Лавандовое море

Янтарное закатное солнце освещало небо и редкие кучерявые облака в необычайный цвет. Пыльная дорога, лентой стелющаяся к горизонту, несла наш экипаж навстречу новой жизни. Я сидел на мягком диване, зарывшись в подушки и смотрел на сумерки, постепенно накрывающие землю. Экипаж покачивало из стороны в сторону, стук копыт и скрежет колёс убаюкивали, но я не хотел засыпать. Я хотел насладиться этим моментом. «Неужели я нашёл того самого человека? Но разве он не был тем самым всё то время, как мы были знакомы? Нет, он мой друг, мой близкий друг. Почему я испытываю к нему нездоровую привязанность? А кто сказал, что она нездоровая? Общество? Наплевать! Каждый живёт жизнь так, как хочет прожить, и никто не имеет права навязывать свою точку зрения. Последнее время я так много задаю вопросов сам себе, и не могу найти на них ответы. Напротив меня спит Джо, может быть, он ключ к разгадке? Я совершенно загнал себя в тупик и не знаю, как мне поступить. Что делать? Кто нибудь сможет ответить на мои вопросы? Конечно нет. Только я смогу сам разобраться в этом. Неужели это любовь? Но как такое возможно? Возможно ли такое вообще? Тысячи вопросов и ни одного ответа! Я не могу жить в неизвестности!..» Я мог еще целую вечность дискутировать сам с собой, но меня прервал хриплый голос Джозефа. — Эзи, ты почему не спишь? — протирая заспанные глаза поинтересовался он. — Не хочется, Джо. — ответил я. — Жду, когда же мы наконец приедем. — Не хочешь немного перекусить? — Джозеф сел на диван. — У меня завалялось яблоко. С этими словами он поднял кружевную салфетку, лежащую на столе, взял в руки спелое красное яблоко и протянул мне. — А ты? — спросил я. — Я не хочу. — улыбнулся Джозеф. — Нет, — кивнул я. — Без тебя я не буду. — Вот упёртый, прямо как я! — посмеялся Джозеф и блеснул глазами. — Хорошо, сейчас я поделю его. С этими словами он взял яблоко и с треском разломил его пополам. Капелька сока брызнула мне на лицо. — Ничего себе, разве так можно? — удивился я. — Оно же спелое, поэтому его легко разделить, — улыбнулся Джозеф. Я откусил небольшой кусок яблока. Оно и в правду было сладким и сочным. — Откуда оно у тебя? — спросил я. — Я не помню, чтобы мы покупали яблоки. — Я сорвал его с яблони на кладбище, — Джозеф взглянул на меня. — Рядом с могилой моего брата росла яблоня. Я вздохнул. — Я очень счастлив, что увидел его могилу, Эзи, — Джозеф откусил яблоко и уставился в медную лампу, еле теплящуюся под потолком. — Спасибо, что был рядом в тот момент. — Я не мог иначе, — кивнул я. — Ты бы хотел жить у моря? — вдруг поинтересовался Джозеф. — О да! — воскликнул я. — Это же так прекрасно! — Бескрайнее, свободное море! Песчаный берег с ракушками и кустами азалии, прекрасные закаты и рассветы, часы, проведенные на берегу с самыми близкими… — мечтательно сказал Джозеф. — Если это не счастье, то что тогда? — Дюнкерк, месье! — грубоватый голос кучера прозвучал из окошка. За разговорами мы не заметили, как приехали в город. — Как я и рассчитывал, к ночи мы добрались, — сказал Джозеф. — Осталось заселиться в прекрасную гостиницу и можно на время выдохнуть. — Интересно, какой у нас будет номер? — поинтересовался я. — Я зарезервировал не самый дорогой, но очень уютный и красивый, — улыбнулся Джозеф. — Тебе должно понравится. Мне присылали пару открыток, пока я был в Лондоне. — Ты заранее знал об этом? — удивился я. — Честно говоря, Эзи, я начал планировать наш переезд сразу после пожара в твоей мастерской, — улыбнулся он. — И, как видишь, не зря. — Ты меня поражаешь всё больше и больше! — Брось, мой друг, ты знаешь меня уже столько лет и не догадывался о том, что я всегда планирую далеко вперёд? Я был очень рад, что глаза Джозефа снова искрились прежними радостными искорками. В окне появился городской пейзаж. Дюнкерк был куда крупнее Кале, однако улицы были такими же, как и там. Меня не покидало ощущение, что мы вернулись туда, откуда прибыли. Джозеф протянул свою элегантную руку в окошко и отдал кучеру пару золотых монет. Я вышел из экипажа и очутился на пустынной улице. Горели чугунные газовые фонари, брусчатка, которой была вымощена улица, была влажной. В конце улицы я заметил силуэт фонарщика, скрывающегося за углом. В редких окнах горел свет, издалека слышался цокот копыт. Улица заметно отличалась от улицы в деревне, в которой мы останавливались. Дома были каменные, окна и двери были украшены у каждого дома по-своему: хозяин пытался сделать свой дом красивее и богаче, чем соседний. Дома в четыре-пять этажей составляли основу улицы. На табличке, висящей на стене, я прочитал: «Рю Лекомпт». — Что это значит? — спросил я Джозефа, дёргая за рукав. — Улица Лекомпт, — мягко сказал он. — Здесь наш отель. Кучер помог донести наши чемоданы до входа в отель, а там, за отдельную плату в пару франков, лакей принял наши вещи и понёс куда-то внутрь него. Пройдя около десяти футов, я заметил две красивые кирпичные колонны, которые венчали мраморные вазоны с красными розами. Кованые ворота были распахнуты настежь, и взору предстала небольшая каменная дорожка, ведущая к массивным дубовым дверям. Ручки, поблёскивая золотом в лунном свете приглашали войти внутрь. Здание, высотой в шесть этажей, заканчивал красивый купол с французским флагом на флагштоке. высокие прямоугольные рамы, покрашенные белой краской, скрывали тайны постояльцев этого красивого отеля. Кусты шиповника, растущие по обеим сторонам дорожки, скрывали решетки цокольного этажа, где, по всей видимости, располагались прачечная, кухня и различные другие подсобные помещения. Я взялся за золотую ручку и двери тут же распахнулись, и моему взору предстал роскошный холл. Мраморные колонны, кожаные и бархатные кресла и диваны стояли в полумраке. Горели лишь электрические лампы на декоративных столиках из красного дерева. Изысканные вазы и экзотические растения в горшках добавляли холлу отеля статусности. — Доброй ночи, месье! — обратилась к нам высокая женщина в длинном зелёном платье. — Добрый вечер, — ответил Джозеф на французском. — Я резервировал номер и присылал вам залог на имя Джозефа Дезолье. — Минутку, — дама взяла старую тетрадь и начала листать жёлтые страницы. Шелест отражался от мрамора колонн и уходил куда-то ввысь к потолку, на котором была какая-то фреска с изображением греческих богов. — Да, вижу. Возьмите ключ, ваша комната на четвёртом этаже, вас проводит лакей. За вещи не беспокойтесь, они будут доставлены прямо в номер. — Благодарю, — кивнул Джозеф и посмотрел на лестницу, покрытую красным ковром. — Пошли, Эзи. Я пошёл вслед за ним, попутно рассматривая убранство отеля. — Мне кажется, Джо, что это дорогой отель, — тихо сказал я. — Нет, это совсем не так, — улыбнулся он. — Я снял номер по стандартной цене, так что беспокоиться не о чем: деньги мы не разбазарим. — Хорошо, — ответил я. — И всё же здесь очень красиво. Мой взгляд постоянно падал на декоративные столики, стоящие на каждом лестничном пролёте, статуэтки, часы и я думал о том, что это всё бесполезно и только собирает пыль и что деньги, потраченные на это, можно было бы направить на более полезные расходы. — Вот ваша комната, месье, — лакей поклонился и скрылся за углом. На деревянной двери с рисунком из виноградных листьев красовались цифры «401». Джозеф толкнул дверь и вошёл первым, я за ним. В нос ударил запах свежего постельного белья и лаванды. Номер был довольно просторным: квадратная комната с тремя высокими узкими окнами, которые были аккуратно зашторены нежными сатиновыми тюлями и тяжёлыми бархатными шторами, была обставлена изысканной мебелью. Вдоль одной из стен располагался мраморный камин с чугунной решёткой, на которой с керамических вставок глядели различные пёстрые птицы; над ним висело большое зеркало в позолоченной раме; с обеих сторон камин украшали буфеты с богатой резьбой и ещё более богатой посудой. Перед камином стояло два кресла, обитых нежно лазоревым бархатом. В центре комнаты располагался круглый стол и стулья на шесть персон, в центре стола стояла ваза с букетом лаванды. Ну и куда же без кучи диванов и консолей, расположенных вдоль стен. Оглядевшись, я понял, что не вижу кровати, однако тут же заметил дверь, ведущую, видимо, в спальню. Приоткрыв её, я увидел прямоугольную комнату с балконом, большой кроватью и массивным письменным столом. Здесь находилась ещё одна дверь — она, скорее всего, вела в ванную комнату. — Ну и ну, Джо, — удивлённо обратился я к нему. — Это целый замок. — Обычная французская квартира, — мягко ответил он. — Кстати, тебе понравился вид с балкона? — Я не выходил на него, — сказал я и отправился в спальню. Джозеф проследовал за мной. Откинув нежный тюль, я повернул бронзовую ручку и дверь со скрежетом отворилась. В лицо ударил прохладный морской воздух. Балкон был небольшим: всё, что на нём помещалось, это пара плетёных кресел и такой же плетёный стол. Каменные перила балкона в некоторых местах были зелёными из-за плесени, но это лишь добавляло благородства этому месту. Я ступил на каменный пол и подошёл вплотную к перилам. Я увидел море, я увидел большую и жёлтую луну, я увидел десятки, а может быть и сотни кораблей и корабликов. Застройка, располагающаяся спереди, совсем не мешала обзору — наш отель находился на возвышенности. Разве что большие дубы и платаны изредка закрывали своими могучими ветвями гладь воды. — Это прекрасно, — единственные слова, которые я мог произнести. — Садись, нам нужно отдохнуть от тряски в экипаже, — Джозеф жестом пригласил меня сесть в плетёное кресло. — Я готов закрыть глаза на кучу золота в комнате ради такого вида, — улыбнулся я. — Брось, Эзи, — ответил Джозеф. — Ты до сих пор обращаешь внимание на обстановку? Не всё ли равно в каком кресле сидеть? Я промолчал. — Знаешь, — Джозеф сделал глубокий вдох, было ясно, что он никак не может надышаться морским воздухом. — Там, на кладбище, я наконец стал свободным. Я воссоединился со своим братом, и теперь мне немного легче. — Я очень рад за тебя, — искренне сказал я. — Ты бы хотел вернуться туда? — Да, но только один раз, — с улыбкой на лице сказал он. — Обещай, что похоронишь меня там, рядом с ним. — Что ты такое говоришь? Нам рано думать о таком! — Просто пообещай… — И вообще, может быть, судьба распорядится иначе, и тебе придётся хоронить меня! — не унимался я. — Эзи… — Хорошо, Джо, — мягко сказал я. — Я обещаю. Джозеф смотрел то на звёздное небо, то на море. — Завтра нам с тобой нужно обязательно посетить магазины с одеждой и купить новые костюмы! — он неожиданно сменил тему. — Но она в порядке… — Нет, Эзи, не в порядке, — с искорками в глазах сказал Джозеф. — Твои туфли давно требуют замены. Я оглядел свои туфли и решил, что это правда. — Долго мы тут будем жить? — поинтересовался я. — Не думаю, Эзи, — сказал Джозеф. — Многие люди переезжают в Париж, поэтому домов на продажу предостаточно. Завтра вечером я схожу в городскую ратушу и всё узнаю. — А я? — А ты будешь ждать меня в номере, если хочешь. — Но я хочу с тобой! — Не думаю, что тебе есть смысл идти туда, мой друг, — Джозеф поправил свои чулки. — Что-то холодает. — Ты прав, — ответил я. — Может, пойдём спать? Но я заметил, что тут всего одна кровать… — А для тебя это проблема? — усмехнулся Джозеф и подмигнул. — Ты как хочешь, а я пойду спать. С этими словами он поднялся, кинул взгляд в сторону моря и скрылся в тёмной комнате. Я минутку посидел, вдохнул полной грудью чуть солоноватый воздух и отправился за ним. — Ох, извини, я не хотел… — отодвинув тюль я увидел, что Джозеф стоит посреди комнаты в одних панталонах. — М? — удивлённо хмыкнул он. — Ннет, ничего, — заикаясь, ответил я. Джозеф плюхнулся в мягкую постель и тут же зарылся в подушках. Я медленно расстегнул пуговицы своей рубашки, снял ботинки и посмотрел на него. «Видимо, он очень устал, раз так быстро заснул.» — подумал я. Аккуратно сложив вещи на золочёный стул с льняной панорамой какой-то деревни, я лёг в постель, стараясь не разбудить Джозефа. Подушки были мягкие, как облака, и тут же поглотили меня. Я глянул на потолок, на котором мерцали тени, шёлковый балдахин шевелил ветер из распахнутой двери, мерные удары далёкого колокола доносились до моего уха. Я повернул голову к Джозефу. Его лицо в лунном свете было ещё прекраснее. Тонкие аристократичные черты лица, нежные светлые волосы — абсолютно всё привлекало меня. Особенно меня привлекали его аккуратные и нежные губы, которые слегка подёргивались. Я смотрел на них, пьянея от морского воздуха и забываясь. «Может быть, я сошёл с ума?» Я оставил свой же вопрос без ответа. Моим разумом окончательно завладело чувство, самое прекрасное и самое главное чувство, которому я больше был не в силах сопротивляться. Да и зачем сопротивляться, зачем идти против самого себя? Опьяневший разум, который захватило молодое, горячее и никогда не любившее сердце, сдался. Я прикоснулся своими губами к губам Джозефа. Холодок, пронзивший моё тело от головы до ног, заставил меня открыть глаза. Прямо напротив я увидел голубые глаза своего друга.