, целуя соски. Он ласкал их попеременно то языком, то пальцами, с удовольствием слушая громкие стоны. А когда слегка прикусил, Брайан выгнулся под ним, как тетива лука, прижимая голову Ханно к своей груди и моля о большем. Брайан был совсем не похож на Макса. Плечи чуть шире, мускулы больше, он по другому целовался, его кожа была другой на вкус — но странным образом это не отталкивало и не делало Макса хуже. Ханно целовал, гладил, дотрагивался, изучая и запоминая. Сомнения временно ушли на задний план, отодвинутые удовольствием. Ханно остановился, присел между раздвинутых ног Брайана. Дышать стало тяжело, на лбу выступила испарина. Тот наблюдал за ним, приподнявшись на локтях и нисколько не стесняяясь своей впечатляющей эрекции.       — Как бы ты хотел? — непроизвольно облизывая губы, спросил Ханно.       — Возьми меня, — отозвался тот с улыбкой на порочных губах. Брай сдержал смешок, когда Медочек чуть не споткнулся, бросившись к прикроватной тумбочке. Рядом с Брайаном приземлился тюбик, а затем мелкий навис над ним, опираясь на руки и с благодарностью целуя. Ханно скользил по его телу своим, так, что их члены потирались друг о друга, и сцеловывал стоны с губ Брайана. Скатившись с него, легонько толкнул, поворачивая набок, и прижался сзади. Ханно набрал на пальцы побольше геля, подтолкнул ногу Брайана вперёд, сгибая ее и облегчая себе доступ. Он целовал его шею, затылок и плечи, уговаривая себя не торопиться. Пальцы Ханно прошлись между ягодиц Брайана, пока что только дразня, оставляя за собой скользкий след от смазки. Он ввёл палец внутрь только тогда, когда Брайан сам начал нетерпеливо подмахивать и насаживаться на осторожно кружащий вокруг его ануса палец. Оставаться спокойным становилось все труднее. Ханно еле дождался, пока два пальца будут более-менее свободно входить в желанное тело, и толкнулся в растянутую дырку, аккуратно, по миллиметру продвигаясь глубже. Он при всем желании не мог больше сдерживаться, начал двигаться глубокими сильными толчками, впившись губами в шею Брайана и поглаживая его член. Брайан и не думал, что Ханно согласится на секс, поэтому его энтузиазм и ласки стали приятным сюрпризом. В постели, на первый взгляд, скромный Ханно оказался опытным, решительным, но нежным. Он не торопился, нежно ласкал, осторожно растягивал, входил в него также аккуратно, дабы не причинить боли. Брайан искренне наслаждался этим нежным сексом, откидывая голову назад и целуя губы Ханно. Его член каждый раз проходился по простате, поэтому кончил Брайан скоро и ярко. Ханно последовал за ним, сжимая Брайана в объятиях и изливаясь в глубине его тела.        — Спасибо. Это было чудесно, — еле слышно прошептал Брай, прижимаясь еще теснее. Отдышавшись и придя в себя, Ханно понял кое-что, и это знание основательно испортило ему настроение. Он сделал это не для того, чтобы Макс был доволен. Не из любви к нему. А для себя — потому что безумно этого хотел. И он ещё что-то говорил о нравственности Брая! Сам-то, как оказалось, ничем не лучше. Наверное, нужно уйти. Но Брайан обнимал его, рядом с ним было так тепло, уютно, возвращаться в одинокую холодную постель не хотелось от слова «совсем». Когда мелкий напрягся в его объятиях, Брайан тяжело вздохнул. Вот же страсть к самокопанию! Поэтому обнял покрепче, зная, что если Ханно сейчас сбежит, то съест себя поедом без соли и специй.       — Медок, то, что между нами происходит, никак не умаляет твоих чувств к Максу и не делает тебя плохим человеком. Макс хотел, чтобы мы поладили, причем во всех смыслах. Так что выбрось все ненужные мысли из головы и наслаждайся моментом, — он поцеловал взъерошенный висок. Ханно сильнее прижался к горячему телу, хватаясь за него обеими руками, как за спасательный круг.       — Мне трудно принять такое, — признался он честно. — Я только что переспал с человеком, с которым практически не знаком.       — Да брось. Мы весь день только и делали, что знакомились.       — Этого мало! Брайан тихо рассмеялся, ероша ему волосы:       — Ну давай ещё раз! Меня зовут Брайан Смит, я из Далласа. Люблю своих собак, спорт и вредную еду, обожаю театр — как актер и как зритель. Ах да, еще я — открытый гей. Вроде все. Что еще ты бы хотел узнать, Медочек?              — Как у тебя все просто! — Ханно не удержался от смешка.              — Иногда лучше не усложнять, поверь мне. Знаешь, мне ведь тоже все это в новинку, я имею в виду, отношения в целом. Но думаю, мы справимся. Все вместе. Ты, я и Макс, — Брай ласково поглаживал спину и плечи Ханно, с радостью ощущая, как тот расслабляется.       — Надеюсь, — тот чмокнул Брайана куда-то в шею, обнимая ещё крепче. Он чувствовал, как постепенно к нему подкрадывается усталость. Все же, день был очень насыщенным. Ханно прикрыл глаза и заснул спокойным сном.

***

Первое, что он почувствовал, просыпаясь — тяжелую руку поперек груди и твердый член, упирающийся в задницу.       — Доброе утро, — подавив зевок, прошептал Ханно и попытался выпутаться из объятий. Но Брайан лишь пробормотал что-то во сне, потираясь о него и обнимая крепче. Разомкнуть объятия силой не получилось. Ханно похолодел и замер. К затылку прижались губы, руки Брая вовсю хозяйничали на теле Ханно, одно уверенное движение — и тот подмял его под себя. «Нет… Нет, пожалуйста, только не снова… “       — Брайан, отпусти меня, — голос, тише комариного писка, не слушался и казался чужим.              Воздух будто стал твердым, он застревал в легких, каждый вдох только усиливал удушье. Все тело охватила слабость и то ощущение полной беспомощности, которое, как Ханно думал, он уже никогда не испытает.              — Брай, не надо, стоп! — то, что должно было стать протестующим криком, вырвалось паническим шепотом.              — Ты чего? — Брайан с недоумением вглядывался в него, разворачивая к себе лицом.              — Все нормально. — Ханно попытался улыбнуться. — Просто пусти меня, хорошо?        Дрему как рукой сняло. Брай не спускал с него внимательного взгляда. Он ослабил хватку, но из объятий пока не выпустил. С мелким явно было что-то не то.       — Ты врешь. Не думаешь же ты, что я могу тебя изнасиловать? — губы сжались в тонкую ниточку, на скулах заходили желваки.              Ханно отвёл глаза и немного помолчал, успокаивая сердцебиение. Словно вернулся в то страшное время, и у него снова нет выхода.       — Я догадываюсь, что вы с Максом меняетесь, но мне это не подходит. Категорически. Нет, — он замотал головой. — Все дело в этом. Просто если бы ты увлёкся и не услышал меня, я вряд ли бы смог освободиться. В голове Брайана рождались подозрения одно страшнее другого. Эта бледность, дрожь, судорожное дыхание — ну не выглядит так простое «не нравится». Такой сильный страх не мог взяться из ниоткуда. И это «освободиться»… Брайан глубоко вдохнул, прежде чем спросить:       — Ханно… — мелкий удивленно моргнул, услышав свое полное имя, — тебя… принуждали?              И Брай добавил, чтобы уж точно вытянуть правду:              — Только не говори, что это Макс…              — С ума сошел?! Макс не причем, это было больше пятнадцати лет назад! И никто меня не принуждал! — рявкнул Ханно. — Я сам согласился, добровольно. Ну, почти. Выбора особо не было. Но пистолет у виска мне не держали.        Он прикрыл глаза, снова вспомнив то ощущение стыда и безысходности.       — Медочек… — Брайан прижал его к себе крепче, успокаивающе поглаживая по спине и плечам. — Насилие не всегда предполагает физическое принуждение. Макс… он знает?              — Нет, конечно. Никто не знает, — мелкий немного расслабился в теплых руках, его дыхание потихоньку выравнивалось. — И у меня был выбор. Я мог отказаться, и не получить роль. Это ещё ладно, я бы просто искал дальше. Но он сказал, что иначе я вылечу из профессии во всем немецкоязычном пространстве. Ни кино, ни театра, ни даже озвучки. У него были все возможности сделать это.              Вот оно как. Все равно заставили. Брайан снова глубоко вздохнул.       Его заставляли. Он знает, каково это, и неважно, что насилие было не физическим. Медок не хотел быть снизу именно поэтому.              — … продюсер из немецкого отделения Universal, Отто Фишер. Он занимался выпуском и рекламой того фильма, заправлял там всем, — голос слегка дрожал, но, по крайней мере, Ханно больше не задыхался.        Почему-то рассказать о самом позорном эпизоде своей жизни Брайану оказалось не страшно. То, что они пока еще плохо знали друг друга, сыграло Ханно на руку; сейчас он чувствовал себя так, будто бы звонит по телефону доверия. Словно бы, говорит с кем-то, кого слышит в первый и скорее всего в последний раз. Стыдно, больно, но возможно.       — Я ведь ничего не понимал, пока он мне в штаны не полез. Просто представить себе такого не мог. Думал, его и правда впечатлила моя игра. Никогда еще не получал столько комплиментов своей игре… дурак, какой же я был дурак… Но мне было едва лишь двадцать… — Ханно несколько раз моргнул, не позволяя слезам пролиться.              — Сколько? Сколько времени он тебя заставлял?              — Пока все не закончилось. Съемки, пост-продакшн, реклама, интервью и встречи с поклонниками… Месяца полтора. Сорок два дня, если точно.        Смит грязно выругался про себя. Вот же чертов ублюдок!       — И как же тебе достало сил после такого сойтись с Максом?              — Я влюбился, это совсем другое, — с искренним непониманием ответил Ханно. — Ну, и мы же не сразу переспали. Пробовали то и это, смотрели, что нравится, что нет. Мы пытались… — он смотрел куда-то в район плеча Брайана. — Мне было интересно, я думал, раз это он, будет лучше. Но ничего не вышло.              — Я понимаю, каково это. Со мной тоже такое случалось, пусть и не под угрозой карьеры, — Брайан осторожно поглаживал его плечи и спину кончиками пальцев, будто успокаивая норовистого жеребца. — Макс тогда был слишком неопытен. А он страстный и порой нетерпеливый любовник, иногда даже слишком. Но сейчас все по-другому. Пусть прошлое останется в прошлом. Ты не должен бояться всю жизнь. Разреши мне показать, как это может быть между людьми, которые действительно друг другу нравятся. Я не сделаю ничего, чего бы ты не захотел.       Брай приподнял лицо Ханно за подбородок и серьезно посмотрел в глаза.              — Доверься мне. Не позволяй этому Фишеру отравлять всю твою жизнь.              — Я же сказал, мы пробовали. И прости, но больше я эту опцию не рассматриваю.              — Дело твое, Медок. Но учти, что половина удовольствия пройдет мимо тебя, — Брайан продолжал легонько поглаживать предплечья и шею Ханно. — Как думаешь, неужели я или Макс так любим, когда нас трахают, исключительно потому, что это неприятно и больно?              — Но… — судя по лицу, Ханно явно начал сомневаться, но слишком боялся. — Я люблю Макса, но у нас ничего не вышло. Почему ты думаешь, что выйдет с тобой? Может, мне просто не зашло. Ведь все люди разные.              — Но ведь пока не попробуешь — не узнаешь, так? — Брайан снова начал гладить предплечья и шею Ханно кончиками пальцев. — Я остановлюсь, если ты скажешь. Обещаю.              — Макс тоже так говорил, — Медок хмыкнул и осекся. И поспешно возразил, схватив Брайана за плечи:              — Не смей думать о нем плохо! Мы оба были бухие, просто в хламину, потому что трезвым бы я на это не решился. Наверное, он просто не сразу расслышал. Дело оказалось еще хуже, чем Брайан думал в начале. Два вчерашних девственника, оба пьяные, да один еще и с травмирующим опытом — из этого не могло получиться ничего хорошего. Поэтому нужно было быть очень осторожным и в словах, и в поступках.       — Милый, алкоголь очень плохой советчик в таких вопросах. Но сейчас мы оба трезвые и я остановлюсь. А если нет, можешь дать мне в морду, — слегка улыбнувшись, он коснулся губами лба Медочка.              — Ладно. Но будь уверен, я не постесняюсь тебе врезать, — Ханно попытался улыбнуться, но улыбка вышла напряженная и кривая.        Он потянулся к Брайану, обвиваясь вокруг него всеми конечностями, будто ядовитый плющ, и неуверенно поцеловал в уголок рта. От этого тихого «ладно» по телу Брайна прокатилась дрожь возбуждения, но он с легкостью взял себя в руки. Он нежил ладонями руки Ханно, разминал напряженные мышцы плеч и шеи. Наклонившись к нему, втянул его в ласковый поцелуй без тени пошлости. Когда Ханно окончательно расслабился и стал страстно отвечать на поцелуй, лаская его тело в ответ, Брайан аккуратно перешел на шею. Облизал кадык, куснул ключицы, провел влажную дорожку до пупка, покружив вокруг него языком и, наконец, опустился к возбужденному члену. «Да уж, кличка «мелкий» ему точно не подходит», коротко лизнув головку, Брайан принялся массировать поджавшиеся яички, чутко прислушиваясь к реакции на свои действия. Он и правда был готов в любой момент прекратить. Но пока что Брай слышал лишь учащенное дыхание, всхлипы и стоны. Он потерся щекой о бедро Ханно и лизнул ствол сверху донизу. Раз, другой, затем спустился ниже, медленно раздвигая его ноги шире. Прошелся языком по бороздке между яичек, по очереди вобрал в рот каждое и бегло обласкал языком мигом поджавшуюся дырочку. Когда Ханно изумленно застонал и вскинул бедра, Брайан улыбнулся и снова лизнул сжатое отверстие, массируя член ладонью. Ханно потерялся во времени и пространстве. Конечно, он знал, что и как, ему всегда хватало и терпения, и умения, чтобы доставить удовольствие Максу. Но он все равно оказался морально не готов к тому, что будет настолько хорошо. Что Брайан отнесётся к нему с таким вниманием, что будет ласкать каждый сантиметр его тела, не упуская ничего. Сначала Ханно не поверил, что это и правда происходит. Что горячий острый язык начнёт нежно разлизывать вход в его тело, подготавливая к главному. Возбуждение было настолько сильным, что одолело и страх, и стыд. Его бедра ходили ходуном, то толкаясь вперед, навстречу ласкающей руке, то назад, во власть бесстыдного языка. Из горла вырвался жалобный скулеж, когда Брайан прижал его к кровати и продолжил все так же медленно вылизывать, предусмотрительно пережимая член у основания. Хорошо… так хорошо… но слишком мало… Ханно мог только корчиться от возбуждения и ерзать, задерживая дыхание между касаниями языка. То короткими — как искры перед глазами, то долгими — как медленная пытка удовольствием. Брай на мгновение оторвался от своего занятия, оглядывая Ханно. Волосы растрепаны, потемневшие глаза прикрыты, губа закушена — как же он был красив сейчас. Собственное возбуждение игнорировать становилось все труднее и труднее, но Брайан постарался сосредоточиться на своем партнере. После вчерашнего тюбик со смазкой валялся на полу рядом с кроватью. Брайан щедро выдавил гель себе на руку и снова стал массировать член Ханно, вовремя пережимая у основания и не давая кончить, а его юркий язык дарил наслаждение уже расслабленному лаской анусу. Аккуратно просунув в пульсирующую дырочку палец, Брайан взял член Ханно глубоко в горло, чтобы отвлечь от непривычных ощущений. Тот стонал и подкидывал бёдра вверх, а когда почувствовал внутри пальцы, чуть не кончил. Удивительно: он отлично знал, как именно довести до такого состояния Макса, знал до мелочей… но почувствовать на себе не был готов. Не был готов к удовольствию, которое буквально переполняло его до краёв. Второй и третий палец Ханно просто не заметил, в яростном желании наконец то кончить, в чем Брайан ему отказывал. Безошибочно найдя простату указательным пальцем, он легонько надавил на чувствительное местечко, вырвав у Ханно удивленный вскрик. Брай водил пальцем по простате снова и снова, лаская до исступления, но не доводя до разрядки. Приблизив губы к его уху, Брайан попросил:       — Скажи мне, что можно. Что ты действительно хочешь…       Тот едва понял, о чем его спрашивают. По венам текла лава вместо крови, каждое прикосновение отзывалось в теле дрожью удовольствия.       — Да… пожалуйста… прошу тебя… — Ханно путал слова, и мог только надеяться, что Брайан правильно поймёт бесконечный поток "bitte" и "ich flehe dich an" (8)        Из потока немецких и английских слов, Брайан мог воспринимать только возбужденное «да». Его член готов был лопнуть, но он привычно подавил в себе излишнее напряжение, думая только об удовольствии партнера. Приподнявшись над Ханно и снова втянув его в сладкий, тягучий поцелуй, Брай подхватил его ноги, устраивая у себя на талии, и одним слитным и легким движением вошел в расслабленное тело. Брайан замер, выцеловывая шею, уши и скулы Ханно, заглядывая ему в глаза, считывая все эмоции. Он не лгал: если бы он увидел хоть каплю непринятия или сомнения на лице Медочка, то тут же остановился бы. Но их, к его облегчению не было. Ханно изумленно распахнул глаза, встретившись взглядом в Брайаном. Это произошло. Без чувства унижения, страха и сжимающего горло удушья. Он не чувствовал ничего, кроме удовольствия, любви и с каждой секундой возрастающего желания. Все, что Брайан делал, каждый его поцелуй и прикосновение заставляли воспоминания о давнем кошмаре отойти на задний план, далеко-далеко, в самый дальний угол памяти. Они словно выцветали и теряли свою губительную силу и власть над ним. Когда Медочек заерзал под ним, явно неудовлетворенный одними поцелуями, Брайан стал осторожно двигаться в нем, потихоньку меняя углы проникновения, пока не поймал удивленный вздох, переходящий во вскрик. Удовлетворенно улыбнувшись, Брайан начал двигаться быстрее, стараясь целенаправленно задеть то волшебное местечко. Ханно подмахивал, стонал, сжимал ноги на его талии, что-то шептал на немецком, но Брайан продолжал свой неспешный танец, не поддаваясь на провокации разгоряченного тела. И он был вознагражден громким криком Ханно и горячей спермой, выплеснувшейся им на животы. После чего Брайан отпустил свое возбуждение и кончил в две фрикции, глубоко в желанном теле, жарко целуя тяжело дышащий рот. Они лежали рядом, переплетясь руками и ногами. Брай гладил волосы Ханно и целовал куда дотягивался, а когда тот наконец отдышался, спросил с искренней заботой:        — Ты в порядке? Ханно поднял голову, с трудом фокусируя взгляд на лице Брайана.       — Нет, — он покачал головой, на лице сама собой появилась улыбка. — Я лучше, чем в порядке. Я прекрасно. Он обнял его, утыкаясь лицом в шею и целуя туда. А Брайан неожиданно понял, что влип по самое не балуйся. Желая любой ценой удержать Макса рядом, он планировал соблазнить Ханно. Но не планировал к нему привязываться. __________________________________________________________________________ (1) Твинк (twink, гей-сленг) — стройный или худощавый юноша или мужчина, выглядящий моложе своих лет, не имеющий волос на лице и теле. (2) Фото Николаи-фиртель для настроения.https://d3e81cr6wop7bh.cloudfront.net/service_providers/000/000/236/99139d4e5977417ae3650a93453edae4_standard.jpg Статуя Георгия Победоносца https://franks-travelbox.com/wp-content/uploads/2017/11/deutschland-berlin-das-st-georgs-denkmal-am-spreeufer-ist-das-meistfotografierte-bildwerk-im-gesamten-nikolaiviertel-berlin-deutschland-anibal-trejo-shutterstock-696x464.jpg https://franks-travelbox.com/wp-content/uploads/2017/11/deutschland-berlin-blick-auf-das-spreeufer-am-nikolaiviertel-in-berlin-deutschland-arto-fotolia-696x464.jpg https://image.shutterstock.com/image-photo/berlin-germany-september-25-2018-260nw-1205124379.jpg https://bilder.t-online.de/b/83/02/15/76/id_83021576/610/tid_da/luftaufnahme-nikolaiviertel.jpg https://www.berlin-welcomecard.de/sites/default/files/styles/node_2_col/public/images/nikolaiviertel_berlin_welcomecard_web.jpg?itok=g6cg2NsH (3) Что-то похожее :) https://uvelirnii.ru/upload/images/catalog/16/02035.jpg (4) Влюбленные оставляют маленькие замочки со своими именами или инициалами пристегнутыми к перилам мостов. Такой красивый жест, и признание в любви. Это не имеет отношения к свадьбе, так может сделать любая пара. (5) Виды Истсайдской галереи для настроения https://franks-travelbox.com/wp-content/uploads/2017/11/deutschland-berlin-der-bruderkuss-zwischen-leonid-breschnew-und-erich-honecker-gehocc88rt-zu-den-berucc88hmtesten-motiven-der-east-side-gallery-in-berlin-deutschland-turti.jpg https://mywowo.net/media/images/cache/berlino_east_side_gallery_01_presentazione_jpg_1200_630_cover_85.jpg https://c8.alamy.com/compde/cxng9w/trabant-auto-in-graffiti-in-der-east-side-gallery-in-berlin-cxng9w.jpg https://www.tripsavvy.com/thmb/B-_xcd-IwjVXRCkwfvOam1WL_jM=/2911x1637/smart/filters:no_upscale()/DSC_0146-5c66ecd746e0fb0001a209c4.jpg (6)Карл-Маркс-Аллее https://www.berlin.de/binaries/asset/image_assets/5440063/source/1529332861/624x468/ https://www.berlin.de/binaries/asset/image_assets/3765747/source/1590493660/624x468/ (7) Ресторан подбирался по принципу "что-то интересное рядом с Карл-Маркс-Аллее". Он существует, криминальный театр в том же помещении - тоже: https://www.berlin.de/binaries/asset/image_assets/1910178/source/1358771077/624x468/ (8) "Bitte", "ich flehe dich an" - "пожалуйста", "умоляю тебя".