Лавандовое море

Я проснулся от солнечного света, пробивавшегося сквозь неплотно закрытые шторы. Перед глазами сразу пронеслись последние минуты вчерашнего дня. «Что, если это всего лишь сон?» — подумал я и посмотрел на Джозефа. Он безмятежно спал, отвернувшись в сторону балкона. Деревянная дверь балкона была приоткрыта и оттуда в спальню попадал свежий утренний воздух. Я аккуратно встал с постели, взял свои вещи и посмотрел на напольные часы, стоявшие в углу. Бронзовые стрелки показывали семь утра. Окинув взглядом комнату, я сонной походкой направился в ванную. Тихо прикрыв за собой дверь и осмотревшись, я положил свою одежду на мраморный стол, подошёл к окну и открыл его. Небольшую комнату сразу наполнил шум улицы и лёгкий ветерок. Пока я умывался, моё сознание не покидали мысли о вчерашнем. «Всё-таки тебе показалось, Эзи. Скорее всего он спал. А может и я тоже спал.» Мне потребовалось всего лишь минут пятнадцать, чтобы умыться. Выйдя из ванной, я заметил, что Джозеф всё ещё спит, поэтому решил подождать его в гостиной. Открыв шторы и запустив солнечный свет в комнату, я подошёл к книжному шкафу и открыл стеклянную дверцу. Я люблю читать, поэтому глаза сами проскакивают мимо неинтересных мне книг. Точно так же было и сейчас. Я быстро просмотрел уже две полки и не нашёл ничего стоящего, кроме парочки Романов Дюма и сочинений Вольтера и Монтескьё. Я уже было расстроился, однако тут мне на глаза попался довольно потрёпанный корешок. Моё любопытство победило разум, поскольку я бы никогда не взял книгу, не зная, о чём она. Я протянул руку, взял книгу и посмотрел на обложку. Моему удивлению не было предела — в руках я держал книгу своего знаменитого соотечественника, Чарльза Дарвина. Это была его нашумевшая книга «Происхождение видов». Я слышал, что научное сообщество по-разному относилось к ней: кто-то считал, что это прорыв в биологии и науке в целом, кто-то критиковал её. Я очень хотел почитать эту книгу, однако нигде не мог её найти, даже в Королевской библиотеке в Лондоне, где, казалось, есть всё. Открыв кожаный переплёт, я увидел на первой странице гравюру, изображавшую самого учёного, название книги и год — 1859-й. Я даже не знал, чему больше удивляться: тому, что это самое первое издание книги, тому, что она находится во Франции, да ещё и на английском языке или тому, как она оказалась в этом книжном шкафу, потому что в отелях научная литература обычно не пользуется особой популярностью. Не смотря по сторонам, я нащупал подлокотник одного из диванов и сел на него, подложив под голову шёлковую подушку. «Чёрт побери, она такая большая, я не успею прочитать её всю…» — думал я. Мерное тиканье часов, к которому привыкли мои уши и уже не замечали его, сменилось глуховатыми ударами. Я встрепенулся и начал считать: «Два… Три… Десять…». Последний удар растаял в углах комнаты. «Подумать только, уже десять утра! Надо проверить Джозефа, не может же он так долго спать». Я положил книгу на столик, предварительно подвинув в сторону мраморную статуэтку пухлого ангелочка, державшего в руке свечку. — Джо, дружище, ты спишь? — прошептал я, заглядывая в спальню. Свежий воздух постельного белья, смешанный с запахом лаванды, ударил мне в нос. — Уже встаю! — ответил мне удивительно бодрый голос. — Прости, но этот воздух меня усыпляет. Джозеф застегивал белую хлопковую рубашку и улыбался. Я невольно подумал о вчерашнем. «Все-таки мне это приснилось» — решил я. — Ты давно проснулся? — спросил Джозеф. — Часа два назад… — протянул я. — Прости ещё раз, — извинялся Джозеф. — В следующий раз просто буди меня. — Не переживай, я время зря не терял, — с улыбкой ответил я. — Ни за что не догадаешься, какую книгу я нашёл в шкафу в гостиной! — И какую же? — Джозеф взял в руки нежно розовое полотенце, расшитое золотистой бахромой. — «Происхождение видов» Дарвина! — с гордостью ответил я и сел на стул, заваленный полотенцами и моим видавшим виды пиджаком на спинке. — Как же она здесь оказалась? — неподдельно удивился Джозеф. — Без понятия, но это удача, — ответил я. Джозеф покосился на мой пиджак, затем на мои потёртые туфли. — Готовься, Эзи, сегодня мы идём в ателье. — Ателье? Ах да… — я смущенно посмотрел на свои кожаные туфли. — Не переживай, я знаю, что тебя не особо заботит внешний вид, — улыбнулся Джозеф. — Но все равно тебе пора купить новый костюм. С этими словами Джозеф ушёл в ванную, а я, вздохнув, вышел на балкон. Какое чудесное неописуемое небо! Кучерявые облака над горизонтом проплывали медленно, словно улитки в саду, высоченное небо отражалось в водах бухты и превращалось в незабываемый аквамариновый цвет волн. Шум порта едва доносился до моих ушей, цокот копыт и говор людей с улицы так же были еле слышны. В саду отеля тихо журчал фонтанчик, около него на чугунной лавочке сидели джентельмен и леди в нежно-розовом платье и шляпке и о чём-то мило ворковали. Мои руки лежали на нагретом солнцем мраморе перил, и только сейчас я заметил, насколько бледна моя кожа. «Тебе нужно чаще быть на свежем воздухе, старина» — подумал я. Ветер игриво шумел в кроне деревьев, дым из печных и каминных труб поднимался тонкими струйками. Этот день обещал быть очень хорошим. Дверь позади меня скрипнула и на балкон зашёл Джозеф. — Ну что, братишка, нам нужно выбраться в город, — сказал он, положив свою тонкую руку мне на плечо. — Там же и позавтракаем. Ты не против? — Конечно нет! — весело сказал я. — Вот и хорошо, — улыбнулся Джозеф. — Чудесный день, не правда ли? — Ты прав, — ответил я. — Кстати, а что на счёт твоей камеры? — Камеры? — посмеялся Джозеф. — Мы ещё успеем сделать много замечательных фотографий! Для начала неплохо было бы разобраться с жильём, я считаю. — Ты же сегодня пойдёшь в ратушу? — поинтересовался я. — Да, — протянул он. — Только я не знаю, где ты будешь всё это время. — Посижу здесь, в отеле, — пожал плечами я. — Тогда пойдём собираться, — с этими словами Джозеф вышел с балкона и я последовал за ним. Спустя минут десять мы были готовы отправиться в город. Я первым вышел из номера и не на шутку перепугался — в сонном состоянии, когда мы только приехали сюда, я не заметил, что прямо напротив нашей двери висит огромная картина, окружённая тяжелыми бархатными шторами. На ней была изображена какая-то старушка, очень похожая на ведьму. Чем дольше я смотрел на картину, тем больше я видел и пугался. Моя первая догадка о том, что это ведьма, подтвердилась. Старая женщина была одета в чёрную мешковатую одежду, в похожих платьях ходят монашки в Испании. Я это знаю не понаслышке — однажды я видел, как в лондонский порт прибыл корабль с испанским флагом, и с него спускались женщины в похожих одеяниях. В правой руке старушки, изображённой на картине, находился маленький, но всё же человеческий череп, который она сжимала с такой силой, что костяшки пальцев стали белыми. Сзади в полутьме находился шкаф с кучей разных склянок, старых ветхих книг и пучками травы. Лицо самой колдуньи было скрыто вуалью, но даже так художнику удалось передать зловещий блеск в её уже угасающих от старости глазах. На момент я забыл, что это всего лишь картина и начал пятиться назад, пока не упёрся в спину Джозефа, запиравшего дверь. — Ты чего, Эзи? — обеспокоено спросил Джозеф. — Что-то случилось? — Нет, ничего, — пробормотал я и указал на картину. — Брр, ну и ужас, — сказал Джозеф, взглянув на неё. — И о чём думает директор отеля, вешая сюда это? Тьфу. Пойдём, друг. Джозеф взял меня за плечо и увёл от картины, приковавшей моё внимание. Спускаясь по лестнице, я вновь засмотрелся на убранство отеля и не заметил поднимающегося по лестнице мужчину и задел его плечом. — Прошу прощения, месье, — мужчина в чёрном костюме, сняв шляпу, поклонился нам и как ни в чем не бывало пошёл по своим делам. Я даже ничего не успел ответить ему. Роскошный холл остался за тяжелыми дверьми. Перед нами лентой стелилась узенькая улица, которая убегала куда-то к морю. По ней мы и пошли к главной площади Дюнкерка. Всю дорогу Джозеф щебетал что-то про архитектуру, старые и новые здания, про людей, живущих в этом городе. Я не успевал разглядывать дома, как они сменялись скверами и садами, и наоборот. Мы шли, совсем не замечая времени, и почти к двенадцати часам подошли к главной площади. Улица в этом месте расширялась, сливаясь с переулками, дома становились все богаче, а публика все изысканней. Я смотрел на витрины и вывески магазинов и лавок, расположенных на первых этажах. На одной из них я прочитал: «Часовая мастерская миссис Резник». Едва прочитав последнее слово, я встрепенулся, потому что перед нами, практически в считанных дюймах, упали пыльные тяжелые мешки. Мы с Джозефом резко остановились и посмотрели в небольшую дверь, откуда эти мешки и вывалились. — Ради Бога, прошу прощения, господа, — к нам вышел крупный мужчина высокого роста, с чёрными волосами и небольшой бородкой. — Я не удержал мешки. Вы не пострадали? — Нет, что вы, все обошлось, — ответил Джозеф, который явно не ожидал того, что на него могут упасть несколько мешков посреди улицы. — Уилл, я же просила, осторожнее! — оттуда же из-за двери донёсся звонкий женский голос. Мужчина, которого по всей видимости зовут Уильям, смущенно почесал голову. Тут же показалась и сама обладательница этого голоса. — Ох, месье, с вами всё в порядке? Мой муж такой растяпа! Уилл, ты извинился перед господами? — Да, извинился… — Не переживайте, миссис… — Трейси, месье. — Миссис Трейси, с нами все в порядке, не переживайте. И не стоит ругать вашего мужа, я думаю, он не специально. — Ох, в любом случае было бы очень невежливо с моей стороны не пригласить вас на чашку чая! Надеюсь вы мне не откажете. — Ну как Эзи, ты согласен? — обратился ко мне Джозеф. — Конечно! — я был не против завести новые знакомства, да ещё и хорошенько позавтракать. -Замечательно! Уилл, проводи гостей в столовую, я пока приготовлю чай. — Пойдёмте, господа, — низкий, но одновременно красивый звучный голос Уильяма прозвучал из-за двери. Войдя в неё, мы оказались в подсобном помещении, где хранился всякий инвентарь. Тут наш новый знакомый отворил перед нами ещё одну дверь, за которой оказалась лестница, ведущая на второй этаж. Как я и предполагал, большинство людей, владеющих магазинами, жили тут же. Поднявшись по деревянной лестнице, мы очутились на небольшом балкончике с большой белой дверью и фикусом в керамическом горшке. — Будьте как дома! — пропел Уильям и пропустил нас первыми. Дом был чудесен! Прихожая, в которой стоял только белый резной комод и кресло, обитое голубой тыканью, поражала своей простой и красотой одновременно. Следом шла, судя по всему, гостиная с большим камином, покрытым голубыми керамическими изразцами. Два нежных дивана стояли напротив друг друга, белый рояль у открытого окна и большой шкаф с книгами совсем не выдавали в своих владельцах часовых дел мастеров. Казалось, что в этой квартире должен жить художник, или, по крайней мере, поэт. — Сюда, господа, — Уильям открыл перед нами двойную дверь. Войдя в неё, мы оказались в столовой. Дом, в котором и находилась эта квартира, был угловым и выходил на главную площадь города. Столовая находилась аккурат в углу, поэтому имела прямоугольную форму и окна на двух стенах. Сами окна были почти до пола и широко распахнуты, с площади доносился шум торговли. Белый стол, покрытый чистейшей скатертью, стоял в самом центре комнаты. Восемь одинаковых стульев с резными ножками были задвинуты вплотную к столу. В центре стола стояла фарфоровая ваза с букетом полевых цветов. Надо сказать, что фарфор — довольно редкая и дорогая вещь, поэтому я сразу приметил то, что Трейси и Уильям довольно состоятельные люди. Напольные часы пробили двенадцать одновременно с часами на башне ратуши. — Присаживайтесь за стол, сейчас Трейси принесёт нам чай. Ох, я забыл представиться — меня зовут Уильям. — Очень приятно, Уильям. Меня зовут Джозеф, а моего спутника — Эзоп, хотя он больше предпочитает, чтобы его звали Эзи. Я оторвался от разглядывания картины, вышитой прямо на спинке стула и посмотрел на Уильяма смущенным взглядом. — Очень приятно, — ответил Уильям. — А вот и я, господа! — в столовую впорхнула Трейси с подносом в руках. Приятного всем аппетита! — А это моя жена Трейси, господа, — Уильям указал на свою жену. — Эзи, — опередив Джозефа, сказал я. — А это Джо. Я явно застал Джозефа врасплох, однако тут же заметил на его лице едва заметную шаловливую улыбку. Спустя пять минут мы уже пили чай из фарфоровых чашек и ели вкуснейшие свежеиспечённые круассаны. — Так вы собираетесь покупать здесь дом? — сказал Уильям. Тогда вам лучше сходить в Ратушу, там частенько бывают объявления. — Да, как раз собирался сходить сегодня. — ответил Джозеф, отламывая себе кусочек шоколада. — Учтите, Джо, что сегодня ратуша закрывается в два часа дня, — пропела Трейси. — У жены мэра сегодня день Рождения. — Спасибо за уточнение, Трейси, — ответил Джозеф. — Уильям, Трейси, — обратился я к нашим новым друзьям, — Вы не против, если я проведу это время, пока Джозеф будет в ратуше, у вас? У меня с собой есть книга, я вам не помешаю… — О, конечно! — улыбнулся Уильям. — Чувствуйте себя как дома. — Благодарю, — ответил я и хлебнул чай. Джозеф слегка улыбнулся. Через полчаса я уже остался один в гостиной, на диване перед камином и книгой Дарвина в руках. Тут в комнату заходит Уильям. — Я вам не помешаю, Эзи? — острожно спросил он. — Конечно нет, — ответил я и закрыл книгу, показывая, что готов выслушать. — Не сочтите это за неуважение, Эзи, но вы англичанин? — Уильям сел напротив меня. — Да, а что, это заметно? — удивился я. — Я узнал вас по лицу и, конечно, языку, — улыбнулся он. — Я тоже англичанин. — Вот как? — ещё больше удивился я. — Знаете ли, мне пришлось забыть свою прошлую жизнь, но вы снова напомнили мне её, Эзи. — Почти шёпотом говорил Уильям. — Прошу прощения, я не хотел… — начал я. — Нет, нет, что вы, это совершенно не ваша вина! У меня проснулось банальное любопытство. — В таком случае я бы тоже хотел удовлетворить своё любопытство, — сказал я. — Я знаю, что это очень бестактно с моей стороны, но, может быть, вы поделитесь со мной своей историей? — почти внаглую спросил я. Надо сказать, что последнее время меня начали интересовать истории разных людей. Я даже подумываю о том, чтобы записывать их в отдельный дневник. — Я был бы рад кому-то рассказать её. У меня много знакомых и друзей, но все они не поняли бы… А с вами, может быть, мы видимся последний раз. У меня по спине прошли мурашки. — Ох, прошу простить меня, я не так выразился, — заметив моё смятение, улыбнулся Уильям. — Я имел ввиду, что нам с вами вряд ли придётся иметь какие-то отношения, кроме дружеских. С вашего позволения я начну. Я кивнул головой. — Это было давно, около десяти лет назад, — Уильям придвинулся ближе ко мне и начал повествование. — Я жил в Норфолке, в приюте, потому что мои родители умерли от лихорадки, когда мне был всего лишь год. Я опущу свою историю жизни в приюте, ибо там не происходило ровным счётом ничего. Когда мне исполнилось шестнадцать, я получил письмо с приглашением в особняк и возможность получить деньги за какую-то игру. Не долго думая, я собрал весь свой скудный багаж и отправился по адресу, указанному в этом письме. Терять мне было нечего, поэтому я решил схватить судьбу за хвост и отдаться удаче. Приехав туда, я оказался в компании таких же потерянных людей, как и я. Мы жили как в интернате, за исключением того, что у каждого была своя комната. Сначала у всех в глазах горела надежда, но уже после первой, так называемой, игры она начала угасать. Не подумайте, что я какой-то сумасшедший и несу бред, потому что это оказалась игра со смертью. Кто-то должен был умереть, и я готов поклясться, что тот тип, устроивший всё это, был только рад этому. Как раз там я и познакомился с Трейси и сблизился с ней. Как и все, кто там находился, мы надеялись выжить. Трейси довольно умная, имеет неплохое образование, поэтому смога придумать прекрасный план побега, благодаря которому я и сижу сейчас перед вами. Кстати, мы смогли утащить часть денег оттуда, и с помощью этого капитала устроились здесь, в Дюнкерке. Трейси знает толк в часах и всем, что с этим связано, а я просто помогаю ей в тяжелой работе. Я родился в Англии, там моя Родина. Я пытался забыть это, но судьбу не обманешь. Как бы я снова хотел оказаться в изумрудных долинах рек Британии… Прошу прощения за такой хаос в мыслях, я немного переживаю. Сказать, что я бы ошарашен словами Уильяма, это ничего не сказать. — Уильям, я совершенно не считаю вас сумасшедшим и верю каждому вашему слову, потому что тоже был в том особняке. — ответил я и посмотрел в его глаза. — К…как… этого не может быть, это слишком невозможное совпадение! — воскликнул Уильям. Я запустил руку во внутренний карман пиджака и вынул обогревший конверт и несколько мелких деталек от печатных машинок, найденных мной и Джозефом на территории того страшного поместья. С тех пор, как я положил их туда, я ни раду не доставал их. — Чёрт возьми, как… — дрожащей рукой Уильям взял кусочек конверта и смотрел на него. — Никогда не думал, что снова увижу эту печать. Но как вы выбрались? Какова ваша история? О Боже, у меня столько вопросов… — Это тоже довольно долгая и занимательная история, Уильям. Я сам не принимал участия в этом, но вот моя мать… Её звали Эмили Дайер, вдруг это вам что-нибудь скажет? — Эмили? О Боже, Эмили! Эта миловидная леди с тонкими чертами лица и пучком русых волос на голове ваша мать? — по голосу Уильяма было слышно, что он взволнован. — Подойдите сюда, Эзи. Уильям встал и пошёл по направлению к сундуку, заваленному подушками. Я смиренно отправился за ним. Уильям сел на колени и со скрипом открыл сундук. Откинув какие-то тряпки, он достал со дна большую книгу и раскрыл её. Между страницами была старая, почти истлевшая фотография. — Посмотрите, Эзи, — Уильям протянул мне фотографию и указал пальцем. Рядом с молодым, и таким же красивым Уильямом стояла невысокого роста худощавая девушка в расшитом кружевами платье и туфельках. В волосах была вплетена лента, в руках она держала яблоко. Это была моя мать.