Лавандовое море

— Я… Я люблю тебя, Джозеф, — неожиданно для самого себя прошептал я. Джозеф повернулся ко мне и посмотрел своими задумчивыми глазами прямо на меня. — Я тоже, Эзи, — мягким голосом произнёс он. — Я тоже тебя люблю. Волна тепла пробежала по всему моему телу; я не до конца осознавал, что только что произошло. Джозеф слегка наклонился ко мне и его изящная рука коснулась моей шеи. Холодок пронзил меня тысячей ледяных шипов. Я открыл глаза. Спальня была наполнена свежим воздухом и жемчужным светом полной луны. Ветер шевелил тонкую тюль, который едва закрывал выход на балкон. Там, в полутьме, виднелся призрачный силуэт. «Неужели сон?» — подумал я. Сон был яркий, как спелые колосья пшеницы, щедро политые августовским палящим солнцем. Ярким, как полноводная горная река, отражающая в своих кристальных водах солнечные лучи. Он был настолько ярким и живым, что ни одни бриллианты мира, даже принадлежавшие самым роскошным и властительным женщинам, не могли сравниться с ним. Я опустил свои босые ноги на ковёр. Часы, стоящие в самом углу, тихо и неумолимо отмеряли время, отведённое нам для жизни. Я присмотрелся к силуэту, но думать о том, кто там мог бы быть было лишнее. Медленными шагами, всё ещё в дрёме, я двигался в сторону балкона. Сначала левая, а затем и права нога ступили на ледяной каменный пол. Джозеф стоял, уперевшись локтями о мраморную балюстраду и держал в руках веточку лаванды, которую он сорвал по дороге в отель. Он обернулся. — Эзи, ты почему не спишь? — спросил Джозеф. — Да так, сон один приснился… — начал было я. — Слишком тяжёлый для меня. — Царство снов прекрасно, друг мой, — отвернувшись и посмотрев на луну ответил Джозеф. Луна сияла ледяным светом. Лёгкий ветерок доносил запах дыма и парного молока из деревень. Далёкий маяк на каменной гряде в одиночестве мерцал, исполняя свой единственный долг. Россыпь звёзд на ночном небе была как разбросанные бриллианты на чёрном бархате, и лишь в самом центре небосвода сияла яркая дорожка, ведущая в самые дальние и загадочные уголки вселенной. — Я хотел сказать… — встав рядом с Жозефом прошептал я. — Сказать спасибо за то, что не оставляешь меня. — Что ты такое говоришь? — мягким голосом ответил он. — Конечно я тебя ни за что бы не оставил. — Всё равно спасибо. — к моему горлу подступил неприятный ком. — А ты сам почему не спишь? — Не могу уснуть от предвкушения завтрашней покупки, — ответил он. — Точнее, уже сегодняшней. Наступило молчание. — Ты очень важен для меня, Джо, — нарушив тишину, сказал я. — Я уже и не представляю жизни без тебя. Джозеф аккуратно положил свою руку мне на плечо. «Ох, что же я делаю?» — пронеслось у меня в голове. — Кажется, ты чем-то обеспокоен, — Джозеф повернулся ко мне. — Ты можешь мне всё рассказать. — Даже не знаю, с чего начать, — замялся я. Джозеф слегка отвёл свой взгляд в сторону, как бы давая мне время подумать. Но что мне ему сказать? Правду? Не слишком ли горькой она окажется для нас? Что если всё пойдёт не так, как должно было пойти? Рой этих и других вопросов кружился в моей голове, словно пчёлы. — Я немного боюсь того, что может произойти, — начал я. — Я не хочу, чтобы моя жизнь снова оказалась на краю пропасти. Джозеф по-прежнему непоколебимо стоял рядом, всматриваясь куда-то в морскую даль. — Бояться это нормально, Эзи, — вдруг мягко сказал он. — Страх это естественный процесс, для преодоления которого надо просто взглянуть ему в глаза. На этих словах он вновь повернулся ко мне. В его глазах отражался лунный свет, отчего они казались ещё больше и загадочнее. — Что, если всё будет не так? — ещё раз я задал этот вопрос, но уже вслух. — Ты не узнаешь, пока не попробуешь, — ответил Джозеф. Его слова вселяли в меня уверенность, и я наконец решился. Подняв правую руку, я посмотрел на свою ладонь. Я всматривался в бледную, под лунным светом казавшуюся ещё бледнее кожу, сквозь которую были видны голубоватые вены. Кровь, горячая и горькая кровь текла по ним, разнося по телу страдания, которые я причинял себе своим молчанием. — Давай я помогу тебе, — мягко сказал Джозеф. — Взгляни туда. Джозеф вплотную приблизился ко мне, вытянул вперёд руку и указал на небо. — Видишь вон ту яркую звезду? — продолжил он. Я утвердительно кивнул. — Она светила до нас, светит сейчас и будет светить после. От наших костей останется лишь прах и время превратит в песок воспоминания, но она будет сиять. Это её главная сила. В этом её предназначение. Путешественники и моряки находят благодаря её свету путь домой, учёные совершают открытия, а влюблённые признаются друг другу. Так ответь же мне, Эзи, в чём предназначение человека? Я глубоко задумался. — Я… Думаю в том, чтобы совершать великие, но добрые дела не для себя, а для других, — ответил я. — А что в этом помогает ему? — не унимался Джозеф. — Я не задумывался над этим, — честно ответил я. — Может быть, поступки. -Верно, дружище, но главная сила человека — слово. — Слово? — я удивлённо посмотрел на Джозефа. — В слове заключена главная сила человека, — пояснил он, глядя на меня. — Благодаря ему человек способен на всё. Так почему же ты боишься сказать его? Мой взгляд уставился куда-то в пустоту, но разум был кристально чист. И тут я понял, что хотел сказать мне Джозеф. Я повернул голову к нему и посмотрел прямо в его глаза. — Я действительно любл… Я не успел договорить. Обжигающие, словно угли в кузнечной печи, губы Джозефа коснулись моих. Я видел его лицо — оно всем своим видом выражало спокойствие и благодарность. Его нежные руки тихо опустились на мои плечи, в лунном сиянии казавшиеся ещё более утончёнными и изящными, как никогда прежде. Приятная волна иголочек пронеслась по моему телу и я закрыл глаза, но увидел не темноту и мрак. Я увидел свет, который даровал надежду и веру в будущее. Непорочный танец двух влюблённых сердец, отбивающих ритм жизни в унисон, уносил нас высоко в ночное небо, усыпанное звёздами. Я чувствовал его присутствие каждой клеткой своего тела, и это было как опиум — мне хотелось постоянно ощущать его, чувствовать его и хотеть. Мои пальцы крепко сжали плечи Джозефа и совершенно не хотели отпускать. Я чувствовал целый букет эмоций, которые сливались в одну, и я понял, что это. Это любовь. Слово… Как много оно значит? Много великих умов человечества бились над этим вопросом и всё равно не могли дать единого ответа. Конечно, слово даёт человеку возможности, ограниченные лишь его воображением. Одним лишь словом можно спасти кого-то от смерти, одним лишь словом можно убить. Одним словом можно осчастливить человека и уничтожить любые чувства. Власть и возможности, которые дарованы нам словом, мы должны беречь и ни в коем случае не тратить их попусту. — Я тоже тебя люблю, — ответил Джозеф. Мы по-прежнему стояли на холодном балконе, обдуваемые ветром, но не чувствовали его. Мы чувствовали лишь друг друга. — Я не знал, что всё получится именно так, Джо, — сказал я. — Мы не можем видеть будущее, Эзи, но можем его создавать. — закончил он. С этими словами он оглянулся на мерцающий в ледяной дали маяк, посмотрел на меня с тёплой улыбкой и направился в спальню. — Если не хочешь получить простуду, то тебе лучше зайти внутрь, — с улыбкой сказал он и нырнул за тюль. Я остался стоять у балюстрады, не в силах пошевелиться. Только что, прямо здесь и сейчас произошло то, чего я так жаждал и чего я так боялся. Но итог един — я ощущал лёгкость и вдохновение, которое, казалось, помогло бы и горы свернуть. — Эзи, не заставляй меня тащить тебя на руках! — послышался приглушённый голос Джозефа из спальни. Я встрепенулся и вслед за ним зашёл внутрь. Яркий луч утреннего солнца на цыпочках полз по ковру спальни. Ветер, такой холодный и свежий ночью, сейчас был наполнен запахами города — в нём едва улавливались нотки свежей выпечки, рыбы и соли, тёплой листвы. Многоголосье улиц сливалось в единый шум, который тонул в углах комнаты. Я приподнялся на кровати и огляделся. Джозефа рядом не было, как и его одежды. На часах стрелки показывали без пяти минут девять. Я встал с кровати, взял свою скомканную одежду и отправился умываться. Выйдя из спальни, я обнаружил Джозефа, сидящего на диване и читающего книгу в тёмно-зелёном переплёте. — А вот и ты! — с улыбкой посмотрел на меня Джозеф. — А я уже собирался идти будить тебя. У нас сегодня много дел! — Прости, тебе надо было меня сразу разбудить, — сказал я. — Не бери в голову, Эзи, я пошутил, — ответил Джозеф. — Ты мог бы поспать еще как минимум час. — Что ж, возможность уже упущена, — весело сказал я и взялся за ручку двери, ведущей в ванную. Тут в дверь номера постучали. — Войдите! — крикнул Джозеф, не отрываясь от своего чтива. Я был совершенно голый до пояса, а мой низ прикрывали полупрозрачные шёлковые панталоны, поэтому, чтобы избежать неловкой ситуации, я моментально забежал в ванную, перед этим успев показать Джозефу возмущённую гримасу и увидеть его искрящееся от веселья лицо. Уже в ванной я понял, что это принесли завтрак прямо в номер. Джозеф и служащий обменялись парой фраз на французском, после чего последний удалился, закрыв за собой дверь. Спустя десять минут утреннего туалета я вышел из ванной комнаты. Джозеф так и сидел на диване с книгой в руках, а на столике по соседству стоял наш завтрак. — Ты вовремя, Эзи, — сказал Джозеф. — Я почти съел все эклеры. Я осмотрел столик: две фарфоровые чашки янтарного чая, тарелка с нарезанными фруктами и вазочка с различной выпечкой приглашали меня поскорее сесть на диван и начать завтракать. Часы пробили десять. — У нас целых два часа в запасе, — отхлебнув горячего чая сказал я. Джозеф покосился на часы. — Нам нужно будет привести тебя в порядок, а на это уйдёт не меньше часа, — с ухмылкой сказал он. — Мы так и не заказали тебе новый костюм. — Может быть, тогда зайдём сегодня в ателье? — спросил я. — Всё равно будем на центральной площади. — У меня на этот счёт есть идея получше, — улыбнулся Джозеф. Я вопросительно посмотрел на него, но он лишь непринуждённо продолжил читать. — Кстати, Джо, а что это ты читаешь? — поинтересовался я, глядя на книгу, которую он держал в руках. — Вольтер, — не отрываясь от книги ответил он. Я многозначительно кивнул, всё еще косясь на книгу, но больше спрашивать не стал. Я в общих чертах понимал, кто такой Вольтер, потому что слышал про него в английских литературных кругах, но знал не более, чем то, что он был то ли драматургом, то ли философом. Доев последний эклер, я поставил чашку обратно на поднос, взял в руки гроздь винограда и подошёл к окну. Там, на улице, по-прежнему спешили по своим делам люди и светило солнце. Спустя минут пять я услышал, что Джозеф отложил книгу и направился ко мне. — Ну что, будем собираться? — положив руку мне на плечо спросил он. — Думаю, да, — ответил я. С этими словами мы отправились в спальню, где Джозеф начал рыскать по саквояжам в поиске приличной одежды. — Так, это не то, это не подходит… — бубнил он, откладывая в сторону кучу белья. — А на это вообще без слёз не взглянешь. Я сидел в кресле и смотрел на свои изношенные лакированные туфли, приобретённые еще в Лондоне. — Как быть с туфлями, Джо? — спросил я. — С туфлями? — Джозеф повернулся ко мне и глянул на туфли. — Да, знатно их потрепало время. Попробуй натереть сажей из камина, только смотри, сам не испачкайся! Я кивнул, взял свои туфли и вышел в гостиную к камину. «Что-то я совсем перестал следить за своей одеждой. Нужно исправляться» — подумал я. Нанеся на туфли тонкий слой сажи, я вернулся в спальню. — Глянь, совсем недурно получилось, — сказал я, протягивая туфли Джозефу. — Действительно, — ответил он. — На первое время пойдёт. Спустя ещё десять минут мы были готовы к выходу. Стрелки на часах показывали почти одиннадцать, а это значит, что пора было выдвигаться в путь, если мы не хотим опоздать. Солнце, которое ярко светило с самого утра, к обеду начало прятаться за пушистыми облаками. Теперь оно не так сильно пекло голову, поэтому на улице было находится ещё приятнее. Глухой цокот туфель Джозефа разносился по улице, сливаясь с шумом проезжающих экипажей и шуршанием пышных дамских платьев. Я глядел на ноги Джозефа и не понимал, как он может носить обувь с таким большим каблуком. Он это заметил и спросил: — Что-то не так с моей обувью? — О нет, всё в порядке, Джо, — ответил я. — Тебе удобно ходить на таких высоких каблуках? — С самого детства ношу такие, поэтому уже привык, — улыбнулся Джозеф. — Твои родители были аристократами? — неудержался от вопроса я. Джозеф мало рассказывал о своём прошлом, поэтому мне не стоило спрашивать его об этом. Если бы он хотел рассказать — то давно бы поделился этим. Джозеф промолчал, лишь тихо вздохнул и посмотрел на небо. Я понял, что зря задал этот вопрос и постарался по-быстрому сменить тему. — Гляди, какая роскошная карета! — я указал рукой на карету, которая стояла у городской ратуши. — Интересно, кому она принадлежит? — Я догадываюсь, Эзи, — вновь улыбнулся Джозеф. — Кому же? — спросил я. — Нашим новым знакомым, — ответил он. — Ты хочешь сказать, что мистер и миссис Наир такие богатые люди? — удивился я. — В прошлом, Эзи, — покачал головой Джозеф. — в прошлом они были баснословно богаты. А эта карета лишь остатки былой роскошной жизни. — Откуда ты всё это знаешь? — поинтересовался я. — Я тебе обязательно расскажу, но немного позже, — ответил Джозеф. — Мы почти пришли. Над площадью высилось большое здание из белого камня с часовой башней. Железный циферблат поблёскивал в лучах солнца, изредка выглядывающего из облаков. Высокие окна скрывали за собой кабинеты, где трудилось несметное количество чиновников. Массивные двери из красного дерева постоянно распахивались, запуская или выпуская людей разного сословия. В толпе виднелись и богачи, которые пришли разбираться со своими делами, и бедняки, которые пришли просить помощи с уборкой урожая, потому что это был их единственный источник доходов. Войдя внутрь, мы оказались в холле. В центре на мраморном пьедестале расположился бюст какого-то мужчины в очках. Вокруг колонн, стоящих полукругом, уютно расположились кресла в густой растительности, которая стояла тут же в глиняных горшках. В креслах сидели люди и разговаривали между собой, по-видимому, решая свои проблемы. Джозеф остановился у таблички-указателя, чтобы узнать, куда нам двигаться дальше. — Кажется, нам сюда, — сказал Джозеф и направился в сторону большого зала справа. Я послушно пошёл за ним, попутно разглядывая картины на стенах и натёртые до блеска латы, которые стояли здесь то ли для украшения, то ли для устрашения. Вдоль одной стены зала расположились массивные столы, за которыми сидели работники, обслуживающие и направляющие людей, пришедших в ратушу. Тут Джозеф встал, ища взглядом уже знакомых нам людей. -Месье, не нас ли вы ищете? — раздался сбоку от нас тот же гулкий голос, который встретил нас в доме в лесу. — Добрый день, месье и мадам Наир, — Джозеф сделал лёгкий поклон и получил такой же в ответ. — Именно вас. — Тогда пойдёмте со мной, я уже обо всём договорился, — сказал месье Наир. — Конечно, один момент, — Джозеф повернулся ко мне. — Эзи, посмотри пожалуйста расписание поездов до Парижа, оно справа от тебя. Я огляделся и увидел на стене большую таблицу в золочёной раме с расписанием. Я уже было собрался подойти к ней, как тут меня окликнула мадам Наир. — Месье Карл, подойдите пожалуйста, — сказала она и указала на свободное место рядом с ней на диване. Оглянувшись на удаляющегося Джозефа, я сел рядом с ней и ждал, что она скажет. — Прошу прощения за моё неподобающее поведение, месье, — начала мадам Наир. — Но я случайно услышала, что вы собрались в Париж. Это так? — Да, мадам, это так, — ответил я. — Что же, в таком случае я сейчас вам кое-что дам, — сказала она и полезла в свой ридикюль. — Да где же оно было… Ах, вот! Я внимательно смотрел за её действиями. — Одну минуту, месье Карл, сейчас я напишу записочку, — наконец пояснила мадам Наир и тут же принялась скрести пером по желтоватой бумаге. Спустя пару минут она закончила. — Держите, месье Карл. — она протянула мне аккуратно сложенное письмо, от которого исходил запах какого-то старого парфюма. — Если будете нуждаться в жилье в Париже, то приходите по этому адресу. На лицевой стороне свёртка было написано: «Boulevard de la Tour-Maubourg, 49». — Это небольшая гостиница моей дочери, её зовут Вера. В письме я попросила её сделать вам скидку на проживание, если вам будет угодно остановиться там, — пояснила мадам Наир. — Конечно, там есть и личное для моей дочери, поэтому прошу вас передать ей это, за отдельную плату, конечно. Мадам Наир опять начала рыскать в своём ридикюле в поисках денег, но я её поблагодарил и заверил, что деньги здесь лишние. — Конечно, мы передадим вашей дочери письмо, — сказал я. — И благодарим вас за помощь. Мадам Наир улыбнулась. — Я вспомнила, где видела вашего друга, — вдруг сказала она. — Совсем недавно, около года назад, в Опере Гранье. У вашего друга чудный взгляд на искусство оперетты. А теперь, с вашего позволения, я откланяюсь. Мадам Наир встала, слегка наклонила голову и медленно удалилась из зала по направлению к выходу. Я задумался. «Нет, она определённо не может быть сбредившей», подумал я. В эту секунду из-за колонны показалось довольное лицо Джозефа. Не доходя до дивана, на котором сидел я, месье Наир и Джозеф пожали друг другу руки. Месье Наир посмотрел на меня, приподнял свою велюровую шляпу и скрылся за раскидистым папоротником. Джозеф сел подле меня и заговорил. — Сделка состоялась, Эзи, теперь у нас есть дом. — Чудесно, — ответил я. — Теперь мы можем выселяться из отеля? — Думаю, что да, — сказал он. — Только нужно нанять извозчика, чтобы перевезти наши вещи. Их хоть и не так много, однако тащить пешком за город всё равно неудобно. — Ты прав, — сказал я и взглянул на расписание. — Ох, я совершенно забыл о твоей просьбе! — Забыл? — удивился Джозеф. — Что же ты тогда делал всё это время? — Разговаривал с мадам Наир, — ответил я. — Она дала мне письмо. — Письмо? — спросил Джозеф и посмотрел на свёрток бумаги у меня в руке. — Да, она попросила передать его её дочери, которая живёт в Париже, — сказал я, протягивая письмо Джозефу. — А ещё она попросила её о скидке для нас, если мы будем жить в её отеле. — Интересно… — протянул Джозеф, разглядывая бумагу. — Что же, раз мы всё равно будем в Париже, можно и зайти к ней. Тем временем я встал с дивана и подошёл к расписанию. Медными наборными буквами там были расписаны все направления и станции, имевшие железнодорожное сообщение с Дюнкерком. Большинство поездов, конечно, были до Парижа. Джозеф тоже подошёл ко мне и поднял голову. — Думаю, 28 число для нас будет в самый раз, — сказал я. — Три дня на то, чтобы расположиться в новом доме и подготовиться к поездке? — спросил Джозеф. — Думаю, нам хватит. Он похлопал меня по плечу, и мы направились в сторону выхода. Мы вышли из ратуши на наполненную людьми площадь. Шла бойкая торговля всякой всячиной, бегали люди, в воздухе витали запахи свежей рыбы, выпечки и овощей. Я не стал говорить о том, что сказала мне мадам Наир, потому что подумал, что она ошиблась, хотя душой я чувствовал, что здесь всё не так просто. Пройдя шумную площадь и вырвавшись из душной толпы, мы оказались на широком проспекте, ведущем прямо к нашей гостинице. По прямой здесь идти минут двадцать. Каштаны, посаженные много лет назад по обеим сторонам проспекта, теперь укрывали горожан своими тенистыми ветвями от солнца и осадков. Витрины магазинов, расположенных на первых этажах, манили покупателей разнообразием товаров и услуг. Где-то здесь располагался и магазин нашего знакомого Уильяма. «Было бы здорово вновь увидеть его и миссис Резник», подумал я. — Нам бы пообедать… — неожиданно заявил Джозеф. — Умираю с голода. — Можем сделать это в ресторане, — предложил я. — Угу, — кивнул он. — У нас и выбора другого нет. Вот из-за угла показался фасад нашего отеля. Около входа как обычно толпились извозчики, предлагая свои услуги. Джозеф подошёл к одному из них и договорился о перевозке вещей через час. Извозчик довольно кивнул и ушёл к своей повозке, которая стояла за углом неподалёку. Мы же сразу направились в ресторан, чтобы пообедать. За обедом Джозеф наконец рассказал мне, кто такие чета Наир. Лет тридцать назад они были известной богатой семьёй Парижа, которые имели свои связи в правительстве страны. Глава семьи — Андре Наир — был генералом, а его жена Моник — владелицей модного ателье, где одевались самые богатые и властные люди Парижа. Такая сладкая жизнь продолжалась до тех пор, пока в стране не сменилось правительство, и, как обычно бывает в таких случаях, старые власть имущие уже теряют былую силу. Так случилось и с семьёй Наир. Мужа уволили со службы, а ателье пришлось продать, чтобы покрыть расходы на содержание огромного дома в центре города. Со временем и его решено было продать и уехать жить подальше от столицы, где на них некоторые семьи стали смотреть, не побоюсь этого слова, презрительно. По слухам, своих двух дочерей они оставили в Париже под присмотром их старых слуг, чтобы девочки смогли получить образование, а сами уехали сначала в Марсель, а потом и в пригород Дюнкерка, где и жили до сих пор. Джозефу удалось выяснить у месье Наира цель продажи дома — всё оказалось весьма прозаично. Андре и Моник стали совсем пожилыми, и жизнь вдали от города стала не такой комфортной, поэтому они приняли решение продать свой дом и купить небольшую квартиру в самом Дюнкерке. После сытного обеда мы уведомили работников отеля о том, что уезжаем и поднялись в свой номер, чтобы собрать вещи. — Не забудь свою рубашку, Эзи, — крикнул Джозеф из спальни, пока я осматривал книжную полку. — Хорошо, — крикнул я в ответ и направился к нему. — Кажется, всё упаковали, — разгибая спину сказал Джозеф, глядя на несколько чемоданов с вещами, которые стояли у двери, ожидая носильщика. — Уютный номер, — сказал я, глядя на зеркало, висящее над камином. — Смотри-ка, кажется, ты начинаешь проникаться таким стилем! — посмеялся Джозеф. — Может быть, — хитро ответил я. — Но это не значит, что я перестал считать позолоченные стулья, кресла и мраморные столы большим расточительством. — Уже шесть часов, скоро сядет солнце, — резюмировал Джозеф, сидя на диване, закинув ногу на ногу и глядя на часы. — Кажется, что осматривать свой новый дом будем уже утром. — Не страшно, Джо, — сказал я. — Мы можем сразу лечь спать. Мы сидели рядом друг с другом. Рука Джозефа лежала на моей коленке, а сам он прикрыл глаза и о чём-то думал. Я аккуратно положил свою ладонь ему на руку. Она оказалась тёплой, почти горячей, хотя раньше руки Джозефа отличались тем, что были холодны, как лёд. В дверь постучали. Джозеф встрепенулся, встал и пошёл открывать. Я тоже поднялся и последний раз оглядел комнату. Два носильщика в красной униформе резво взяли наши чемоданы и потащили их вниз. Джозеф позвал меня. — Пойдём, милый Эзи, нам пора. Я кивнул и пошёл вслед за ним. Через двадцать минут мы уже ехали в повозке вместе с нашими вещами. Город постепенно оставался позади, всё чаще встречались фруктовые сады и небольшие деревенские домики. — Бумагу о покупке дома я положил к тебе в портфель, Эзи, — сказал Джозеф. — Подумать только, уже сегодня мы будем ночевать в своём собственном доме! — сказал я, глядя на мелькающие мимо деревья. — Даже не верится. — Но это так, мой друг, — ответил он. — Я тоже удивлён, что всё случилось так быстро. Я хотел положить свою голову на плечо Джозефу, но вовремя остановился. Всё-таки не стоило лишний раз притягивать к себе внимание других людей. Солнце почти скрылось за горизонтом, но в домах людей уже горел свет. За каждым окошком шла чередом своя жизнь. Я смотрел на них и предавался мечтам, которые почти сбылись. На душе у меня было спокойно и радостно, тем более, когда рядом был он. — Что мы будем делать в Париже? — спросил я, когда мы совсем выехали из города и нас окружили бескрайние поля. — В первую очередь закажем тебе костюм, — улыбнулся Джозеф. — А вообще, неплохо было бы посетить выставку. — Точно, это должно быть грандиозное зрелище, — сказал я. — А что насчёт музеев и театров? — Само собой, разумеется, — ответил он. Ещё через пять минут мы были у цели. Доплатив немного денег носильщикам, Джозеф попросил их донести наши вещи до дома. Когда чемоданы были аккуратно сложены у входа, а носильщики удалились, Джозеф достал из кармана большой ключ и отпер дверь. Мы зашли внутрь. В воздухе ещё чувствовался запах предыдущих хозяев. Мы занесли чемоданы внутрь и поставили у большого зеркала, лишь небольшой саквояж с ночной одеждой остался у меня в руке. — Пойду отнесу его в спальню, — сказал я. — Подожди, — оборвал меня Джозеф. — Дай мне обнять тебя. Я посмотрел на него, поставил саквояж на пол и подошёл к нему. Большие и сильные, но в то же время изящные руки обхватили меня и я плотно прижался к Джозефу. От него исходило приятное тепло, которое, как будто, переливалось в меня. Я ответил ему взаимностью. — Я так счастлив, что у нас наконец есть свой уголок, — с теплотой сказал Джозеф. — Целый дом, а не уголок, — улыбнулся я. — Я тоже безмерно счастлив. Вскоре Джозеф отпустил меня из своих объятий, погладил по голове и направился в сторону кухни. Я снова взял саквояж и пошёл в спальню. Отворив дверь в спальную комнату, я заметил, что ничего не изменилось, кроме того, что на кровати не было постельного белья. Заглянув в платяной шкаф, я обнаружил, что большинство вещей чета Наир забрали с собой, оставив несколько комплектов постельного белья, подушки и две мужские шляпы. Достав наши ночные рубашки и положив их на кресло, я решил остальные вещи, которые были в саквояже, убрать в комод. Джозеф гремел дверцами шкафов в гостиной, проверяя, что в них осталось от предыдущих владельцев. Отыскав постельное бельё поприличнее, я постелил его на кровать и оглянул свою работу. Я погасил свет в комнате. Большие окна пропускали достаточно лунного света, чтобы освещать пространство. Я находил этот свет волшебным и приятным глазу. Мне казалось, что в лунном сиянии любая вещь выглядит более привлекательной и несколько загадочной. Решив сразу переодеться в ночную рубашку, я снял с себя всю одежду, и уже хотел было натянуть свои панталоны, как дверь в спальню отворилась и в комнату вошёл Джозеф. Я немного растерялся, стоя посредине комнаты абсолютно голым, чего не скажешь о Джозефе. Он подошёл ближе и, глядя мне в глаза, сказал: — Твоё тело так прекрасно сейчас. Твоя бледная кожа манит меня, как песня сирены… — Ч…Что? — недоумённо спросил я. — Да, это так, Эзи, — сладко продолжал Джозеф. — Я так давно хотел тебе это сказать. — Но я не понимаю… — Всё ты понимаешь, Эзи, — Джозеф приблизился ко мне вплотную. — Мы оба всё понимаем. — Раз так, то я немного боюсь, — прошептал я. — Не бойся, — ответил он. — Я обещаю, что это будет лучшее, что произойдёт в твоей жизни. Я и не думал сопротивляться. В этот момент мой разум помутнел и я полностью отдался течению. Течению бурной реки под названием любовь. Она уносила меня всё дальше и дальше от реальности, пока я окончательно не потерял над собой контроль. Тем временем Джозеф взял меня на руки, отнёс на кровать и нежно положил на спину. — Сейчас посмотрим, что за секреты ты хранил всё это время. С этими словами он скинул с себя камзол, расстегнул рубашку и сел на меня. Видя его прекрасное лицо и идеальное тело, в лунном сиянии казавшееся божественным, я полностью потерял контроль над своими чувствами. Нежный, полный теплоты поцелуй полностью возбудил меня. Ёрзание Джозефа на мне заставляло меня тяжело и прерывисто дышать. Тем временем он спускался всё ниже — сначала шея, а потом и моя грудь оказались в его власти. От удовольствия я закрыл глаза и тихо сопел, пока Джозеф, увлечённый страстными лобзаниями моей груди, становился всё более и более раскрепощённым. Вдруг он опустился совсем низко, встал на колени и посмотрел на меня. Я раскрыл глаза и поднял голову, посмотрев на него в ответ. Он улыбнулся, снял с себя рубашку и, обхватив своей рукой мой уже возбуждённый член, аккуратно лизнул его. — Мгмм, — я застонал от удовольствия. — Что, хочешь большего? — томным голосом спросил Джозеф и, не дожидаясь ответа, полностью засунул его себе в рот. Волна тепла пробежалась по всему моему телу, от кончиков ног до макушки. Тихие стоны, которые я издавал, усиливались. Я хватал руками одеяло, как будто хотел ухватиться за реальность, которая ускользала от меня всё дальше и дальше. Джозеф наращивал темп, постепенно превращаясь из интеллигентного человека в коварного соблазнителя, способного на такие вещи, какие простой человек и представить себе не может. Движения его языка вокруг моей головки заставляли в моих глазах появляться ярким кругам и вспышкам. Неожиданно я почувствовал, что Джозеф своей рукой начинает приближаться к моей дырочке. Я поднял голову, чтобы посмотреть, что там вообще происходит и тут же снова упал, увидев полностью обнажённого и возбуждённого Джозефа. Вдруг он прекратил и навалился на меня сверху. Я открыл глаза. — Д…Джо, это так… Так прекрасно, — это всё, что я мог сказать в этот момент. — А сейчас будет ещё прекраснее, — прошептал Джозеф, поглаживая мою влажную грудь. -Я люблю тебя. Мой тихий стон вырвался изнутри, в то время как взлохмаченный Джозеф вставил в меня два своих пальца. — Как ты? — спросил он. — В порядке, — прошептал я, протягивая свои руки к белоснежной шее Джозефа. Он сделал несколько движений пальцами под ритм моих стонов и вынул их. Я почувствовал приятный холодок и приготовился к тому, что меня ждало дальше. Джозеф провёл рукой по моему влажному и дрожащему от удовольствия телу, слегка нагнулся и я почувствовал тепло, исходившее от его члена. Я не смог хорошенько рассмотреть его, зато я прекрасно видел лицо Джозефа. Его глаза были полузакрыты от удовольствия, по щекам и лбу текли капельки пота. Тяжёлое и горячее дыхание ощущалось на моей уже красной от укусов груди. — Мгхм, — громкий стон вырвался от того, что Джозеф немного вошёл в меня. — Всё хорошо? — спросил он. — Да… — заикаясь ответил я. — Продолжай… Я смогу полностью принять тебя. Джозеф ещё немного опустился. Его тяжёлое тело почти касалось моего, я ощущал теплоту, которую оно излучало. Капелька пота с его лица упала на меня. — Ещё… — вырвалось у меня. Джозеф опустился сильнее. Я почувствовал, что его довольно толстый член упёрся во что-то внутри меня. — Ты… такой тугой, Эзи, — прерывисто прошептал он. Последнее усилие — и Джозеф полностью оказался внутри меня. Я весь сжался, стараясь удержать его, стонал и хватал одной рукой одеяло, другой рукой гладил спину Джозефа. Тут он аккуратно вышел, подождал пару секунд, дав мне время отдышаться и снова полностью погрузился. — Я начну двигаться, — сказал Джозеф. В ответ я мог лишь промычать. Его движения были медленные и аккуратные. Я засмотрелся на его руки — мышцы в такт движениям сокращались, а пальцы с силой держали мои руки за запястья. Он закрыл глаза и издал тихий стон. — Не сдерживай себя, пожалуйста, — выдавил из себя я. Джозеф ускорился, вместе с этим ускорилось и его горячее дыхание. — Я хочу быть с тобой всегда, — сказал он. — Всегда. Я простонал. Его губы вновь коснулись моих, и наши сердца вновь бились в унисон. Наши влажные тела касались друг друга, создавая волны удовольствия и мурашек. Я не мог, и не хотел думать ни о чём другом, кроме него. Он был моим миром, им и останется. — Агрх… — стоны Джозефа становились сильнее, теперь он почти рычал. Лицо раскраснелось, пот струился ручейками, стекал на грудь и дальше пропадал где-то снизу. В такт нашим движениям слегка поскрипывала кровать, и все эти звуки сливались в один протяжный вой, который стоял у меня в ушах. — Я…скоро закончу, — сквозь зубы процедил Джозеф. Я напрягся, как только мог и сжал Джозефа всем своим телом, готовясь к кульминации. — Мгрхх… АРГХ, — Джозеф напрягся и, прижавшись ко мне максимально плотно, громко закричал. Я лишь скулил от бессилия, потому что это лишило меня всех моих сил. Мы закончили вместе и теперь тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. В них, как в чистом лесном озере, отражался лунный свет, наполнявший комнату. Наполнявший — самое точное определение, которое можно было нам дать. Мы были полны друг другом — я взял его полностью, а он меня. Джозеф по-прежнему держал меня в своих объятиях, а я гладил его по щеке и смотрел в его глаза. — Обещаю, что буду всегда с тобой, — тихо сказал я. — Обещаю, Джо. Вместо ответа я получил нежный поцелуй в шею. Луна заглядывала в окно нашей спальни, где мы, абсолютно нагие, лежали на незаправленной кровати, плотно прижавшись друг к другу. Мы мирно спали. Эта ночь действительно была самым счастливым моментом в моей жизни. Я наконец получил то, о чём мог только мечтать — я получил человека. С ним бесстрашно смотреть в глаза любому ужасу, любому вызову. С ним можно разделить радость и горе, счастье и трагедию. На него всегда можно опереться в трудную минуту. Комната была наполнена счастьем до самых краёв, как мы были полны любовью друг к другу.