Драбблы на Convin September 2020

— Я ему покажу! — кипятился Гэвин, роясь в коробке. От его ожесточенных движений содержимое коробки вываливалось и рассыпалось по столу. Тут было полно всего: несколько потрепанных книжек в изрисованных каббалистическими знаками обложках, мешки с травами, просто пучки трав, рассыпавшиеся по всей коробке трухой, нитки, оплавленные восковые свечки, птичьи и кроличьи лапки и мутные пузырьки со всяким зловещим содержимым. О да, у Гэвина было совершенно все необходимое. Он засмеялся — устрашающе захохотал, если точнее. — Я ему покажу! — повторил он. Судя по лицу Тины, смех ей показался не слишком-то устрашающим. — Ты так пьян, что ничего и никому не покажешь, Гэв, — она покачала головой, — и что ты собрался ему показывать? Мусор? И не так уж Гэвин был пьян — на ногах-то он держался… Ну, почти, в этот момент ему как раз пришлось схватиться за край стола, потому что ноги ему изменили, но это были малозначительные детали. Фу, Гэвин содрогнулся, когда голос пластикового говнюка произнес в голове «малозначительные детали» тем самым тоном, в котором, казалось, сконцентрировалось все его презрение к Гэвину и людям вообще. Но особенно к Гэвину. — Малозначительные детали, — протянул Коннор, отодвигая фото, которые ему на стол свалил Гэвин, — детектив, вы тратите время. Детектив, а? Тратит время, а? Гэвин перевернул коробку, рассыпая принадлежности по столу. Этот говнюк не оставил ему выбора! Даже прислал сообщение: «Ну, кто был прав?», пока Гэвин зависал с Тиной в баре после работы, и как же классно бывало, когда он оказывался не прав, но в этот раз, черт побери, ничего такого не оказалось, и… Гэвин потерял нить рассуждений. Главное, что где-то там в баре между пятым и шестым шотом ему и пришла в голову эта отличная идея! Когда обычные методы не работают, время привлекать тяжелую артиллерию! — Гэв, ты же не веришь во все эти глупости, — Тина попыталась вытащить у него их рук самую толстую книгу, но Гэвин увернулся — едва не свалившись на пол — и прижал воняющий пылью томик к груди. — И что, ты его заколдуешь, что ли? Сейчас, после шести шотов — или больше, Гэвин где-то там и перестал считать, — было совершенно непонятно, почему Тине идея казалась смешной. Этот чертов андроид как есть исчадие ада, его по-другому не проймешь. — Сделаю куклу вуду! — и Гэвин продемонстрировал Тине пучок соломы. Два пучка. Четыре пучка… никак не удавалось сфокусировать зрение на пучках, и Гэвин зажмурился, хлопая солому на стол. Так, ему нужны нитки… вроде… Сминая страницы, он принялся листать книжку, но буквы перед глазами расплывались. Как же так, в книге точно должна быть инструкция!.. — Я боюсь оставлять тебя одного, — вздохнула Тина. Лица у нее тоже было то два, то четыре. — Где ты это все взял? Только не говори, что купил… — Миллер оставил, — чертова книжка, совершенно бесполезная! Гэвин попытался воспроизвести в памяти все, что когда-либо слышал о куклах вуду, но в голову упорно лезли какие-то зомби и черные куры… — Зомби! — Что? — Чертов зомби, вот он кто! Бездушная скотина, прав он, как же, ну ничего, посмотрим, как ему понравится булавка прямо в задницу… Нитки нашлись, и Гэвин принялся перематывать солому, пытаясь придать ей форму куклы. Выходило так себе, связанный на манер колбасы клок травы никак не желал приобретать портретного сходства с Коннором. Это из-за одежды, точно! С трудом добравшись до комода, Гэвин рванул на себя верхний ящик, едва не вываливая его на ноги. К счастью, сверху как раз лежало что-то белое. Черт, в голове так крутилось, что Гэвин будто был на корабле. На батуте. На…на… — Надо сделать ру-рубашку. И штаны. И галстук, ну куда он без своего галстучка… К счастью, в коробке нашлись и ножницы — и Гэвин не лишился пальцев, вырезая клок футболки. Но даже обернутая клоком белой ткани, кукла все еще не была похожа на Коннора. Коннор был гораздо красивее… сексуальнее… и вообще… — Ты про сексуальность куклы сейчас рассуждаешь? — вклинилась Тина. Голос у нее был как из трубы — в голове Гэвина он образовывал эхо. — Но ведь должно же быть похоже? — Гэвин резко повернулся к Тине и едва не завалился назад. — Похоже должно быть… родинки… точно, надо нарисовать ему лицо и родинки, и чтобы красиво и похоже… и… Тина, как сделать ему задницу? — Чтобы втыкать булавки? — Тина обидно рассмеялась. — Гэв, ты уверен, что собрался его именно проклинать? Что это был за вопрос? Что за обидный и возмутительный вопрос?.. Гэвин открыл рот, чтобы так и сказать, обидеться и возмутиться, потому что Тина явно на что-то намекала, но он отказывался понимать, но… Но комната закрутилась вокруг, и что было дальше, Гэвин не помнил. Кажется, ему снился наглый пластиковый засранец на коленях, стягивающий с него штаны с этой своей наглой всезнающей улыбочкой и обхватывающий его член своими наглыми губами, а потом он вдруг превращался в раскрашенную соломенную куклу и грозил Гэвину гигантской булавкой — не прекращая ласкать его член, господи боже, а потом он снова превращался в себя со всеми родинками и скидывал одежду, и под ней у него тоже были родинки, а Гэвин уже так удачно был без штанов…   Пробуждение было неприятным. Голова была как ватная, во рту сухо и отвратительный вкус, а все тело ломило — а хуже всего, что когда Гэвин открыл глаза, то обнаружил перед собой лицо Коннора. Лицо встревоженно хмурилось, но тут же разгладилось, возвращаясь к своему спокойному и немного снисходительному выражению. — Ты проспал, — сказал он. Слава всем святым, наедине обходилось хотя бы без этих его «детектив» и «Рид». — И все еще пьян. Гэвин только сейчас сообразил, что его разбудила рука Коннора на щеке, и сел — попытался сесть, но голова тут же затрещала. — Что ты тут делаешь? — спросил он хрипло. Весь вчерашний вечер подернулся туманом, и как, спрашивается, можно было забыть, что сегодня рабочий день, и так набраться? И, главное, что все-таки тут делает Коннор? Смотрит, как пьяный Гэвин спит? — Я приехал за тобой, пока Девять прикрывает твою задницу на работе, — Коннор выпрямился, засовывая руки в карманы брюк, и проклятый жест вышел настолько элегантным, что Гэвина всего скрутило, а похмелье навалилось с новой силой. — Сделать тебе кофе? Что-то он был подозрительно добрый и даже не читал нотаций. Гэвин открыл рот, чтобы гордо отказаться, но… но он был всего лишь слабый человек, а сваренный Коннором кофе был напитком богов, так что Гэвин буркнул: — Да, — и взгромоздил-таки себя на ноги. — Я умоюсь. Он даже представлять не хотел, как от него воняет. В душе он дважды намылился, трижды почистил зубы, попытался как-то пригладить волосы, чтобы не выглядеть таким взъерошенным, и только после решительным шагом вышел из ванной — и застыл. Коннор стоял рядом со столом и вертел неряшливый клок соломы, обмотанный клочками ткани и с истыканным маркерными родинками «лицом». Рядом с открытой книжкой на столе красовался термостакан, и крупные буквы «ПРИВОРОТ» на странице Гэвину было видно даже со своего места. Гэвин почувствовал, как его физиономия, и так потрепанная после вчерашнего, становится багровой. — Это не… — начал он. Запнулся, потому что «я вовсе не пытался тебя заколдовать» на трезвую голову звучало нереально тупо. — Я просто… Я… Коннор положил куклу на стол и захлопнул книжку. Оценивающе осмотрел прикрытого одним полотенцем Гэвина. — Одевайся и бери свой кофе, Гэвин, — мягко сказал он. — Я поведу.