Запах уставшего солнца

Сказать, что это было ужасно, значит, ничего не сказать. Юнги ненавидит себя даже больше, чем обычно, и его уши окрашиваются алым примерно с той же скоростью, с которой нарастает темп музыки. Он может поклясться, что физически ощущает, как от него отворачиваются взгляды, которые буквально несколько секунд назад следили за каждым его движением. В конце своего пламенного выступления он чуть не опускается на пол от стыда, но не позволяет себе пасть так низко (в прямом смысле этого слова) и остаётся стоять на месте в ожидании приговора, смотря судьям прямо в глаза. Те отводят взгляды и долго молчат, пока высокая девушка, позвавшая его по имени, не говорит спокойным голосом: — Юнги, тебе явно надо поработать над танцами. Надеюсь, ты это понимаешь, — последняя фраза звучит, как вопрос, но парень знает, что ответ от него не требуется. Поэтому он только молчаливо кивает, прежде чем она убирает микрофон ото рта и наклоняется к мужчине с усталым взглядом. Они ещё немного перешёптываются друг с другом, и Мин слышит, как его защищает тренер по имени Чита. Когда она ругается громче, чем следовало бы, он почти позволяет себе нервный смешок, и лёгкое ощущение стыда испаряется без остатка. Юнги вновь расправляет плечи и натягивает непринуждённую улыбку — теперь он точно знает, куда ему стоит стремиться, а большая буква «А» на спине становится его путеводным ориентиром. Парня определяют в команду «Б», и он от этого даже не расстраивается, только сдержанно кивает, благодарит, занимает своё место и погружается в пучину собственных мыслей и сомнений. Мин пропускает следующие два выступления — кажется, один парень выступал с душераздирающей балладой про неразделённую любовь, а второй пытался танцевать что-то неприличное. Пустая трата времени, но он должен оценить свои силы по сравнению с потенциальными соперниками. Поэтому Юнги силой заставляет себя переключить внимание на сцену, когда видит, что туда выходит следующий участник. На вид он чуть помладше самого Мина, но при этом ростом немного выше. Длинные каштановые волосы завязаны в короткий хвост на затылке. Незнакомец нарочито расслаблен и смотрит на всех будто бы свысока, когда оглядывает кресла перед собой с открывшегося ракурса. Даже несмотря на то, что сам он стоит у самого подножья пьедестала, Юнги видит самодовольство в его глазах и параллельно слышит, как болтливая группа мальчишек справа поражённо затихает, когда взгляд незнакомца доходит до них. Вот ведь позёр. Парень умело танцует под песню Майкла Джексона, его движения в меру резки и отточены до автоматизма, поэтому даже просто смотреть на это выступление невозможно. Юнги чувствует уколы задетой гордости, фыркает себе под нос и складывает руки на груди. Затем парень на сцене исполняет да чёрт его дери Минову любимую партию у ZICO, а заканчивает душераздирающими строчками из песни Пола Кима о болезненном расставании. В зале надолго повисает непривычная тишина, даже самые заядлые сплетники поражённо замолкают. Никто не спорит, в какую команду пройдёт этот парень. Даже он сам, кажется, всё понимает, поэтому обезоруживающе улыбается судьям, когда те бессовестно переглядываются между собой. Мин играет желваками на скулах, когда незнакомцу объявляют, что он проходит в команду «А», и резко поворачивается к болтливым мальчикам. — Как его зовут? Я пропустил, — группа подпрыгивает на месте от удивления, будто они совсем забыли о его присутствии рядом. Юнги чувствует себя статуей величественного божества, когда видит страх и благоговение в их блестящих глазах. — Хосок, его зовут Чон Хосок. Кстати, ты очень классно выступил, хён, — добавляет на выдохе по виду самый младший из них. У него короткая тёмная стрижка, взгляд оленёнка и чуть выпирающие передние зубы. — Спасибо, эм… как тебя зовут? — Мин щурится, рассматривая парня внимательнее. Всё в нём выдаёт молодость и невинность — для Юнги её даже слишком много, хотя, он уверен, фанаты шоу будут от этого мальчишки в восторге. — Чон Чонгук. Я ведь могу назвать тебя хёном, да? — он с надеждой заглядывает в чужие глаза, и Юнги без борьбы сдаётся этому взгляду. — Чонгук… да, как хочешь, — он машет рукой и напоследок видит, как тёмные глаза загораются ещё ярче. — Хён такой крутой, правда ведь? — Мин силой заставляет себя удержаться от усмешки. Это тешит его самолюбие и держит на губах улыбку до тех пор, пока он случайно не встречается взглядом с поднимающимся вверх по пьедесталу парнем. Хосок коротко и неожиданно светло улыбается ему, а затем поднимается выше, пока не доходит до второго места, присаживаясь на мягкое кресло. «Высоко забрался, — думает Юнги, — ничего, выпендрёжник, погоди, скоро я тебя оттуда спущу». Мин наблюдает за тем, как на сцену выходит следующий участник — трейни с восьмилетним стажем, который устраивает на цене целое шоу талантов, и про себя повторяет ещё раз: «Чон Хосок». / Юнги искоса смотрит на него, пока парень надевает фирменную кофту с гордым «А» на спине. позёрпозёрпозёрпозёрпозёр Эти мысли не дают ему покоя целый день, и Мин думает, что никогда не захочет иметь с Хосоком ничего общего. Что никогда не посмотрит на него по-другому и не заговорит с ним даже под страхом смертной казни. А потом Юнги видит, как Чон под обеденным столом передаёт варёные яйца и тонкие кусочки хлеба со своей тарелки вечно голодному Дохёну, вечерами обнимает тянущихся к его свету младших, которые тоскуют по родителям и дому, тащит на своей спине тощего Мингю, который совсем не может двигаться после утомительной тренировки, и ему становится стыдно. Но когда включаются камеры, всё возвращается на круги своя — Хосок снова смотрит на всех свысока и коршуном следит за потенциальными конкурентами. На языке у Юнги снова вертится «вот ведь выскочка», но не успевает сорваться. Камеры снова выключаются, с Чона эту маску как ветром сдувает. Юнги не знает, что ему думать, и понятия не имеет, как на эти перемены реагировать. Кроме него их будто бы никто не замечает — остальные не задают вопросов, потому что, наверно, понимают. Они все стараются выглядеть лучше перед камерами. Мин не знает, какой Хосок лучше — заботливый и милый или жёсткий и бессердечный, он даже не знает, какой из них настоящий. Но когда Хосок — грёбаное олицетворение солнца, Юнги забирается в самый дальний угол и надеется, что оно его не коснётся.