Лавандовое море

— Нам нужно где-то найти экипаж до Дюнкерка, — протянул Джозеф. — Я могу сесть на лавку и посторожить наш багаж, пока ты ищешь его, — сказал я и огляделся в поиске подходящего места. — Хорошо, Эзи, — ответил он и свернул за угол старого кирпичного дома. Я постоял с минуту, взял в руки тяжелые чемоданы и потащился вдоль набережной. Место, куда можно было бы сесть, нашлось быстро. Я поставил сумки на влажную брусчатку набережной и сел на деревянную скамейку с витыми чугунными ручками. За мной проходила портовая улица. В каждом городе, стоящем на воде, будь то океан, речка или озеро, есть такая улица. Узкая, шумная и насквозь пропахшая рыбой улица, тянущаяся витой лентой вдоль воды. Куча трактиров, ресторанов и ночлежек, рыбные магазины и ремесленные мастерские; настоящая живая артерия города. Портовая улица Кале не была исключением. За моей спиной шумно грохотали экипажи, повозки с товарами, группы матросов переходили из одного бара в другой. Тут же, неподалеку, укрывшись в тени кленов, стояли дамы в пестрых платьях и глазами выискивали свеженьких моряков, которые только-только сошли с прибывшего судна. Мне больше по душе был вид передо мной: пирсы, уставленные большими и не очень рыбацкими лодками, пароходами, снующими туда-сюда чайками и запах рыбы. Спокойствие водной глади успокаивало меня. Я вглядывался в солнечные блики и жмурился. За шумом повозок и волн, бьющихся о каменную набережную, я не заметил, как вернулся Джозеф. — Не уснул? — весело спросил он, протягивая руки к нашему багажу. — Я договорился с извозчиком, через час он будет нас ждать у городской церкви. — Значит, мы сможем немного подкрепиться? — с нетерпением спросил я. — Думаю, что это нам не помешает, — Джозеф взял в руки тяжелый чемодан и посмотрел на профиль улицы. — Надеюсь, мы сможем найти здесь приличное заведение. Над ближайшим перекрестком нависало обычное для таких мест угловое здание из красного засаленного кирпича, основную площадь которого занимала ночлежка и, судя по всему, бордель. Единственный угол, который был украшен растениями в горшках и плетеной мебелью, принадлежал прибрежному ресторанчику. — Надеюсь, что там подают не только морепродукты, — скривился Джозеф, кивнув головой в сторону ресторана. Нагруженные вещами, мы двинулись по направлению к нему. Хотелось поскорее скрыться от грохота колес по мостовой и шума кораблей. И вот мы уже вошли в прекрасные модернистские двери и очутились как будто совершенно в другом месте. Нас встретил услужливый официант и проводил до свободного столика у окна. Мы положили наши вещи под стол и осмотрелись. В ресторане было довольно много гостей, но никто громко не разговаривал и не шумел. Огромное количество разных растений создавало невероятный уют заведения. Мягкая мебель в светлых тонах, буфеты с фарфором и изящные украшения только добавляли атмосферности этому месту. Газовые светильники свисали с потолков и поблескивали медными ракушками и цветами. Белоснежные скатерти с легкими узорами накрывали собой тиковые столы с нежной резьбой. На самих столах стояла посуда, расставленная по всем правилам этикета. Серебряные вилки, ножи и ложки отражали солнечный свет, лившийся в изобилии из больших окон. Возились мы с меню недолго — Джозеф, обрадованный наличием стейка с овощами, немедленно заказал его, а я решил попробовать местную кухню из морепродуктов. Буквально через полчаса нам принесли наш обед. Еда аппетитно дымилась и пахла. После такого плотного и вкусного обеда совершенно не хотелось куда-то идти. — Ну что, дружище, — сказал Джозеф. — Нам пора. Нехорошо, если мы заставим ждать нашего извозчика. Вздохнув, я поднялся с дивана и посмотрел в окно. Лучи солнца светили по-прежнему ярко, но оттенок уже становился более теплым. Солнце неумолимо приближалось к водной глади. Каких-то три часа — и оно скроется совсем. Мы шли с Джозефом по брусчатке, вслушивались в говор французов, цокот копыт и шум порта. Церковь, к которой нам надо было прийти, была совсем недалеко. Да и сам Кале был не таким огромным. — Джо, как мы узнаем нашего извозчика? — поинтересовался я, глядя на столпотворение людей, карет и всяких повозок на площади. — У него красивый черный экипаж, мы его сразу увидим. — ответил Джозеф. — Давай остановимся вот здесь. Мы встали около большого дуба, облокотившись на чугунный фонарь. Простояли мы так недолго: уже через пять минут к нам подъехал черный экипаж и кучер, вежливо кивнув, пригласил нас зайти. Мы затащили наши вещи внутрь и сели друг напротив друга. — В Дюнкерк, ребята? — с сильным французским акцентом спросил извозчик. — Да, к местной гостинице, пожалуйста, — на чистом французском ответил Джозеф. Я удивился, но потом вспомнил, что он все-таки француз. А я и забыл! Внутри экипаж был очень комфортным. Мягкие скругленные диваны, обитые зелёным шелком, были завалены подушками. Под диванами было пространство для хранения багажа и обуви. Удобный овальный столик был прикручен к полу, чтобы в пути его не трясло. Плотные шторы, расшитые узорами и бахромой, могли защитить от яркого света. С потолка свисала масляная лампа из меди и малахита. Стены экипажа были мягкими и обиты кожей. Маленькое окошко посреди одной из стен позволяло разговаривать с кучером, и при ненадобности закрывалось деревянной пластиной с янтарной картиной, изображающей чей-то сад. Внутри было недостаточно тепло, поэтому сразу, как только мы сели, Джозеф зажег лампу и занавесил окна шторами, оставив лишь небольшой уголок. Как известно, он большой любитель уюта и приватности. Как только оказавшись, по его мнению, в личном безопасном пространстве, он сменил свой дорожный костюм на ночную рубашку. — Неужели мы будем так долго ехать? — спросил я. — Дня два, — протянул Джозеф. — Может быть, чуть меньше. Я вздохнул и начал расстегивать рубашку. Через полчаса мы уже пили чай, разговаривали и смотрели в окно. Внутри экипажа стало достаточно тепло и меня начало клонить в сон. За окном неспешно сменялись поля, заросли кустов и маленькие деревушки. Начинало темнеть. — Думаю, ближе к полуночи у нас будет остановка, — сказал Джозеф, допивая свой чай. — Остановка? — удивился я. — А как же? — Джозеф улыбнулся. — Кучеру нужно отдохнуть, да и потребности организма никто не отменял. Я совсем оторвался от реальности и забыл об этом. — Не волнуйся, Эзи, я разбужу тебя, — Джозеф потушил лампу и задернул поплотнее штору. Я зарылся в подушки и накрылся своим плащом. Я чувствовал себя спокойно, не было никакой тревоги. Я понимал, что Джозеф рядом со мной и мне нечего бояться. С этими мыслями я быстро уснул. — Эзи, просыпайся! — Джозеф аккуратно тряс меня за плечо. — Что такое, — спросил я, с трудом открывая глаза. — Обещанная остановка. Ты только глянь, как красиво! — с этими словами Джозеф вышел из экипажа. Я сел, нащупал в темноте плащ, накинул его и вышел вслед за Джозефом. Холодный воздух тут же заключил меня в свои объятия, мне показалось, что я нырнул с головой в Темзу. Я жадно глотал свежий ночной воздух, пока у меня не закружилась голова. Я посмотрел вокруг. Меня окружали бескрайние поля, дорога стелилась лентой от горизонта к горизонту, а над головой было недосягаемое высокое небо, полное звёзд. Яркая дорожка, которую потомки назовут Млечный Путь, была похожа на разлитую из кувшина воду. — Здорово, правда? — сказал я. — Не то слово, друг, — прошептал Джозеф и взял меня за руку. — Представь, сколько неизвестного скрывается в звёздах! Нам, Эзи, не дано узнать это, но, может быть, в будущем люди смогут добраться туда. — Джо, ты опять читал Жюля Верна допоздна? — улыбнулся я. — Эх, милый Эзи, — Джозеф продолжал улыбаться, — Не в этом дело. Все-таки когда нибудь мы узнаём, что там скрывается. А ты как думаешь? — Мы с тобой не ученые и не мыслители, чтобы знать это, — многозначительно ответил я. — Ты прав, Эзи, — Джозеф посмотрел на меня, — И все же… Он замолчал. Я ещё раз шумно вдохнул воздух и посмотрел на горизонт. — Там рождаются наши мечты, — прошептал Джозеф. Я перевёл взгляд на него. По мягкому лицу, озарённому лунным холодным светом, бежала маленькая голубая слезинка, оставляя на щеке блестящий след. Через мгновение она уже летела навстречу остывшей и влажной земле, сорвавшись с угловатой скулы. Мерное постукивание рессор и скрип дерева — я лежал в темноте и смотрел на обитый кожей потолок экипажа. Мне не удавалось снова уснуть. Наконец я поднялся и сел поближе к окну. Отогнув немного шторы, я глянул в окно, но ничего, кроме мерцающих окошек придорожных деревень и далеких, но таких манящих огней прибрежных маяков видно не было. Луна, видимо, скрылась за тучами, в экипаже похолодало. Я накрылся плащом, облокотился на стол и вглядывался в ночную пустоту. «О чем мечтает Джо?» — крутилось в моей голове. «Видимо, это нечто сокровенное, о чем не знаю даже я. И, судя по всему, нечто грустное». Я хотел было сделать запись в своём дневнике, но в экипаже было слишком темно, а зажигать лампу я не хотел, чтобы Джозеф ненароком не проснулся. Он слегла сопел под подушками и иногда шевелил руками. Я ещё раз посмотрел в окно, но уже противоположное. Горизонт по-прежнему был мрачным. «Значит, до утра ещё долго» — подумал я и неожиданно почувствовал, что мои глаза намокли, а к горлу подступил комок. «А о чем мечтаю я? Могу ли я ответить на этот вопрос? Я мечтаю лишь о своём доме, в котором будет царить уют и умиротворение. Я мечтаю, чтобы моя жизнь была спокойной и размеренной. В конце концов, я мечтаю, чтобы люди перестали жить в вечной погоне за ложью». Я снова посмотрел на Джозефа. «Нет, быть такого не может» — оборвал я свои мысли. «Или может?» Последнее время я начал замечать нездоровое желание проводить с Джозефом как можно больше времени. Мне хорошо вместе с ним. Он мой друг, он мне как брат, как родной человек. Я могу поделиться с ним любыми мыслями и идеями, и он выслушает меня и поддержит. Значит ли это что-нибудь? Думаю, что да. «Мой дневник сейчас был бы кстати», — подумал я и посмотрел на большой кожаный чемодан. «И зачем только я засунул его туда?» Я снова лёг и попытался уснуть. Теперь мои глаза сами закрывались и мое воображение рисовало другие миры, недоступные никому, кроме меня. «Там рождаются наши мечты…» Что это значит? Наше сознание, наши мысли существуют не только внутри нас, но и там, далеко-далеко? Как связать их воедино? Как построить свою жизнь? Я задаю себе эти вопросы уже очень давно, но до сих пор не знаю ответа. Может быть, Джозеф сможет помочь мне. Раннее утро. Первые ласковые солнечные лучи пытаются пробиться сквозь плотные шторы, чтобы нежно коснуться наших лиц. Я проснулся от того, что очень хотел есть. Джозеф по-прежнему крепко спал на своём месте. Я решил раскрыть окно, чтобы пустить дружелюбное солнце и ласковый утренний ветер к нам. Пейзаж за окном не поменялся и я принялся копаться в саквояже в поисках чего-то съестного. Ничего не найдя, я отодвинул деревянную дощечку и обратился к нашему кучеру. — Месье, будет ли у нас остановка, чтобы мы могли позавтракать? — спросил я медленно, чтобы француз понял. — Через пару миль будет деревушка, — кучер повернулся ко мне, — Там есть замечательная таверна. Уверен, вам понравится. Кучер отвернулся и закурил. Я закрыл окошко и сел ближе к открытому окну. Ветер легко и игриво врывался внутрь экипажа, шевеля шторы и раскачивая лампу. Запах пшеницы, дыма и лаванды наполнил все пространство. Яркое утреннее солнце светило изо всех сил и дарило жизнь. Ну и безусловно небо, огромное лазурное небо с кучерявыми, как овечки, облаками, манило к себе. Я смотрел на бесконечно высокие облака и думал о новой жизни, которая меня ждёт.