Меч, сверкающий вдали

      Драко медленно выплывает на поверхность сознания. Первое, что он улавливает, это невероятное ощущение уюта и тепла. Затем чувствует легкую боль в шее и поворачивает голову, пытаясь принять более удобную позу. После требуется еще минута, чтобы осознать, что он пришел в сознание.       Драко заморожено моргает, открывает глаза и осматривается вокруг, а затем задается вопросом, действительно ли он проснулся.       Потому что вокруг четыре стены и крыша. Он лежит на кровати поверх одеяла, но подушки под головой нет. Вместо этого она почему-то лежит под ногами — точнее, там даже две подушки. Единственное, что на нем надето, — брюки. На столе напротив кровати стоит телевизор, а по обе от нее стороны — тумбочки.       Гарри входит в комнату, вытирая руки маленьким белым полотенцем. Он бросает на Драко взгляд и замирает, поняв, что на него смотрят в ответ.       — Ты проснулся, — констатирует он излишне резко. — Как ты себя чувствуешь?       Драко хмурит брови и не торопится отвечать.       — Как будто я голый.       Гарри тихо и устало усмехается.       — Почти. Что еще?       Драко сглатывает и оценивает свои ощущения.       — Расплывчато. — Он поднимает левую руку, чтобы потереть глаза, потому что невероятно сильно желает стереть сонливость.       — Да, наверное, это от болеутоляющих, которые я тебе ввел. Есть температура? — Гарри садится на край кровати рядом с ним и щупает лоб. Драко мычит. — Все хорошо. Просто теплый. — Гарри удовлетворенно кивает.       Драко смотрит вниз, на свой правый бок, и испытывает странное отчуждение и какой-то отдаленный ужас от огромных порезов, идущих от плеча к локтю на правой руке и от ребер к бедру. Кожа будто пытается слезть с тела, обнажая вены и мышцы.       Раны окружены слабо светящимся синим светом.       — Это контрзаклятие?       — М-м-м, — не подтверждает, но и не отрицает Гарри, слегка кивая. — Это не даст ране расползтись дальше, потому что я не могу закрыть ее и полностью исцелить, пока проклятие не исчезнет само по себе.       — И сколько времени это займет? — спрашивает Драко, нахмурившись.       — Должно спасть к утру, самое позднее — к полудню. Проклятье не должно держаться долго, потому что создано, чтобы сдирать кожу с тела за несколько часов.       — О, прекрасно, — иронично протягивает Драко, — всего несколько коротких часов абсолютной пытки, и вся кожа — и это не метафора — слезет с тела.       Гарри весело фыркает.       — Жаль, от этого не слезет и ехидная задница в тебе.       — Ложь, — заявляет Драко. — Грязная ложь. Ты любишь мою задницу.       Гарри ухмыляется и шевелит бровями, глядя на Драко.       — Ну, я полагаю, что у каждого должно быть хотя бы одно хорошее качество.       Драко пытается ударить Гарри, но это требует больше усилий, чем он ожидал, так что старания левой руки выходят не такими результативными. Драко лениво размышляет о том, что со стороны волшебника, проклявшего его, было безумно мило ударить в правый бок вместо доминирующего.       Гарри выглядит несколько удивленным этой неудавшейся пробой, берет Драко за левую руку и оставляет короткий поцелуй на тыльной стороне ладони.       Драко улыбается ему, потом вспоминает, что хотел спросить:       — Ты знаешь об этом проклятии?       Мужчина кивает.       — Мерзкая штука, Темное. Видел его пару раз раньше, хотя обычно контрзаклятие накладывали целители, — делится Гарри. — Но мы же не можем поехать в больницу Святого Мунго, чтобы тебя вылечили.       — Очевидно, — сухо отзывается Драко. Он снова смотрит на открытые раны.       Через мгновение Гарри тихо говорит:       — Будут шрамы.       — Еще несколько в коллекцию, — небрежно бросает Драко. При этом взгляд Гарри скользит вниз по обнаженному торсу Драко и шрамам от Сектумсемпры, пересекающим его резкими, рваными белыми линиями.       Мурашки бегут по коже живота и соскам, когда Гарри протягивает руку и проводит кончиками пальцев по отметинам; прикосновение легкое и едва заметное.       Гарри не выглядит удивленным или виноватым, как это представлял себе Драко, он выглядит просто смирившимся. Он выглядит так, будто совсем не удивлен тем ранам, которые однажды нанес Драко — не удивлен тем, что чуть не убил его.       По правде говоря, Драко уже много лет не задумывался об этих шрамах. Они были частью его тела так долго, и та потасовка в туалете Хогвартса, кажется, была целую жизнь назад. Но нынешняя ситуация подводит к осознанию того факта, что Гарри — тот, кто оставил их ему — никогда по-настоящему не видел их раньше. От этого Драко ощущает их присутствие на своей коже острее, чем когда-либо за долгое, долгое время.       Он думает, что Гарри может что-то сказать: извиниться или потревожить старые воспоминания. А Драко не хочет, чтобы это произошло, но еще он понимает, что не может нарушить повисшую между ними тишину. Он хочет сказать что-то вроде «не извиняйся», или, может быть, «я простил тебя давным-давно». Но правда в том, что Драко никогда не прощал Поттера, он просто жил со шрамами каждый божий день в течение почти тридцати лет, пока в конце концов гнев не исчез, как побочный продукт течения времени.       После долгого молчания рука Гарри ложится на бледный живот. Он снова смотрит на Драко усталыми полуприкрытыми глазами и спрашивает:       — Как болевые ощущения?       — Все отлично, — отвечает Драко. Он вдруг осознает, что должен чувствовать боль, но, как бы странно это ни было, он чувствует скорее какие-то ее отголоски.       — Ладно. Рана немного сдвинется, потому что проклятие и контрзаклятие борются друг с другом, — говорит Гарри, зевая. — Черт, я хотел остаться с тобой, но голова отключается.       — Все в порядке, иди сюда, — зовет Драко и похлопывает по свободному месту на кровати слева от себя.       — И, в общем, я не могу перевязать тебя, извини. Держи ноги повыше, — кажется, запоздало добавляет Гарри, уже готовясь ко сну. — У тебя был болевой шок. Я применил Кровотворное заклятие, но оно не так хорошо, как зелье.       Драко понимающе кивает.       Гарри встает и обходит кровать. Выключает свет, снимает рубашку — Драко замечает на ней пятна крови, — но оставляет джинсы, и забирается под одеяло. Он снимает очки, кладет их на тумбочку и закрывает глаза, как только голова касается подушки.       — Что нужно сделать мужчине, чтобы получить поцелуй на ночь? — возмущенно спрашивает Драко. — Чуть не умереть? О, подождите.       Гарри позабавлено усмехается, устало открывает глаза и наклоняется, чтобы запечатлеть короткий целомудренный поцелуй на губах Драко.       — Думаю, этого хватит, — говорит тот, наблюдая, как Гарри устраивается поудобнее. — Где мы? — быстро спрашивает он, когда до него снова доходит, что они находятся в здании, а не в лагере.       — В отеле, — бормочет Гарри. — Пришлось остановиться, ты чуть не свалился с мотоцикла.       — Ты поставил защитные чары?       — Конечно.       — А как же наши вещи в лагере?       Гарри выдыхает устало и раздраженно, но отвечает:       — Мы заберем их завтра.       Драко вздыхает, но принимает такой ответ и замолкает.       По тому, как выравнивается дыхание Гарри, Драко может сказать, что тот засыпает уже минуту спустя.       Электронные часы на ночном столике показывают, что уже половина десятого. Все еще в полубессознательном состоянии от исцеляющих заклинаний, Драко думает, что, возможно, тоже мог бы заснуть, если бы попытался.       Странно лежать поверх одеяла, но Гарри явно наложил на него еще и Согревающие чары, чтобы поддерживать температуру тела, да и Драко предпочел бы, чтобы одеяло не закрывало открытые порезы. Он думает о том, как бы ему хотелось повернуться и заснуть на правом боку, как он обычно делает, но может только тешить себя мыслью, что, по крайней мере, проклятие не продлится дольше ночи. Трудно понять, насколько близко он подошел к смерти, но этот опыт ему знаком.       Пошел в бар, чуть не погиб — ну, всего лишь вторник, мрачно думает Драко и усмехается про себя. Пока мысли и разум блуждают в разные дали, он, сам не заметив как, погружается в сон.       Но меньше чем через минуту просыпается от внезапной и неожиданной боли. Он рывком выныривает из поверхностного сна с громким «АУ!».       Самое удивительное, что болит не рана, а нос.       Драко отшатывается, оглядывая тускло освещенную комнату. Глаза притягиваются к Гарри, когда тот переворачивается. Его грудь быстро поднимается и опускается в неглубоких, затрудненных вдохах и выдохах. Рука поворачивается и ударяет Драко в бедро, и тогда до него доходит, откуда прилетело.       — Придурок, ты меня ударил! — Он в отместку бьет Гарри по руке, но тот не просыпается.       Драко на секунду замирает, наконец, замечая, что магия Гарри заполняет пространство вокруг них немного плотнее. И понимает, что именно этого Гарри и боится — застрять в кошмаре и потерять контроль над собой. Однако Драко провел уже достаточно времени рядом и практически один на один с этой его необузданной магией, так что теперь не чувствует угрозы. Гарри все еще откликается — Драко может с уверенностью об этом сказать, — и магия находится на том уровне, с которым подавляющий барьер должен быть в состоянии справиться.       — Гарри? Гарри, — зовет Драко, хватая его за руку и слегка встряхивая, но, конечно, это не помогает.       Гарри снова бьется, дергая руками и ногами.       — Гарри, все в порядке, ты спишь, любимый, ты спишь, — напевает Драко и протягивает руку, чтобы коснуться напряженного лица. Гарри дергается, но Драко следует за ним и несколько раз хлопает по щеке, но результата так и не происходит. — Мне что, опять придется тебя будить? — спрашивает Драко, не желая оставлять его в таком состоянии. Он знает, что Гарри беспокоится о магической вспышке, но сейчас сам Драко больше переживает о том, чтобы проснуться с синяком под глазом, чем о том, чтобы быть случайно заколдованным.       Драко здоровой рукой натягивает одеяло на руки и грудь Гарри, а затем с минуту пытается подоткнуть его под себя, в надежде, по крайней мере, пресечь попытки размахивающих конечностей ударить его снова. Он осторожно поворачивается на левый бок, морщась, когда движение задевает раны и вызывает острую, пульсирующую боль, даже сквозь заклинания. Драко кладет ладонь Гарри на лоб, опускает ее к подбородку и нежно поглаживает бороду.       — Все в порядке, Гарри, — шепчет он ему. — Ты застрял во сне, все это нереально. Просто ночные кошмары. С тобой все хорошо, мы в гостиничном номере под надежной защитой, и мы в безопасности.       Он не уверен, слышит ли Гарри то, что он говорит, но, возможно, успокаивающий тон голоса может помочь изменить направление сна на что-то менее ужасное.       Драко запускает пальцы в длинные черные волосы и шепчет:       — Тише, милый, все в порядке. Ты цел и невредим со мной в кровати, и, думаю, ты должен знать, что мне это чертовски нравится. Я никак не мог устроиться поудобнее в той маленькой палатке. Может быть, я просто слишком старый, чтобы спать на земле.       Судороги понемногу отступают, а то, что Гарри плотно укрыт одеялом, помогает сгладить их еще больше, но выражение его лица все еще колеблется между гневом и страхом.       Драко продолжает расчесывать пальцами волосы, когда его вдруг поражает давнишнее воспоминание.       — Знаешь, когда я был ребенком, у меня были проблемы с ночными кошмарами, и я не мог заснуть, — задумчиво рассказывает Драко. — Когда мне было семь, Винс напугал меня рассказом о том, что видел Летифолда в лесу на нашей территории. Все твердил, что однажды ночью он влезет в мое окно и съест меня. После этого я был так напуган, что никак не мог заснуть, пока моя мама не приходила, не садилась на кровать и не пела мне; и, в конце концов, я погружался в сладкие сны… — Драко замолкает, когда мысли о ней отзываются глубокой болью в груди, как будто грудная клетка уменьшилась на пару размеров.       Драко до сих пор помнит запах ее духов, интонации ее голоса, то, как ее глаза сияли любовью и гордостью, когда она смотрела на него, даже после войны. Он проглатывает эмоции, сожаление, вину и то, насколько сильно скучает по ней. Как сильно он желал бы, чтобы она помогала ему принимать решения все эти трудные годы.       Драко придвигается еще чуть ближе к Гарри, сворачиваясь калачиком рядом, насколько позволяют чужие беспокойные движения. Взгляд серых глаз скользит по смуглому лицу, пока Драко пытается вспомнить слова своей любимой колыбельной.       — О, лето на подходе, и деревья сладостно цветут, — тихо начинает петь он, когда слова медленно всплывают в голове, — и дикий горный тимьян ходит кругами вокруг цветущей грушанки…*       Драко вполголоса напевает Гарри то, что помнит, и мурчит там, где слова не вспоминаются. Он продолжает перебирать пальцами волосы Гарри, и вскоре песня, кажется, начинает творить волшебство. Лицо Гарри расслабляется, и он перестает метаться. Он не просыпается, но, по крайней мере, кажется, что ему снится сон получше.       Драко продолжает тихонько напевать, пока снова не засыпает.

◊ ◊ ◊

      Драко просыпается от боли, на этот раз в порезах от проклятия. Он резко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и проглатывает рвущийся из горла крик.       Во сне он перевернулся на правый бок, так что теперь осторожно пытается повернуться на спину, чтобы облегчить давление на открытые раны. Он крепко зажмуривается и сжимает челюсти, хотя слабый стон все-таки вырывается. Снова оказавшись на спине, Драко судорожно вздыхает, сжимая и разжимая кулаки в попытке справиться с болью.       Обезболивающее, должно быть, не так давно перестало работать, но контрзаклятие, кажется, еще действует. Однако какое бы заклинание ни останавливало кровотечение, сейчас оно уже не работает, и Драко чувствует, как кровь стекает по боку, беспокоя рану, и собирается в лужу на кровати.       Драко выкручивает запястье, чтобы активировать кобуру на предплечье, но тут же понимает, что на нем ее нет. Он со стоном поднимает голову, чтобы оглядеться, и видит, что она лежит в дальнем конце комнаты на столе.       — Гарри, — зовет он хриплым ото сна и боли голосом. Когда Гарри не шевелится, Драко трясет его за плечо и снова повторяет имя. Но и это оказывается бесполезно, Гарри все еще заперт в ловушке сна.       Медленно и мучительно Драко встает с кровати и идет к своим вещам на столе. Первым делом он хватает палочку, рука дрожит, когда он быстро накладывает Подавляющее заклинание на раны. Драко делает глубокий, облегченный вдох, замирая на месте и позволяя своему телу немного расслабиться, прежде чем собирается с силами достаточно, чтобы прекратить кровотечение с помощью другого заклинания, а затем очистить себя от крови.       Драко роется в карманах брюк, достает кожаный мешочек, берет пульт от телевизора и возвращается в постель. На ходу он счищает кровавые следы с ковра, затем выкачивает лужу крови из постели и, прежде чем снова забраться на нее, как можно тщательнее отряхивает одеяло.       Яркий свет проникает сквозь плотные бело-фиолетовые полосатые занавески на единственном окне, и Драко смотрит на часы на ночном столике — почти семь утра.       Он включает телевизор и пытается разобраться с пультом — кнопки на нем совсем не такие, как на пульте Гарри. Но в итоге он все же попадает на шоу о маглах, исцеляющих диких животных своими странными медицинскими практиками, которые кажутся Драко совершенно ужасными, но не менее увлекательными в некотором гротескном смысле.       Гарри просыпается почти через час, и у него нет никакого медленного, сонного промежуточного состояния. Он просто резко открывает глаза и садится, оглядывая комнату. Взгляд малахитовых глаз падает на Драко и цепко оглядывает его; он яркий и настороженный, совсем не похоже, что Гарри спал всего несколько секунд назад.       Рука Драко застывает на полпути ко рту, в пальцах зажат крекер, который тот собирался съесть. На животе у него лежит полная пачка крекеров, которую он прихватил из шкафа на кухне Гарри и спрятал в свой аварийный набор еще после прогулки по магловскому городу.       — Доброе утро, — говорит Драко и запихивает-таки крекер в рот.       — Доброе утро, — здоровается Гарри и встает с кровати. Он потягивается и тихо стонет, затем снова поворачивается к Драко. — Болит?       Драко хрустит крекером немного быстрее, сглатывает и отвечает:       — Все хорошо, хотя обезболивающее прошло. Я наложил Подавляющие чары.       Гарри берет свою палочку и обходит кровать, чтобы оказаться ближе к ране. Он ощупывает нитки заклинаний и контрзаклятия палочкой, беззвучно произносит пару новых заклинаний и отстраняется.       — Проклятие почти истлело, скоро можно будет снять контрзаклятие, — констатирует он.       Драко бросает взгляд на рану, замечая, что кожа стянулась плотнее и кровавых пятен плоти видно намного меньше.       — Слава Мерлину, — бормочет он.       Гарри отодвигается от него, подходит к окну и раздвигает шторы ровно настолько, чтобы выглянуть наружу.       — Мы должны переехать в другое место, как только рана затянется. Мне не нравится, что мы все еще так близко к бару.       Тяжелые шторы закрываются, как только Гарри их опускает. Он поднимает рубашку, надевает ее и только потом оглядывает себя, замечая усохшие в корку пятна крови. Гарри чуть хмурится и взмахивает палочкой, пытаясь очистить рубашку.       Драко фыркает, подзывает его рукой ближе и сам накладывает очищающие чары, чтобы избавиться от ржавых пятен, оставшихся после попыток Гарри. Закончив, он подцепляет пальцем чужой воротник и тянет Гарри вниз для поцелуя. Тому требуется мгновение, чтобы расслабиться — он, кажется, очень нервничает из-за ситуации, в которой они сейчас находятся, — но Драко уговаривает его целовать немного глубже и немного дольше. Он запускает руку в черные волосы, и Гарри приходится опереться рукой о спинку кровати, чтобы не упасть на Драко. Другую ладонь кладет на белую шею, позволяя задавать темп и интенсивность поцелуя.       Через минуту Драко отрывается и смотрит на Гарри.       — Все в порядке, Гарри. Расслабься, — говорит он и проводит рукой по бороде, наслаждаясь ощущением жестких, но гладких волос под ладонью, и тем, как взгляд Гарри смягчается, когда он делает это.       — Ты все время это повторяешь, — беззаботно замечает Гарри.       — Потому что все так.       Гарри задумчиво мычит, поглаживая большим пальцем Драко за ухом, и наклоняется, чтобы еще раз коротко поцеловать.       — Спасибо, кстати, — благодарит он и отстраняется, отталкиваясь от изголовья кровати, когда выпрямляется.       — За что?       — За то, что спел мне, — говорит Гарри, как будто это должно быть очевидно.       Щеки Драко вспыхивают.       — Ты меня слышал?       Гарри кивает и пожимает плечами.       — Я слышал, как ты со мной разговаривал. Это помогло, так что спасибо.       — Конечно. Я… — Драко делает паузу, а затем наигранно возмущается, — ну, ты ударил меня по носу, так что, естественно, я должен был что-то сделать.       — Извини, — поморщившись, говорит Гарри.       — Не глупи, я просто пошутил, — беспечно говорит Драко. — Я не думал, что ты меня услышишь. Ну, я считал, что ты услышишь мой голос, может быть, найдешь его успокаивающим, но не думал, что ты меня услышишь.       — Да, понял. Я… это как более продолжительная форма сонного паралича, — объясняет Гарри. — Иногда сон искажает то, что я в нем слышу, так что слова не имеют смысла, но я осознаю все, что вне сна. Я сплю, но знаю, что сплю, поэтому мое тело не может полностью погрузиться в сон.       Драко с любопытством смотрит в ответ.       — Это звучит ужасно. Как ты живешь?       Гарри пожимает плечами и криво улыбается.       — От необходимости?       Драко качает головой. Гарри еще мгновение смотрит на него, потом поворачивается и начинает бродить по комнате. Снова смотрит в окно, проверяет замки на двери и накладывает на Драко новое Согревающее.       — Гарри, пожалуйста, сядь. Я из-за тебя начинаю нервничать.       Гарри хмурится, но уступает и садится рядом с Драко на кровать. Телевизор все еще включен и транслирует какое-то утреннее шоу.       — Они будут нас искать. Они, наверное, уже ищут нас, — говорит Гарри.       — И думают, что мы уже где-нибудь в Дублине.       Гарри качает головой, и его лицо напрягается.       — Они поймут, что ты ранен. Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.       — А что потом?       Гарри моргает, словно удивленный вопросом.       — Мы заберем наши вещи в лагере и переедем на новое место.       — Новый отель?       Гарри морщит лоб.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — А почему бы и нет? — спрашивает Драко. — Мы сейчас в отеле, и все в порядке.       Гарри морщится.       — Я… я снова чуть не потерял контроль, когда довез тебя сюда.       — Гарри, все будет хорошо. Сейчас ты все полностью контролируешь.       — Но не в баре, — замечает Гарри.       — Это была чистая случайность, — пренебрежительно машет рукой Драко.       — И сколько еще будет таких случайностей? — спрашивает Гарри, пристально глядя на Драко. — Они знают, что мы прячемся среди маглов, и явно следят за любыми нарушениями Статута о секретности.       Драко разочарованно вздыхает.       — Гарри, мне надоело спать в палатке. Меня тошнит от того, что у меня нет нормального душа. Как долго мы будем так жить? — спрашивает он. — Мы будем осторожны. Мы будем оставаться в комнате, а для тебя поставим барьеры. Все будет прекрасно.       Драко видит, как крутятся шестеренки у Гарри в голове. Понимает, что Гарри эта идея не нравится, и хочет продолжить спор. Он протягивает руку и проводит пальцами по чужой сильной руке.       — Мы будем осторожны, — повторяет он. — И если кто-нибудь из людей Дэмиена появится снова, мы выебем их…       Драко замолкает, когда к нему возвращаются воспоминания о драке в баре. Он почти не думал об этом с тех пор, как проснулся, проклятье, лежащее на нем, казалось более неотложным делом.       — Гарри, — настойчиво зовет Драко, пульс ускоряется на шее, а глаза блуждают по комнате, пока разум соединяет точки друг с другом и вращается от открывшегося откровения.       — Что? — Гарри садится немного прямее, его глаза остры, а брови озабоченно нахмурены. Взгляд, перескакивая Драко, мечется по комнате.       — Один из магов, напавших на нас, — медленно начинает Драко, сам себе почти не веря, — один из них был Робертс.       — Робертс?       — Волшебник, с которым я… — Драко обрывает фразу и проглатывает слово «трахался», — …работал в рамках моего расследования.       Брови Гарри в замешательстве сдвигаются еще теснее на переносице.       — Но другие…       — Да, это были люди Дэмиена, — нетерпеливо подтверждает Драко. — Они были одеты в мантии Охотников.       Драко буквально видит тот момент, когда Гарри понимает, — его глаза загораются, будто кто-то включил ту самую пресловутую лампочку.       — Значит, они работают на Дэмиена — темные маги, которых ты изучал.       Драко кивает и тихо добавляет:       — Магнат… человек, дело которого расследовал и ты.       С тех пор, как Гарри показал ему свои воспоминания и рассказал свою историю, Драко не сказал прямо, что верит. Но он действительно верит Гарри, конечно, верит.       — Я не вижу другого объяснения, — говорит Драко. — Это имеет самый большой смысл.       Гарри медленно кивает в знак согласия.       — Я знал, что этот мудак — лживый лицемер, — выплевывает Драко, жалея, что не может встать и сердито расхаживать по комнате, не причинив при этом себе вреда. — Я знал, что во всем этом есть что-то странное. Я знал, что из меня легко сделать козла отпущения, но мне казалось странным, что Дэмиен так сильно пытается заполучить меня. Так упорно пытается поймать — или, скажем честно, убить — меня. И неудивительно! — Драко приходит в ярость и сердито вскидывает здоровую руку. — Я, наверное, единственный человек, который может связать его с организованными Чернокнижниками. На самом деле, вероятно, он думает, что Рон тоже может что-то знать? Это бы объяснило его внезапное преследование.       — Драко, — говорит Гарри, прерывая его тираду. — Когда твое прикрытие было раскрыто, ты ведь сказал, что облаву совершили люди Дэмиена? Это был не рейд авроров?       Рот Драко приоткрывается от очередного, поразившего его откровения.       — Ебаный в рот, — выдыхает он, ошеломленно глядя на Гарри. — Они знали, что там крот. Они пытались выкурить меня оттуда. И это сработало.       Гарри кивает. Драко поворачивает голову и невидящим взглядом смотрит в экран телевизора. Он замирает на месте, чтобы все эти мысли прекратили играть в водоворот в его голове, а затем говорит:       — Нам нужно позвонить Гермионе.       Гарри берет телефон с прикроватного столика, набирает номер и кладет трубку между ними на кровать. Он звонит всего два раза, прежде чем Гермиона отвечает.       — Алло?       Драко слышит ее голос громче и отчетливее, чем из таксофона в баре, несмотря на то, что находится дальше от трубки.       — Гермиона, ты можешь говорить? — настойчиво спрашивает Драко.       — Да, что случилось?       — Та организация Темных Искусств, которую я исследовал? Трутина? Они работают на Дэмиена.       После паузы Гермиона с сомнением спрашивает:       — С чего ты взял?       Драко объясняет, какая информация ему известна, их теорию о рейде и вероятные причины, по которым за ним и Роном так пристально следят.       Дослушав, Гермиона некоторое время молчит.       — Боги… — слышат они ее бормотание. — Я… Это кажется правдоподобным. Звучит странно, но оно имеет смысл.       Гарри и Драко хмыкают в знак согласия, и на линии снова наступает тишина.       — Драко, когда на поместье напали, сколько вас там было? — спрашивает она.       — Кажется, одиннадцать, — говорит Драко. — А что?       — Они арестовали только двоих, — объясняет Гермиона, — и всякий раз, когда я приходила в камеру навестить Рона, они не выглядели обеспокоенными. Я, конечно, с ними не разговаривала, но они… у них был такой вид, будто они просто в отпуске.       Драко разочарованно качает головой.       — Они заранее спланировали, кого посадят в камеру. Если Дэмиен и его Псы надавят хорошенько тут и там, то, вероятно, отделаются лишь шлепком по запястью.       — И они позаботились о том, чтобы Рон узнал о рейде, так чтобы в случае нахождения в поместье аврора под прикрытием, он попытался бы вытащить его или сделал что-то, что выдало бы его с головой, — говорит Гермиона, обдумав все это. — Сомневаюсь, что они ожидали, что вам удастся сбежать. Они могли бы арестовать вас обоих и тогда… что? Поставили бы одного из своих людей на место Главного Аврора?       — Да, — говорит Драко, — или убили бы нас прямо на месте.       Гермиона на мгновение замолкает, обдумывая услышанное.       — Ладно, это… это слишком много, чтобы сразу вникнуть. Если это правда… Я немного покопаюсь, может, найду какое-нибудь доказательство, которое бы связало их вместе.       — Ладно, будь осторожна, — прощается Драко, и Гермиона, пожелав того же в ответ, вешает трубку.       Драко вздыхает, чувствуя, как Гарри сжимает его ладонь. Он посылает ему легкую улыбку, и Гарри отвечает тем же. Мужчина наклоняется и коротко целует его.       — Я пойду приму душ, ладно?       Драко кивает, Гарри встает и идет в ванную. Он возвращается через некоторое время с влажными волосами и аккуратно подстриженной бородой.       Гарри еще раз осматривает рану Драко и решает, что нужно подождать еще совсем немного времени, чтобы они смогли залечить ее полностью и двинуться дальше. Он забирается обратно на кровать поближе к Драко, берет его за руку и переплетает их пальцы. Пока ждут, они смотрят телевизор и жуют крекеры на завтрак.

◊ ◊ ◊

      Пока они идут ко входу в новый отель, Драко чувствует, как от Гарри исходят волны беспокойства, поэтому берет его за руку и нежно сжимает, подбадривая. Гарри одаривает его легкой благодарной улыбкой.       Вывеска отеля гласит: «Премьер Инн». Это на другом конце страны и дальше к северу, чем они были раньше.       Гарри, похоже, не радует перспектива оказаться в окружении такого количества маглов прямо в центре города, каким бы маленьким тот ни был, но Драко считает, что ему будет полезно увидеть, что он способен сохранять контроль где угодно. Это, а еще Драко отдал бы все за проточную воду.       Они ехали сюда по магловским дорогам; Гарри выбрал длинную, извилистую тропу через один из национальных лесов. И даже попытался уговорить остаться там и снова разбить лагерь, когда они остановились пообедать. Драко это не убедило. Так что теперь они оба устали от долгого путешествия. Вождение по дороге не такое гладкое и покладистое, как полет, и у Драко все болит от долгого сидения в одной и той же позе. Гарри настоял на магловском способе передвижения, опасаясь, что они станут очевидной и легкой мишенью в воздухе для любого, кто отправится их искать.       Пока Гарри находится у стойки регистрации в отеле, Драко прижимается к нему и держит за левую ладонь. Несмотря на первоначальные опасения, Гарри неплохо справляется с контролем магии. Драко наклоняется и шепчет Гарри на ухо, что тот невероятно хорошо себя контролирует, что магия вокруг него ощущается спокойной и уверенной. Он слегка удивлен, когда видит, какую реакцию все его хвалебные речи вызывают — Гарри покрывается мурашками и краснеет.       Драко моргает, но видение никуда не уходит, и тогда он задается вопросом, происходило ли то же самое все те разы в лесу, когда Драко хвалил его успехи. Но в то время он еще не знал, что Гарри испытывает к нему влечение, поэтому не старался искать какие-либо его признаки.       Когда они добираются до комнаты, уже наступает поздний вечер. Их день был насыщен событиями: сначала они дождались, когда проклятие с Драко спадет окончательно, потом забрали вещи из лагеря и отправились через всю шотландскую сельскую местность, останавливаясь на обед, а потом и на ужин, прежде чем все-таки решили, что пора где-нибудь остановиться.       Первым делом Гарри поднимает защитные поля, а Драко сбрасывает ботинки и пластом валится на кровать.       Он с наслаждением зарывается в одеяло, утыкается лицом в подушку и стонет — как же чертовски великолепно спать в постели, и как приятно было все-таки спать на кровати прошлой ночью, хотя из-за проклятия он и не мог насладиться этим должным образом.       — Раз уж мы здесь, то, полагаю, нам нужно извлечь пользу из этого момента? — многозначительно спрашивает Гарри, и Драко поворачивает голову, чтобы окинуть его пылким взглядом. Гарри снимает куртку и смотрит на Драко с явным голодом в глазах. Драко с трудом сдерживает предвкушающую дрожь, облизывает губы и грешно ухмыляется.       С тех пор, как начались их романтические отношения, ночи все никак не оказывались достаточно хорошими, чтобы получалось сделать что-то больше, чем просто немного пообниматься. Но сегодня, сейчас, кажется, самое подходящее время. Здесь есть душ, есть кровать, ни один из них не пострадал, и Гарри не выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание.       О-о, да-а-а. Сегодня — та самая ночь. Сегодня они, наконец-то, потрахаются. Драко практически чувствует себя монашкой, так давно это было.       Он перекатывается на спину и медленно, пристально осматривает Гарри с ног до головы.       — Мы насладимся этим в полной мере, — говорит Драко с лукавой улыбкой. — До тех пор, пока ты не отключишься прямо на мне.       Гарри весело усмехается.       — Да, у нас полно времени. — Он опирается рукой и коленом на матрас, чтобы наклониться и поцеловать Драко.       Тот проводит рукой по чужому подбородку и пылко целует в ответ, пока свободная рука Гарри гладит его грудь, поднимается к шее и заново возвращается вниз, чтобы начать расстегивать рубашку. Как только несколько верхних пуговиц выходят из петелек, Гарри отодвигает воротник в сторону и отрывается от влажного рта Драко, чтобы поцеловать шею. Драко удовлетворенно мычит, когда Гарри всасывает чувствительную кожу на шее, а борода касается ключицы.       На мгновение он теряет себя в этом ощущении, вздыхая от наслаждения и удовлетворения и проводя рукой по длинным смоляным волосам. Пальцы находят резинку, стягивающую волосы в пучок; когда она оказывается откинутой в сторону, волосы Гарри рассыпаются по плечам, как занавес, щекоча шею Драко сбоку.       Гарри на короткое мгновение отстраняется от вожделенной шеи и через секунду уже оказывается полностью над Драко на кровати. Прижимает несколько влажных, горячих поцелуев к полным губам, а потом возвращается вниз, чтобы уделить еще немного внимания длинной белой шее.       Драко стонет и хватает Гарри одной рукой за волосы, другой — за плечо, нога скользит вверх по одеялу, сгибаясь в колене. Он использует ее как рычаг, чтобы прижаться бедрами к бедрам Гарри, тут же чувствуя твердую выпуклость в джинсах. Драко кладет руки на талию Гарри и давит вниз, пока тот полностью не ложится на него. Стонет от удовольствия, потому что тяжелое ощущение давящего на него твердого тела бесценно. Он развязно крутит бедрами, вынуждая Гарри двигаться с ним в едином завораживающем ритме и темпе. Ткань одежды, молнии, пуговицы — этого так много между ними, что ощущение от трения хоть и приятное, но не чистое.       — Гарри, — стонет Драко.       Гарри мычит вопросительно, расплескивая звук по коже. Когда Драко отталкивает бедра Гарри, чтобы остановить движение, тот отстраняется и смотрит на него сверху вниз. Зрачки — черные капли нефти, губы припухшие и красные, и Драко не может не притянуть его к себе ради еще одного голодного поцелуя.       Впрочем, через некоторое время Драко отрывается и прижимается щекой к колкой щеке Гарри. Он тяжело дышит, пытается собраться с мыслями, но все же поддается желанию и лижет, прикусывая, мочку уха Гарри, и в ответ получает дрожь и участившееся биение пульса на шее. Он чувствует, что дыхание тоже становится тяжелее, и наслаждается тем, как часто грудь Гарри расширяется куполом при вдохе и сжимается при сильном выдохе.       — Давай я быстренько приму душ, — бормочет он, и Гарри протестующе стонет. — Это будет быстро, обещаю. Сегодня утром ты практически вышвырнул меня за дверь, как только я выздоровел, и даже не дал мне возможности принять душ перед отъездом.       Гарри издает еще один разочарованный стон, но скатывается в сторону и смотрит, как Драко встает, спеша в ванную.       Драко срывает с себя одежду и запрыгивает в душ. Он ничего не может с собой поделать, когда наклоняется, сжимает ладонью член и пару раз с силой передергивает. Стонет низко и на секунду пережимает основание, прерывисто дыша и приказывая себе подождать.       Поспешно моет волосы, тратит невероятное количество времени, намыливая все тело. Уделяет особое внимание паху и просовывает в себя мыльный палец. Тщательно растягивает и моет.       Гарри будет сверху или снизу? Драко не уверен, что тот захочет подставиться. Потом ему вдруг приходит в голову мысль, что, возможно, Гарри вообще никогда раньше не был с другим мужчиной. В этом случае он, вероятно, почувствует себя более комфортно именно сверху.       Драко помнит свой первый раз и то, что более безопасным выбором он чувствовал позицию верхнего, как будто это позволяло ему больше контролировать весь процесс. Да даже сейчас Драко предпочитает вести, если он с человеком, которого не знает или которому не доверяет достаточно хорошо.       Но теперь он с Гарри, которого знает и которому доверяет. Он может представить себе, как они занимаются сексом всеми возможными способами, и хочет всего этого, но сейчас сама мысль о том, как Гарри будет трахать его, о твердом весе его тела, вбивающего в матрас, о растяжении ануса его большим членом и ощущении давления на простату…       Драко хватает собственный член за основание и сжимает. Он каменный, капли смазки наливаются на головке с поразительной быстротой, и Драко отчаянно хочется кончить.       Он быстро ополаскивается, выходит из душа и вытирается полотенцем. Подумывает о том, чтобы одеться, но потом решает, что в этом нет никакого смысла, и выходит из ванной в полотенце, замотанном вокруг талии.       Гарри там же, где Драко его оставил — лежит на кровати полностью одетый, если не считать носков и ботинок. Джинсы уже не такие вздыбленные, как были, когда Драко ушел в душ, и он загорается желанием исправить это недоразумение.       Гарри смотрит на него с легкой улыбкой, теплой и расслабленной, но в которой явно проскальзывает желание. Взгляд зеленых глаз падает на пах — эрекция слишком очевидна, — и становится только еще более голодным.       Гарри поднимает глаза, бросая Драко жаркий взгляд и жест «иди сюда».       Драко запрокидывает голову и смеется.       — О, неужели? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Я не уверен, что ты понимаешь, что такое соблазнение. Если ты собираешься соблазнять, то, во-первых, тебе нужно лежать голым поперек кровати, а во-вторых, ты должен держать красную розу зубами. Да, и свечи. Много свечей.       Гарри фыркает от смеха и складывает руки за головой, расслабляясь на кровати еще больше.       — Ладно, тогда ты можешь остаться там, — говорит он с притворным равнодушием. — Но полотенце упадет, как только твой член перестанет его поддерживать.       Драко ахает, хватает с кровати подушку и швыряет ее в Гарри. Тот пригибается и со смехом смахивает ее с траектории. Встает на колени, чтобы дотянуться до Драко, хватает его за талию и валит на кровать. Драко удивленно вскрикивает, вертится вокруг своей оси и приземляется на спину с громким «Уф!», а Гарри только ухмыляется.       — О да, я помню неандертальца, — протягивает Драко.       Ухмылка Гарри становится озорной, а потом он наклоняется и влажно дует на живот Драко. Тот смеется от неожиданности и сучит ногами, пытаясь вывернуться от щекотливого ощущения. Но Гарри держится на нем так, будто скачет на брыкающейся лошади, и в очередной раз атакует беззащитный живот. Драко игриво отбивается, извиваясь, смеется и дергает Гарри за волосы.       Когда Гарри отстраняется, Драко тяжело дышит и весь покрыт красными пятнами румянца. Очки Гарри криво сидят на носу, волосы растрепаны, а глаза сияют весельем. Драко всегда считал себя более игривым, но в Гарри за последнюю неделю как будто ожила та самая, юношеская энергия, и Драко находит такого Гарри невероятно очаровательным. Ему еще никогда не было так легко с партнером.       — Как тебе такое обольщение? — интересуется Гарри. — Твоя огненная пещерка достаточно увлажнена страстью и готова погрузить в свои глубины литой посох моей мужественности?       Глаза Драко расширяются от изумления, а затем он заходится хриплым смехом, повернувшись на бок и схватившись за живот.       Как раз в тот момент, когда Драко делает глубокий вдох и начинает успокаиваться, Гарри наклоняется к нему, шевелит бровями и тихо спрашивает:       — Ты готов к тому, что твой пульсирующий портал переполнится моим любовным зельем? — И это тут же снова выводит Драко из равновесия.       Гарри тоже смеется, а Драко протягивает руку и тянет его на кровать. Мужчина плюхается на спину рядом.       — Ну и что? Что ты на это скажешь? — спрашивает Гарри с самодовольной ухмылкой.       Драко приподнимается на локте и пытается между смешками невозмутимо взглянуть на Гарри.       — На это? Ни за что. Пульсирующий портал официально закрыт на ночь. Спасибо и до свидания.       Гарри только посмеивается.       — Какие именно книги ты читал? — многозначительно тянет Драко.       Губы Гарри растягиваются в веселой улыбке.       — Бульварное чтиво.       — Вероятно так и есть, — цокает Драко. — Я буду очень признателен, если ты не станешь заполнять меня каким-то «литым посохом», который извергнется в моей «огненной пещерке», — говорит Драко, а затем добавляет: — И почему она огненная? Это звучит не очень приятно.       Гарри смеется, тихо и долго, и сердце наполняется теплом, когда Драко слышит этот смех и видит, как Гарри расцветает.       — Вообще-то, это не входило в наши планы, — говорит Гарри легким, непринужденным тоном.       Драко перекатывается на бок и подпирает голову рукой, тронув полотенце на талии, чтобы убедиться, что оно не распахнулось в пылу их игрищ.       — О, серьезно?       — М-м-м, — Гарри медленно кивает, глядя в потолок. Драко крутит рукой в воздухе, побуждая его продолжать. — Я подумал, что хотел бы отсосать тебе, а потом помассировать простату. Может быть, мы даже попробуем задержать тебя на грани, если ты к этому готов.       Драко резко вдыхает, в животе все мгновенно воспламеняется и трепещет от интереса. Он облизывает нижнюю губу.       Гарри смотрит на него, уголок его рта слегка приподнимается, когда он без труда читает Драко, но тут же тяжело вздыхает.       — Но, полагаю, если ворота в твой роскошный сад запретных плодов закрыты…       — Нет! — Драко проклинает себя за этот оголтелый ответ и приказывает себе успокоиться. — Нет, ворота распахнуты настежь. До тех пор, пока ты не назовешь их так снова.       — По рукам. — Гарри смеется, перекатывается на бок, наклоняется и целует Драко в губы. Драко проводит рукой по его подбородку, углубляя поцелуй.       Одна из рук опускается на бок Драко и медленно поглаживает обнаженную кожу, замирая на талии, затем надавливает на нее и заставляет Драко повернуться на спину. Поцелуй прерывается, Драко, внутренне замирая, смотрит на Гарри, который глазами следует за собственной рукой, блуждающей по светлому, покрытому шрамами животу. От легкой ласки кончиками пальцев мышцы живота сводит судорогой, и Драко борется с желанием рассмеяться и отстраниться.       Гарри поднимает на Драко взгляд в поисках подтверждения, когда рукой опускается на полотенце и распахивает его. Драко чувствует себя невероятно выставленным напоказ, когда его лишают преграды в виде полотенца. Его член лишь наполовину тверд, немного опав с тех пор, как Драко вышел из душа.       Но мысль о том, что Гарри хочет с ним сделать, воздействует самым определенным образом. Драко любит секс, он любит возбуждение, удовольствие и оргазмы, которые это приносит. Он любит трахаться, но больше всего любит то глубокое, поистине жаркое блаженство, которое можно получить от стимуляции простаты.       Кончить от дрочки — это здорово, но удовольствие от давления на простату? Это совсем другой уровень. Драко всегда мечтал попробовать массаж простаты — всегда мечтал проверить, можно ли кончить, испытывая только это почти неописуемое, подавляющее чувство сильного, всепоглощающего удовольствия.       Судя по тому, как Гарри сейчас смотрит на него, он каким-то образом знает об этих мыслях, будто проник в разум и изучил самые глубокие желания.       Ладонь Гарри не касается члена Драко, вместо этого она танцует вокруг, поглаживая бедро и скользя по промежности. Гарри наклоняется и берет мочку уха Драко в рот, посасывает и облизывает ее, заставляя Драко мычать и наклонять голову для большего удобства.       Драко цепляется ладонью за плечо Гарри и тянет его вниз, впиваясь короткими ногтями в мышцы, чтобы подтолкнуть к дальнейшим действиям, но тот, похоже, решил не торопиться. Он неторопливо сдвигается к шее Драко, целуя, покусывая и посасывая кожу там, оставляет дорожку поцелуем вниз вдоль ключиц. Драко стонет на одной тихой ноте и хватается за черные волосы, пока Гарри путешествует по всем его эрогенным зонам.       Гарри добирается до соска, облизывает его, втягивает в рот и водит по нему языком. На какое-то мгновение Драко успокаивается, не находя эту область такой уж интересной и заманчивой, но потом вспоминает, что должен как-то ответить, и стонет:       — Не останавливайся.       Гарри замирает.       Красный влажный рот отрывается от соска, когда Гарри смотрит на Драко. Тот неловко замирает.       — Не делай этого, — бормочет Гарри, и Драко недоуменно моргает. — Я не хочу, чтобы ты притворялся со мной. Я хочу слышать твою настоящую реакцию.       Желудок скручивает от смущения, но Драко кивает.       Это, конечно, ново для него. Он не привык, чтобы кто-то замечал или, еще лучше, заботился о том, что он подделал несколько стонов. Гарри не перестает удивлять.       Гарри поднимает ладонь вверх по груди и проводит большим пальцем по второму соску, щелкая по нему и с любопытством наблюдая за Драко.       — Не фанат игры с сосками? — спрашивает он.       Драко пожимает плечами.       — Я не возражаю, но для меня это никогда не было особенно волнующе. Соски просто не очень чувствительны.       Гарри кивает и движется дальше. Целует в живот, задерживаясь там немного дольше, потому что любовно поставленный укус заставляет Драко задохнуться. Пальцы скользят по светлым бедрам, огибая лобок. А Гарри опускается ртом все ниже и ниже, причмокивает губами, оставляя метку в чувствительном пространстве между бедром и пахом.       Драко зарывается пальцами в темные волосы, тихо поскуливая и пытаясь подвести рот Гарри к своему члену.       — Гарри, — нетерпеливо выдыхает он, покачивая бедрами, чтобы побудить того пошевелить губами. Но вместо желанного, Гарри отстраняется.       Драко наблюдает сквозь тяжелые веки, как Гарри поднимается на колени и обводит взглядом его тело. В джинсах заметен приличный бугор, хотя Драко до сих пор ни разу не коснулся его. Очевидно, у Гарри есть какой-то пунктик насчет того, чтобы уделять столько внимания его телу. Ну, если судить по тому, насколько Драко любит, когда к нему проявляют интерес, то можно рассматривать такой расклад для них обоих только как беспроигрышный. Если эта гипотеза верна, Драко уже может представить себе все способы, которыми можно было бы воспользоваться для их взаимной выгоды.       — Подвинься, — говорит ему Гарри, закончив восхищаться.       Драко приподнимается на локтях и отползает по кровати дальше, пока не оказывается в центре и не укладывает голову на одну из подушек. Гарри следует за ним, раздвигает его колени чуть шире и становится между ними.       — А ты не собираешься раздеться? — игриво тянет Драко, садясь и обнимая Гарри за шею, чтобы притянуть его к себе для поцелуя.       Гарри тут же приоткрывает рот, втягивает чужой язык и прикусывает губу. Потом чуть отодвигается, чтобы посмотреть на Драко, и говорит беззаботным тоном:       — Позволь мне сначала позаботиться о тебе.       — Ты уверен? — мурлычет Драко, обхватывая ладонью эрекцию Гарри сквозь жесткую джинсу, сжимает ее и потирает.       Глаза Гарри на мгновение закрываются, и он тихо стонет, толкаясь в руку. Открывает глаза и кивает.       — Да, я бы предпочел сначала заняться тобой. Если ты не возражаешь.       — Вовсе нет, — говорит Драко с ухмылкой и приподнятой бровью. Если партнер хочет доставить удовольствие ему сильнее, чем самому себе, то Драко будет только рад услужить. Он снова падает на матрас, когда Гарри прижимает руку к его груди и двигает бедрами, устраиваясь удобнее.       Гарри достает палочку из заднего кармана, чтобы наколдовать смазку. Согревает немного в ладони, обхватывает член Драко и медленно ведет вверх-вниз. Драко благодарно мурлычет и старается не шевелиться, пока Гарри продолжает исследовать его тело.       Гарри дрочит с разной скоростью и техникой, видимо, проверяя, на что реакция окажется интереснее всего, и у Драко даже нет необходимости стараться сохранить свой отклик подлинным. Он и так самый что ни на есть искренний. Когда Гарри обнаруживает что-то, от чего Драко особенно приятно, он продолжает делать так еще несколько длинных мгновений, повышая градус накала все выше и выше, а затем резко прекращает и пробует что-то новое, не позволяя Драко подобраться слишком близко к оргазму.       Гарри снова и снова потирает большим пальцем одной руки под чувствительной налившейся головкой члена, а другой ладонью обхватывает яйца и мягко перекатывает их, двумя пальцами непрестанно наглаживая мошонку. Драко громко и беззастенчиво стонет от удовольствия. Его член капает смазкой вниз по пальцам Гарри, облегчая их скольжение. Прошло всего пятнадцать минут, а Гарри уже превратил Драко в потное, дрожащее месиво. Очевидно, это не первый раз, когда Гарри делает это с мужчиной.       — Значит, ты не против? Того, что я хочу сделать? — спрашивает Гарри низким и горячечным голосом.       — Да! Да, Мерлин, пожалуйста. Я… хнннг… — Драко теряет все слова, выстанывая длинную ноту, когда Гарри крепко сжимает его яйца. — Я хочу… Я… черт… Я уже близко, не знаю, смогу ли сдержаться, если ты захочешь остановить меня, но хочу попробовать.       Драко до этого только один раз пробовал задержку оргазма, и хотя это испытало его терпение, как никогда, полученный в итоге оргазм был невероятно ярким и стоящим того, чтобы пересилить себя. Соединить это с массажем простаты и талантливыми пальцами Гарри, и Драко уверен на все сто, что будет просто потрясающе.       — Уже почти? — спрашивает Гарри.       — Да, — выдыхает Драко, — да, Гарри, пожалуйста, — стонет он, хотя не до конца уверен, умоляет ли остановиться или продолжить.       Гарри не останавливается. Снова поглаживает под головкой и перекатывает яички в другой ладони.       Ощущение скручивающегося в невероятные спирали оргазма все нарастает в паху, сосредоточенное главным образом в члене, с которым Гарри умело играет. Драко вцепляется в простыни и стонет, а наслаждение пульсирует цветными пятнами на изнанке век; оно так близко, почти полное, насыщенное, жаркое; глаза закатываются и…       Гарри резко пережимает член у основания, затрагивает и верхнюю часть мошонки, мягко оттягивая ее вниз и эффективно вырывая Драко из хватки оргазма.       Драко в безысходности вскрикивает. Вскидывает руки, чтобы закрыть лицо, затем запускает их в волосы и дергает за светлые пряди.       Гарри, перестав стимулировать головку члена, кладет ладонь Драко на живот, несильно надавливая и останавливая отчаянные толчки бедер, пытающихся догнать отступающий оргазм. Гарри выглядит счастливым, как гребаный ребенок с конфеткой, его глаза за стеклами очков потемнели от удовольствия и желания. Его губы шевелятся, но Драко не слышит, слишком поглощенный своим неудавшимся оргазмом.       — Гарри, — умоляет он, и его голос звучит так надломлено.       — Ты отлично справился, Драко, — мягко произносит Гарри, и смысл слов, наконец, не ускользает. — Ты великолепен, у тебя прекрасно получается.       Драко откидывает голову назад и скулит, прижимая кулаки к глазам. Мерлин, он просто хочет кончить, но, естественно, Гарри каким-то образом узнает, что нужно взывать к глубоко укоренившейся потребности Драко в одобрении. Услышав похвалу, он немного смягчает свое разочарование от украденного оргазма.       — Ты прекрасно справляешься, — продолжает Гарри. — Как думаешь, сможешь сделать так еще раз для меня?       Драко стонет. Тело все еще подрагивает от первого отложенного оргазма, но эта настоятельная потребность кончить прямо сейчас исчезла. Гарри больше не прикасается к нему, и без стимуляции уровень удовольствия снизился до низкого гудения где-то под кожей.       — Я отсосу тебе и, если ты справишься еще раз, сделаю массаж простаты, — предлагает Гарри. — Если думаешь, что не получится, то можешь кончить только от минета.       Драко вздыхает и кивает. Это не трудное решение, особенно когда Гарри тоном своего голоса буквально превращает это в вызов. Плюс, Драко очень хочет, чтобы Гарри испробовал его. Некоторая стимуляция, правда, уже была, когда Гарри давил на простату через промежность, но этого было недостаточно.       Поэтому он отвечает:       — И то, и другое. Я справлюсь.       Драко может быть нетерпеливым, но больше всего он жадный до удовольствия. Поэтому хочет получить все, что Гарри может ему предложить прямо сейчас. При выборе между более быстрым оргазмом с меньшим накалом удовольствия или более продолжительным оргазмом с большим удовольствием Драко всегда выберет большее.       — Отлично, — мурлычет Гарри тихим и довольным голосом. — Заклинание или презерватив?       — Заклинание, — с готовностью отвечает Драко, убирая руки от глаз и глядя на Гарри снизу вверх. — Я всегда предпочту чары.       Гарри кивает, снова достает палочку из кармана и накладывает на Драко Предохраняющее. Драко не может избавиться от поистине инстинктивного скручивания в животе, когда заколдовывают его гениталии, но Гарри кажется совершенно спокойным, и чары обволакивают член с тем же слабым покалыванием, что и всегда.       Драко мысленно готовится к очередному раунду изысканной пытки, когда Гарри наклоняется и облизывает кончик его члена, который уже намок от смазки и предэякулята. Гарри, кажется, находит для себя такое же наслаждение в открытии всех наилучших способов сосать, лизать и дразнить член и яйца Драко, чтобы того снова и снова пронзали судороги удовольствия.       Почти каждый раз, когда Драко опускает взгляд, Гарри уже смотрит на него, страстно наблюдает, как он заходится в наслаждении. Гарри использует свой рот так же уверенно, как и руки, переходя от вылизывания члена к посасыванию его, изменяет давление губ, вращает языком по чувствительной нижней стороне, иногда глубоко заглатывает. Медленно, но верно Гарри снова превращает его в отчаянное и дрожащее. Драко так близко, так близко, но тут крепкая хватка не дает ему кончить во второй раз.       Драко скулит и тянется к Гарри, желая, желая, желая только одного. Но Гарри крепко прижимает его бедра к матрасу, все время бормоча сладкие заверения о том, насколько Драко сейчас невероятный и как восхитительно выглядит, и обещания, что вот в следующий раз он точно сможет кончить и «ты ведь и сам представляешь себе, насколько хорошо это будет».       — Тогда поторапливайся, блять, Поттер, — нетерпеливо рычит Драко. Его мышцы в постоянном напряжении и дрожат, все еще стремясь угнаться за оргазмом, который постепенно угасает в нем. Чем дольше Гарри выжидает, не прикасаясь к нему, тем больше давление рассеивается, независимо от того, насколько сильно Драко пытается уцепиться за него.       — Расслабься, — говорит ему Гарри, поливая пальцы смазкой.       — Тебе легко говорить, — фыркает Драко. — Не твой оргазм насильно остановили. Дважды. И ты все еще полностью одет!       Улыбка Гарри ласковая и нежная, так что Драко хочется пнуть его за это в зубы.       — Поторопись, — рычит он. — Я уже приготовился в душе.       Гарри останавливается, смотрит на Драко и облизывает губы; ему, очевидно, нравится образ, который создает сознание от этих слов. Драко ухмыляется, Гарри моргает и отводит взгляд.       — Лучше медленнее. Дай-ка, я тебя еще раз хорошенько растяну, — улыбается Гарри. — Чем дольше будешь сдерживаться, тем лучше будет потом.       Драко вздыхает, принимая правила, и закрывает глаза рукой. Он знает, что Гарри прав, но, Боги, он просто хочет кончить. Драко хочет именно этого. Он напоминает себе, что хочет получить умопомрачительный оргазм, к которому Гарри рано или поздно, но приведет его.       — Хорошо, — соглашается он и тут же чувствует, как рука Гарри хватает его за бедро, отводя его в сторону. Драко услужливо пододвигает и вторую ногу.       Он убирает руку с глаз, чтобы видеть Гарри, когда тот прижимает скользкий палец к его дырке. Смазка нагрелась в ладонях и не вызывает ошеломляющего ощущения прохлады, когда Гарри обводит сфинктер по кругу. Один палец легко скользит внутрь — он ведь подготовился в душе, — и Драко глубоко вдыхает, стараясь максимально расслабиться и раствориться в этом ощущении.       Его член твердый и красный, упирается в живот и исходит смазкой. Гарри абсолютно игнорирует его, предпочитая играть с дыркой и используя все больше смазки, и Драко приходится держаться за подушку обеими руками, чтобы не потянуться вниз и не передернуть раз-другой.       Гарри вставляет второй палец, и Драко тихо стонет, чувствуя, как растягивается кольцо мышц. Гарри не торопится трогать энергичнее, лишь слегка задевая простату кончиками пальцев. Драко нетерпеливо покачивает бедрами, пытаясь самостоятельно насадиться на пальцы, но Гарри ловко уходит от движения и кладет руку ему на живот. И наклоняется ровно настолько, чтобы прижать Драко всем своим весом к матрасу.       Гарри ухмыляется, а Драко стонет от разочарования, но его не оставляют в этом подвешенном состоянии долго. Гарри снова просовывает пальцы внутрь и сразу же трогает нужное место, легко находя простату и крепко прижимая к ней кончики пальцев.       — Боги, да, — захлебнувшись в наслаждении, шепчет Драко.       И тут Гарри принимается за Драко всерьез. Медленно растирает простату с регулярным, равномерным давлением. Каждые несколько минут изменяет силу, скорость или направление движения своих пальцев, но уже начав, не останавливается ни на мгновение.       Глубокое, всепоглощающее блаженство, искрящееся в Драко, выплескивается из него как изысканное вино из стакана. Оно нарастает гораздо более медленно, и не понять, из какой части пресыщенного тела это удовольствие распространяется по всему его существу. От этого Драко чувствует себя так, будто находится в милях от оргазма, но в то же время — всего на волосок от него.       Гарри просовывает руку под член Драко и прижимает кулак к тазу.       — Гарри, — скулит Драко, когда видит, как ладонь Гарри надрачивает ему, всеми фибрами своей души, однако, обращаясь к другому ощущению.       Он смотрит вдоль своего тела, замечая жадный взгляд Гарри на себе, как когда тот отсасывал ему, прямо перед тем, как Гарри прижимает пальцы левой руки к промежности, одновременно крепко вдавливая кончики пальцев правой в простату изнутри.       Рот Драко раскрывается в задушенном стоне, а светловолосая голова откидывается на подушку.       Гарри продолжает стимулировать простату с обеих сторон, потирая ее концентрическими движениями изнутри. Он не двигает пальцами в Драко вовсе, просто держит внутри, скручивая их и поглаживая простату и чуть подальше от нее. Это гонит искры удовольствия по телу: от таза вниз к пальцам ног через член, через бедра, вверх через живот и по спине, следуя за позвоночником по задней части шеи и покалывая кожу головы. От этого Драко чувствует горячечное тепло и покалывания во всем теле в сочетании с пробирающим кости холодком по коже от того, что лежит поперек кровати полностью обнаженный и покрытый потом. Сердце бешено колотится, а бледная кожа удушливо краснеет от ушей до груди.       Сосредоточенные ласки Гарри кажутся такой сладкой пыткой, наполняющей его тело пьянящим, настойчивым наслаждением, которого так много, но при этом никогда не будет достаточно.       Он так близко. Так близко, но не знает, получит ли когда-нибудь тот последний толчок, в котором нуждается, чтобы поймать освобождение в свои ладони, или Гарри собирается держать его, подвешенным над пропастью, вечно.       — Гарри, Гарри, — почти плачет Драко.       Смотрит вниз — зеленые глаза пристально разглядывают его, впитывают, как он распадается на части, как будто в мире нет ничего важнее. Зрачки Гарри — бездонные пропасти, щеки раскрасневшиеся от прилива крови, а губы — пухлые и будто обожженные пчелами, влажные от укусов.       — Пожалуйста, — умоляет Драко, — я не знаю, смогу ли сделать это сам. Пожалуйста, мне нужно кончить.       — Ты сможешь, — говорит Гарри голосом, звучащим так же разбито, как чувствует себя Драко. — Я знаю, что сможешь. Ты уже почти, детка.       Драко стонет, Гарри сильнее прижимает его к кровати, когда белые бедра судорожно подрываются — Драко отчаянно хочется потереться членом обо что-нибудь, чтобы достичь, наконец, оргазма.       Светлые волосы в беспорядке от пальцев, тянущих и перебирающих их в попытке удержаться от того, чтобы не рвануться вниз и не схватиться за член.       Кажется, это длится целую вечность, и целую вечность Драко дрожит, потеет и матерится, пока один особенно сильный толчок в простату не загоняет его достаточно далеко. Покрытое испариной тело напрягается, спина выгибается дугой, голова запрокидывается назад, а рот раскрывается в беззвучном крике от предвкушения, и Драко, наконец-то, достигает пика.       Перед глазами все белеет, и он кричит от первого же сильного порыва эйфории и освобождения. Волны глубокого, пробирающего с головы до пят удовольствия пронизывают его мощно и сразу. Бедра дергаются вверх, и теплая белесая сперма полосует торс. Каждая его частичка пульсирует, сотрясается и трепещет от настоящего упоения.       Драко абсолютно не контролирует ситуацию. Вокруг океан наслаждения, и он понимает, что тонет в нем, захлебывается и, возможно, никогда не всплывет на поверхность. Он вздрагивает, всхлипывает и трясется — удовольствие все льется и льется по нему, казалось бы, бесконечно.       Кажется, проходит целая вечность, прежде чем волны, сотрясающие тело, замедляются и становятся менее яркими. Белые бедра все еще время от времени подергиваются, когда мир вокруг снова начинает обретать форму. Он вдруг начинает слышать голос Гарри, бормочущего что-то хвалебное и благодарное, рассказывающего, как волшебно он справился, как красиво выглядит и насколько сильно ему нравится видеть Драко такого, полностью поглощенного наслаждением.       Каждая часть его тела воет от изнеможения, и требуется невероятное усилие, чтобы оторвать-таки руки от подушки и опустить их по бокам. Драко задыхается, хочет пить, вспотел и от этого постепенно становится холоднее, когда сердцебиение выравнивается.       Гарри внезапно оказывается рядом с ним, приподнимает его голову вверх, положив руку на шею, и прижимает горлышко бутылки с водой ко спекшимся губам. Драко концентрирует оставшуюся энергию на том, чтобы проглотить половину бутылки, прежде чем Гарри забирает ее.       Он говорит что-то о том, чтобы привести Драко в порядок, а потом встает с кровати и оставляет его одного.       Драко чувствует себя раскрытым и выставленным на всеобщее обозрение, чувствует себя бессильным что-либо сделать с этим, не имея сил даже на то, чтобы пошевелить конечностями, но прежде чем эта отчаянная боль становится слишком концентрированной, возвращается Гарри.       Гарри прижимает несколько мягких поцелуев к его щеке, бормоча нежные слова, которые теряются, так и не достигнув сознания Драко в его нынешнем состоянии, но он сполна ощущает любовь в них, и это помогает ему успокоиться. Серебряные, все еще подернутые дымкой глаза закрываются, когда что-то теплое и влажное движется по животу. Драко чувствует тепло тела, прижавшегося к его боку, и низкий гул магии вокруг.       Каким-то образом Драко одновременно осознает себя совершенно выжатым и переполненным удовлетворения, счастья и любви. Не успевает пройти и мгновения, а он уже скользит в то уютное пространство, которое создает внутри себя.