Лавандовое море

— Я готов! — сказал я, подойдя к Джозефу. Солнечный свет заливал всё обозримое пространство вокруг. Аквамариновым блеском сияла морская вода под золотыми лучами, красная черепица домов, каскадом спускающихся к воде, пылала как рубины в королевском венце. Жар, исходивший от крыш домов расплывался волнами в воздухе, который был пропитан солью и ароматов душистых трав. Деревья укрывали улицы и снующих горожан своими роскошными шапками из изумрудной листвы, не давая солнечному свету проливаться на мостовые. — Прекрасный день, не так ли? — спросил Джозеф. — Ты совершенно прав, дружище. — ответил я. — Думаю, нам пора идти, Эзи — косясь на высокую башню с часами сказал Джозеф. — Нехорошо опаздывать. Я взял кожаный портфель с нашими главными вещами и передал его Джозефу. Он вопросительно посмотрел на него, но через мгновение снова улыбнулся и взял его. Через пару минут мы уже бодро шагали по улицам приморского городка. Брусчатка, истоптанная за много десятков лет, источала тепло, полученное от солнца. День поистине располагал к тому, чтобы провести его у воды или в лесу, однако сегодня нас ждало более важное и знаменательное событие — осмотр дома перед его покупкой. Воодушевление не покидало меня с самого пробуждения, а пробуждение вместе с Джозефом только распалило его. — Джо, я хотел спросить… — не успел я договорить, как Джозеф посмотрел на меня и улыбнулся. — Всё в порядке — с улыбкой ответил он. — По крайней мере, я так думаю. По его глазам я понял, что он догадался, о чём я хотел спросить его. — Не думаю, что это нечто ужасное, Эзи, — продолжил он. — В конце концов, это было весело, не правда ли? Я не знал, что ответить. Внутри я радовался тому, что эта случайность не только не застала кого-то из нас врасплох, а даже наоборот. Джозеф тихо бормотал себе под нос какую-то песенку и разглядывал пробегающие мимо дома и витрины. Спустя четверть часа мы были уже за городом и шли по песчаной дороге вдоль фермерских заборов, за которыми росли злаки. То тут, то там среди бескрайних полей высились, как ёлочные игрушки, домики фермеров и земледельцев, казавшиеся миниатюрными из-за расстояния. Издалека доносились крики и вой животных и некий резкий запах. Солнце сияло над нашими головами, а песчаная дорога уносилась лентой в бескрайнюю даль душистых полей. С запада дул лёгкий морской ветерок и приносил с собой солёную свежесть и прохладу. Пройдя метров четыреста, мы наткнулись на указатель, который был прикручен медной проволокой к старому кованому фонарному столбу. Надпись на указателе гласила: «L'Arbre aux Oiseaux». — Что это значит? — спросил я и многозначительно посмотрел на Джозефа. — Дерево птиц, — просто ответил он. — Дерево птиц? — переспросил я. — Кому пришло в голову назвать так ферму? Какое-то глупое название. — Это не ферма, друг, — улыбнулся Джозеф. — Это лес. -Хм? — вопросительно хмыкнув, я остановился на главной дороге, в то время как Джозеф свернул на почти заросшую кустами калины тропинку. — Давай я тебе расскажу, — Джозеф повернулся ко мне и протянул мне руку. Я взялся за неё и мы пошли друг за другом по узкой тропинке, а по нашим лицам слегка ударяли ветки кустарника. — На западном побережье есть легенда, а может просто детская страшилка — точно я тебе сказать не могу — про колдунью. Место это, как ты видишь, довольно сырое, похожее на топь, поэтому взрослые не позволяли детишкам гулять здесь, и, чтобы они сюда не совались без разрешения, выдумали эту историю. Хотя кто знает, может быть, это было правдой. Здесь, в этом самом лесу, который ты сейчас видишь, стоит небольшой домик, где жила одинокая старушка-отшельница. По молодости она родила от послушника местного монастыря, будучи не браке, поэтому её выгнали с позором из родного дома и из деревни. Что стало с самим послушником — история умалчивает. Молодая девушка жила в этом лесу, вдали от деревень, одна под открытым небом и пела молитвы, и лишь ветер и птицы были её единственными слушателями. Ребёнок, которого она родила спустя несколько месяцев, не прожил и трёх дней. Убитая очередным горем, она обозлилась на жизнь и собиралась утопиться в болоте, однако по какой-то неведомой причине ей этого сделать не удалось. Смирившись, грязная, испачканная кровью и солёными слезами она вышла на поляну на самом берегу моря, огляделась и решила вверить свою судьбу воле Бога. Семь дней и семь ночей она неподвижно сидела на камне, порывистый ветер кружился в её светлых волосах, мельчайшие капельки солёной воды летели прямо на её белое, как первые подснежники, лицо. Тело онемело, взгляд медленно потухал и разум девушки проваливался в бездонную чёрную мглу. Но тут яркий свет озарил пространство вокруг и заставил её вздрогнуть и открыть глаза. «Вставай, униженная, вставай, покинутая всеми, я дарую тебе новую жизнь и новые силы, взамен ты отдашь мне свою душу.» — прозвучал как гром голос, который был настолько объёмным, что, казалось, говорили сразу тысячи голосов. Девушка, разум которой был окутан туманом, невольно кивнула, и в это же мгновение её пронзила резкая, как молния и холодная, как заполярные льды боль и всё смолкло. Очнувшись на сырой от влажности моря земле, она подняла глаза к небу и серые облака, закрывавшие своими грузными телами солнце, ослепили её взор. Тогда она посмотрела на море — серые, как и облака, волны неистово накидывались на побережье и с шумом отступали. Накрапывал мелкий дождь. Ветер, до этого легонько и игриво ласкающийся, взвыл с огромной силой и девушка невольно повернула голову в сторону леса. Она удивилась, обнаружив маленькое одноэтажное шале. «Готова поклясться, что его здесь не было», — вслух сказала она и медленно направилась хромающими шагами к дому. Отворив со скрипом дубовую дверь она обнаружила, что дом выглядел совершенно нежилым, хоть и был приспособлен для хоть и наименьшего, но комфорта. Каменная приземистая печь, грубоватый стол и пара стульев, комод и большое зеркало — вот и вся гостиная. Виднелось еще пару дверей, в которые девушка заглянула и обнаружила спальню с одной кованой кроватью и пустую кладовую. Ей ничего другого не оставалось, кроме как остаться здесь на ночь. Однако прожила она здесь всю свою удивительно долгую жизнь — старожилы рассказывали, что на момент смерти было не меньше ста лет! Хотя само тело в итоге так и не нашли, дом остался покинутым как будто в одночасье. В основном она занималась сбором трав и колдовством, однако люди из окрестных деревень боялись её, как огня. Редкий путник, который надеялся найти в её доме кров и гостеприимство, больше не покидал его. Она попросту развлекалась с ним всю ночь, а на утро съедала до остатка, кости же бросала в болото. Изредка люди слышали дикий вой из этого леса и крики полуночных птиц. Давняя легенда, поросшая мхом времени и новыми деталями, которые вряд ли имели место быть в оригинальной истории. Джозеф замолчал, и я, вслушиваясь в шелест листьев, думал о том, что он только что сказал. Спустя некоторое время я нарушил тишину. — Зачем тогда мы идём туда? — спросил я. — Думаю, не стоило мне рассказывать тебе всякие сказки, Эзи, — улыбнулся он. — Мы идём туда, потому что там находится наш будущий дом. — Ч…что?! — вскрикнул я и остановился, как вкопанный. — Ха-ха, неужели ты принял эту детскую страшилку за правду? — посмеялся Джозеф. — Не переживай, ты сам удивишься, когда увидишь этот дом. Я с недоверием посмотрел по сторонам, отметил себе то, что в воздухе вперемешку с морским запахом был запах болота. Через мгновение заросли калины расступились и мы оказались перед красивой поляной, залитой светом и окружённой старыми раскидистыми дубами. Тут же стоял и одноэтажный домик, выкрашенный в былые времена в ярко-жёлтую краску и со временем потускневшую до почти бежевого оттенка. Я решил рассмотреть его повнимательнее. Домик был правильной квадратной формы, за исключением выступа на восточной стене. Кажется, это была уборная или просторная кладовая с красивым витражом. Черепичную крышу и дымоход, по видимому, недавно чинили, поэтому карминово-красная черепица поблёскивала на солнце, отражая лучики на густые ветви дубов, которые, казалось, тянулись ими к дому со всех сторон. Большие квадратные окна с необычной расстекловкой были задёрнуты кружевными занавесками и утопали в цветах палисадника. Полукруглая к вершине дверь выкрашена красивой белой краской с голубоватым оттенком, над ней висела керосиновая медная лампа. У входа на скамейке сидела старушка в блестящем на солнце платье с закрытыми глазами и наслаждалась пением птиц и тёплой погодой. Как только мы подошли ближе, старушка открыла глаза. — Добрый день, месье, — встала она, опираясь на деревянную лакированную трость с бронзовым наконечником в виде головы орла. — Вы, должно быть, месье Дезолье? — Так и есть, мадам Наир. — ответил ей Джозеф. — А это мой друг месье Карл. — Добрый день! — на ломаном французском сказал я. старушка посмотрела на меня весёлыми глазами и посмеялась. — У вас английский акцент, месье, однако задатки настоящего француза в вас всё же есть, — сказав это, мадам Наир открыла входную дверь и жестом пригласила нас войти. Мы приняли предложение и я зашёл внутрь этого чудесного дома вслед за Джозефом. Как только я вошёл в прихожую, мне в нос сразу ударил запах лаванды. Я огляделся и понял: пучки этой душистой травы были развешаны повсюду на стенах прихожей. Кажется, хозяева сушили свежий урожай этой ароматной травы. Помимо прочего, в прихожей около двери стояло большое зеркало в резной деревянной раме, которая была покрыта тонким слоем золота, но со временем оно истлело и стёрлось. — Проходите в гостиную, господа, — послышалось из-за приоткрытых дверей. — Я вас уже жду. Джозеф отворил двойные белые двери и мы оказались в очень просторной и светлой гостиной. Комната была квадратной формы, на одной стене было окно гигантских размеров с видом на море, в остальных стенах были двери, ведущие, судя по всему на кухню и в спальню. Я отметил, что это довольно удобная планировка, однако история Джозефа всё никак не хотела вылезать из моей головы и я постоянно невольно искал аналогии. В центре комнаты на большом голубом ковре из овечьей шерсти стоял невероятной красоты белый столик с янтарной поверхностью и золочёными ножками в виде лап каких-то мифических животных. Этот столик сразу притягивал к себе взгляд и был настоящим украшением этой комнаты. По обе стороны от него стояло два удобных на вид дивана в бело-голубую полосочку и с бесчисленным множеством подушек всех размеров и форм. Мраморный камин был прикрыт нежной ширмой из тонкой бумаги с росписью и странными иероглифами. «Как так? Разве может такая искусная и дорогая вещь находиться в простом домике в лесу у четы пожилых людей?» — подумал я и мельком взглянул на мадам Наир. Кажется, она была не простой старушкой. Другая стена была сплошь заставлена изящными шкафами, в которых хранилось множество книг. Красивая бронзовая люстра со стеклянными плафонами свисала с потолка, но не смотря на материал, из которого она была сделана, казалась лёгкой, как лебединое перо. Не успев осмотреться полностью, мои мысли прервал тот же голос, который и пригласил нас войти в гостиную. — Добрый день, господа, — сказал довольно тучный человек в расшитом серебряными нитями камзоле. — Присаживайтесь сюда, господа. Только сейчас я смог рассмотреть и мадам Наир, и этого человека. Их одежда полностью их выдавала — хоть и жили они в отдалении ото всех в старом доме, но были далеко не отшельниками. Мадам Наир статно сидела на диване подле человека, который, по всей видимости, приходился ей мужем и держала свою трость. Платье изумрудного цвета было покрыто россыпью жемчуга, который на солнце переливался всеми цветами радуги, чёрные туфли с шёлковыми бантами и еле заметные из-под подола платья розовые лоснящиеся панталоны с кружевами — всё это хоть и выглядело изрядно устаревшим, но было явно дорогим. — Моё имя Андре Наир, а это моя дражайшая супруга Моник Наир. — сказал пожилой человек и приподнялся. — Приятнейше познакомиться с вами лично, месье Нуар, — сказал Джозеф Андре и почтительно кивнул в сторону Моник. — И с вашей прекрасной супругой. Меня зовут Джозеф Дезолье. Тут все взгляды обратились на меня и я почувствовал, что начинаю ощущать себя некомфортно в обществе таких персон. -Моё имя Эзоп Карл, месье Наир, — сказал я на французском и по примеру Джозефа кивнул в сторону дамы. Называть её старушкой у меня больше не поворачивался язык. — Я вижу, что ваш друг англичанин, — улыбнулся месье Наир. — Что же, все англичане, с которыми я имел дело, были исключительно людьми педантичными и верными своему слову. Надеюсь, месье Карл, вы этому соответствуете. Я уже давно заметил, что каждый француз, видящий во мне англичанина, всегда пытается на это указать. Теперь я понимаю, почему в высшем лондонском обществе не особо жалуют французов и называют их бестактными. — Покажете нам дом, месье Наир? — обратился к нему Джозеф, поглядывая на массивные бронзовые часы, тикающие на полке книжного шкафа. — Конечно, господа, пойдёмте, — сказал мужчина и встал со своего места. — За этими дверями располагается столовая. Мы направились к дверям, которые тут же были распахнуты, и мы вошли в чуть меньшую по площади комнату, основной цвет которой был зелёный. Стены были обтянуты тканью оливкового цвета с вышитыми мелкими листочками и веточками. Посередине стоял тяжёлый дубовый стол с большими ножками. На столе стояла хрустальная ваза с букетом свежих цветов. Видимо, их подготовила для гостей заботливая мадам Наир. Лампа с зелёным абажуром и окаймлённая золотой бахромой висела прямо над центром стола, а у окна, которое так же выходило на море, стояла небольшая кушетка с подушками. Вдоль одной стены стоял большой громоздкий буфет с хрусталём и фарфором. Я подумал, что, должно быть, мадам Наир тратит на уборку этого буфета и всего барахла, которое в нём хранится, не меньше часа. Противоположная стена была свободна от мебели, не считая парочки дополнительных стульев для гостей, зато щедро увешана всякими картинами на морскую тематику: тут были и корабли, и портовые города, и даже далёкие необитаемые острова с пальмами и белоснежным песком. — Глядите, господа, — низким баритоном говорил Месье Наир. — Здесь у нас чудесный буфет, подаренный нашей семье самим Луи-Антуаном Гарнье-Пажес! Я немного замялся, услышав незнакомое имя. Увидев это, месье Наир посмотрел на меня, улыбнулся и добавил: — Для моего английского друга скажу, что это лучший мэр Парижа, которого знал город! Ох, сколько времени мы провели вместе с ним, играя в карты, танцуя на балах и обсуждая дела… — Дорогой муж, это не относится к делу о продаже дома, — улыбнулась мадам Наир, стоявшая в дверях и опиравшаяся на свою трость. — И вы продаёте этот дом вместе с этой реликвией? — удивился Джозеф. — Абсолютно со всем, что находится в этом доме, за исключением, пожалуй, нашего белья и тряпок, — уверенно сказал месье Наир. — Мы уже пожилые, и весь этот скарб нам ни к чему. На тот свет не унесёшь, — многозначительно добавил он. Я подошёл к одной из многочисленных картин, висевших на стене, и начал разглядывать. — Чудесная картина, не находите? — обратился ко мне месье Наир. — Это Кембридж, если вы могли заметить. Действительно, на картине была изображена одна из улиц Кембриджа. К своему стыду я так и не смог побывать в этом прекрасном городе, хоть возможности и время мне позволяли. — А вот здесь у нас небольшая кухня, посмотрите, — продолжал месье Наир, распахивая двери в соседнее помещение. Кухня была небольшой, но довольно удобной для хозяйства и уютной. Помещение было узкое и длинное, с одним продолговатым узким окном, которое было распахнуто настежь. Свежий воздух наполнял помещение, погружённое в полумрак. — Прошу прощения, месье, — сказала мадам Наир. — Я сейчас включу электричество. — Электричество? — удивлённо спросил я. В городе не у всех оно было, а про деревни и речи быть не могло. Но этот дом, стоящий отдельно ото всех, имел электричество. — Да, месье Карл, — утвердительно кивнул мужчина. — А вы думали, что приобретаете сарай в лесу? Разве месье Дезолье не рассказывал вам об этом? Я посмотрел на Джозефа, но тот всего лишь пожал плечами и улыбнулся. Свет исходил от небольшой люстры. Она была, конечно, не такая богатая, как люстры в остальном доме, но, как и положено у людей с высоким достатком, не могла быть безвкусной. Было видно, что люстра сделала из кованого металла, а вместо стеклянных плафонов электрические лампочки были закрыты металлической сеткой. Деревянные шкафы тёмного цвета и покрытые лаком стояли вдоль стены. Кое-где отсутствовали дверцы, и на полках то тут, то там можно было заметить кастрюли, сковороды и остальную кухонную утварь. Святая святых любой кухни — очаг — располагался напротив дверей и представлял собой довольно низкую кладку из грубых камней и кованой дверцы, прикрывающей пламя. На столе рядом стопкой стояли чистые тарелки и корзинка с фруктами. — Здесь раньше был сквозной проход в прихожую, — рассказывал дальше месье Наир, — Но мы его решили замуровать. Так что если вы решите его разобрать — вам придётся потрудиться, потому что кирпичи клал лично я! Мадам Наир вздохнула и снисходительно покачала головой. — Время осмотреть спальню! — сказал месье Наир и направился вон из кухни. Мадам Наир, тем временем, прикрыла окно и поправила лёгкую парчовую занавеску. Пройдя обратно через столовую и гостиную, мы оказались в маленькой квадратной комнате без окон и с двумя дверями. — Это мой бывший кабинет, который мы превратили в библиотеку, — раскинув руки сказал месье Наир. — Посмотрите, здесь очень богатая коллекция разнообразных книг на нескольких языках! Библиотека, если можно так выразиться, представляла собой маленькую комнату, где едва могло поместиться пять человек. В центре находился приземистый круглый столик из мрамора, на котором стояла фарфоровая статуэтка индийского слона с погонщиком. Два небольших кресла с потёртыми подлокотниками и обитые зелёным бархатом стояли подле мраморного столика. Остальное место занимали массивные книжные шкафы, доверху набитые разнообразными книгами. — Проходите сюда, — сказал месье Наир и открыл двери в спальню. Зайдя внутрь, я был по-настоящему поражён. Поражён красотой, изяществом и простотой этой спальни. — Вот, посмотрите, здесь платяной шкаф, здесь комод… Посмотрите на кровать — она из ценных пород дерева и служит нашей семье почти сто лет! — расхваливал содержимое комнаты хозяин, но это было лишнее. Прямоугольная комната была наполнена светом и воздухом благодаря огромному окну в самом углу — оно выходило сразу на море и лес. Ещё одно квадратное окно открывало взору прекрасный вид на море. Пол был полностью покрыт мягким ковром, а стены — нежным голубоватым шёлком с деревянными панелями. Вся мебель была светлая, лёгкая и утончённая, но не лишённая роскоши. — Чудесная спальня, Эзи, — Джозеф смотрел на меня и улыбался. Он знал, что мне понравится. — Да, ты прав, она чудесна, — ответил я. — Как и сам дом. — Господа, уборную можете осмотреть сами, она сразу за второй дверью в библиотеке, — сказал месье Наир. — Мы будем ждать вас в гостиной. С этими словами месье и мадам Наир вышли из комнаты. Я остался с Джозефом наедине. — Ну что, как тебе дом? — поинтересовался Джозеф. — Дом действительно прекрасен, — ответил я. — А ты боялся, что здесь будет логово ведьмы, — засмеялся он. Я прищурил глаза. — Не бери в голову, — уже серьёзно ответил Джозеф. — Это всего лишь сказка, и не более. И как видишь — дом в полном порядке. — Электричество, дорогая мебель, ухоженный участок… Может, здесь и водопровод есть? — спросил я. — По поводу водопровода заминка, — ответил Джозеф. — На улице стоит большой медный бак, куда нужно наливать воду. Оттуда она уже подаётся в ванную комнату. Ну а канализация… Труба, уходящая в соседнее болото, и есть вся канализация. — Не думаю, что это проблема, Джо, — сказал я. — Тем более, что умываться можно будет как в городе. — Тебе нравится? — спросил он. — Да, — ответил я. — А тебе? — И мне. — Что, даже не будем рассматривать другие варианты, Джо? — удивился я. — Зачем? — пожал плечами Джозеф. — По-моему, это наш дом. Я молча подошёл к угловому окну, отодвинул тонкую тюль с вышивкой и выглянул на улицу. Солнце сияло в зените, отражаясь мириадами искорок на поверхности спокойного летнего моря. Тенистая дубрава, скрывавшая эту тайную обитель, тихо шумела кружевной листвой, в которой щебетали птицы. — Да, Джо, — вздохнул я. — Это наш дом. — И ты даже не спросишь цену? — улыбнулся Джозеф. — Я тебе полностью доверяю, — закрывая тюль сказал я. — Ты бы не стал смотреть дом, который мы бы не смогли купить. Джозеф улыбнулся. — Тогда пойдём к хозяевам? — предложил он. — Постой, Джо, — вдруг сказал я. — Кто они такие? — Я так и знал, что ты спросишь, — ответил Джозеф. — Я тебе потом расскажу. — Это какая-то тайна? — поинтересовался я. — Нет, просто довольно долгая история, — сказал он. — Они в прошлом были довольно богатыми чиновниками. Я кивнул и мы оба пошли в гостиную. — Присаживайтесь, господа, — обратился к нам месье Наир, как только мы вошли в комнату. — Моя супруга сейчас подаст чай. В эту секунду в гостиную вошла мадам Наир, неся в руках изящный серебряный поднос, накрытый на четыре персоны. — Угощайтесь, господа, — мягко сказала она. — Мы не можем отпустить вас просто так. — Благодарим, — ответил Джозеф и сел напротив месье Наира. Следующие минут пятнадцать прошли за чашкой вкусного чая и засахаренными фруктами. Ну что, господа, — первой нарушила тишину мадам Наир. — Что вы решили? Джозеф посмотрел на меня, ожидая ответа. Я утвердительно кивнул. — Мы согласны, — ответил он. — Чудно! — воскликнул месье Наир. — Завтра в полдень в городской ратуше вас устроит? — Конечно, — дал ответ Джозеф. — В таком случае, господа, до завтра, — сказал месье Наир. — Моник проводит вас до двери. Мадам Наир встала, взяла свою трость и пошла к выходу. Мы последовали за ней. Джозеф первый вышел из дома, я уже собирался выйти за ним, как вдруг лёгкая рука коснулась моего плеча. Это была мадам Наир. — Ваш друг кого-то мне напоминает, — сказала она тихим голосом. — Такое чувство, что я его где-то видела. — Думаю, вам стоило спросить его самого, — ответил я. — Возможно, я задам этот вопрос завтра, — улыбнулась мадам Наир. — А теперь прошу меня простить. Сами дорогу найдёте? — Конечно, мадам, не волнуйтесь, — ответил я и вышел за дверь. Пройдя по мощёной дорожке и выйдя на опушку, где меня уже ждал Джозеф, я оглянулся на дом. Он был по-прежнему красив, как в сказке, цветы по-прежнему благоухали, как в райских вифлеемских садах. Птицы щебетали в кронах столетних дубов, играя с ветром. В маленьком окошке сбоку от двери на мгновение показалась расплывчатая голова, но тут же исчезла. Я прищурился. — Пойдём, дружище, — перебил мои мысли Джозеф, протянув мне руку. Я посмотрел прямо в его глубокие глаза и спокойствие разлилось по моему телу. Если кому-то я мог доверить свою жизнь, то это был он. Я верил ему полностью, и если он сказал, что это всего лишь легенда — то так тому и быть.