Vensero

Непонятный непрекращающийся гул в ушах никак не давал покоя. Во рту шумела пересохшим перекати-полем безводная пустыня, а в горле определенно притаился ощетинившийся иглами дикобраз. Прикрытые веки нерешительно дрогнули, когда сознание постепенно начало отходить ото сна. Парень медленно открыл глаза, щурясь от ярких бликов пламени камина, служившего единственным источником света в подземельях. Ведь именно там находилась мужская спальня студентов Слизерина. С трудом приняв полусидячее положение, Майкл с облегчением обнаружил, что спал все же в своей кровати, хоть руки и не дошли до того, чтобы стянуть с обессиленного тела школьную форму, и он был вынужден уснуть прямо в мантии. А все дело в том, что вчера в гостиной Слизерина праздновали пятницу второй недели ноября, знаменующую собой первый матч по квиддичу в этом году. Причем сразу же с ненавистным Гриффиндором. Тёрнер устало потер глаза, воскрешая в памяти события вчерашнего дня. Впервые за семь лет их факультет обошел заносчивых красно-золотых, несмотря на то, что они сильно проигрывали по очкам в ходе всей игры. Гриффиндорские охотницы рвали их в пух и прах, забрасывая квоффл в ворота с поистине невероятной скоростью, тем самым сильно опережая в счете. Но под конец Малфою все же удалось поймать пронырливый снитч, принести команде сто пятьдесят очков и этим одержать победу с разницей в счете всего в двадцать очков. Скорее всего, сказалось отсутствие на матче Поттера, иначе не видать им победы, как гигантского кальмара, отсиживающегося в ненастье в глубине озера. Майкл Тёрнер и Хардин Скотт — загонщики сборной факультета — признаться честно, были хороши на вчерашней игре, не один десяток раз отправив в полет остервенелые бладжеры, призванные отвлекать или даже ненадолго выводить из строя игроков вражеской команды. Что, впрочем, все же не смогло помешать красно-золотым охотникам, чье трио состояло исключительно из девушек, забить Слизерину кучу голов. Чертовки были хороши, не поспоришь, но ни один ученик змеиного факультета не хотел признавать этого вслух. В любом случае, победу одержали зелено-серебристые подопечные Северуса Снейпа и не важно, что там было на самой игре. Победителей не судят! И в этом году у Слизерина наконец есть все шансы стать чемпионом среди факультетов, потому что самые опасные конкуренты оказались повержены. Весь факультет вчера ликовал, дружно собравшись в общей гостиной. А кто-то из шестикурсников даже умудрился тайком пронести целый ящик огневиски из Хогсмида. Именно этот факт оказался фатальной ошибкой, из-за которой Майкл сейчас чувствовал себя так, словно побывал в желудке у Венгерской Хвостороги. Затылок отдавал пульсирующей болью, а при малейшем повороте головы картинка перед глазами теряла фокус, отпечатываясь под веками разрозненными осколками калейдоскопа. Оглянувшись по сторонам, на соседней кровати он заприметил мирно похрапывающего Хардина в обнимку с темноволосой девчонкой с шестого курса, имя которой Майкл не вспомнил бы и под страхом Круциатуса. Помимо этих двоих в комнате находилось еще трое однокурсников, но те, слава Мерлину, пребывали в одиночестве в своих кроватях. Таким троллям, как Крэбб и Гойл, вообще не следовало размножаться, а зная их недалекость, они вполне могли натворить дел. Адекватными Майкл считал здесь только Скотта и Забини. Был еще Малфой, но, получив соответствующий значок, он перекочевал в отдельную башню для старост школы. Мучавшая жажда не давала покоя и шансов остаться в постели даже несчастные пять минут. Не без усилий поднявшись с кровати, Майкл нащупал волшебную палочку, мирно лежащую на прикроватной тумбочке, и отправился в общую гостиную с целью найти хоть что-то, чем можно промочить горло. Ну или на крайний случай какой-нибудь пустой кубок, в котором можно попытаться материализовать воду с помощью заклинания «Агуаменти». В гостиной Слизерина, несмотря на утреннее время, царил привычный полумрак, который разрезало лишь пламя огня в угрюмо выступавшем из стены камине. На четырех диванах в серебристо-зеленой обивке, символизирующей цвета факультета, разместились несколько спящих тел, которые, видимо, все же не смогли добраться до своих спален накануне вечером. Хвала Мерлину, что Снейп не соизволил вчера появиться в подземельях факультета, деканом которого являлся, иначе не сносить головы этим бедолагам, мирно посапывающим сейчас под треск дров в камине. На письменных столах, за которыми обычно студенты готовились к урокам, сейчас располагалась куча пустых либо недопитых бутылок из-под сливочного пива и огневиски. Еще здесь были остатки какой-то еды, принесенной с кухни Хогвартса и, по всей видимости, выпрошенной у домашних эльфов. Но взгляд пронзительных изумрудных глаз судорожно выискивал что-либо не алкогольное, чтобы наконец избавиться от колющих иголок жажды, мучавших Майкла с изощренностью пыточных дел мастера. Со стороны лестницы, ведущей из спальни мальчиков, послышался какой-то шум, и через десяток секунд в общей гостиной появилась высокая фигура Хардина. Брюнет потирал глаза, стараясь привести себя в чувство и все-таки очнуться от пьяного сна. — Хреново выглядишь, дружище, — по лицу Тёрнера скользнула кривая, ломаная усмешка. Скотт в свою очередь отзеркалил выражение лица товарища и с такой же легкой издевкой в голосе произнес: — Ты себя-то видел в зеркало, Тёрнер? Да тебя впору в Запретный лес отправлять, отпугивать нечисть, причем без палочки, а только своим внешним видом. — 1:1, Скотт, — шатен направил на сокурсника указательный палец, признавая этим нехитрым жестом, что выпад засчитан. Хардин усмехнулся, сложив руки на груди. — Есть, чем горло промочить? — Не-а, даже пустого кубка не могу найти, — произнес Майкл, все еще осматривая остатки вчерашней пирушки, — но есть и хорошая новость — до завтрака осталось всего ничего, может, на нем нам повезет больше. — Этих будем поднимать? — движением головы Хардин указал на спящих слизеринцев. — Можно попробовать их растолкать, а дальше уже пусть сами решают. Большой зал уже был заполнен учениками всех факультетов, кроме Слизерина, за столом которого сидели в основном студенты первых четырех курсов. Остальные сейчас отсыпались в подземельях после вчерашней попойки. Ну еще бы — победе Слизерина особо никто не радовался, за редким исключением. В то же время, если бы победил Гриффиндор, то праздновала бы вся школа. Лишь поэтому ученики других факультетов сейчас выглядели достаточно свежо, чего нельзя было сказать о подопечных профессора Снейпа. С ненавистью взглянув на гриффиндорский стол и заприметив там охотниц из сборной факультета в красно-золотых галстуках, Майкл в сердцах сплюнул и приземлился за свой стол. — Мерлинова борода, Тёрнер, ты сейчас дыру в них протрешь своим взглядом, — раздался тихий голос Скотта, присаживающегося рядом. Майкл одернул себя, резко отводя взгляд, и уставился на товарища. — Просто я не понимаю, как они умудрились вчера вести с таким огромным отрывом. Ведь бладжеров, заставляющих постоянно уворачиваться, в их сторону было запущено несметное количество, да и в обороне у нас Майлз — не самый плохой вратарь. Не пойму, в чем дело. — Ох, не хотел я произносить этого вслух, приятель, — Скотт придвинулся ближе к другу, чтобы никто не услышал их разговора. Закинув в рот виноградину, продолжил: — но взгляни на них непредвзято, — он жестом указал на трио девушек, о чем-то увлеченно беседующих между собой. — Ну, и что в них такого? — Майкл сжал вилку в ладони, стараясь не выказать своих эмоций. — Ты серьезно не видишь? Две рыжие горячие бестии в лице Уизли и Робинс — это раз и два, — Хардин выпрямил указательный и средний пальцы, выжидая паузу, словно актер, ожидающий вручения Оскара, — ну, а про главную звезду, я думаю, и вообще говорить нечего, — с этими словами он оттопырил большой палец. — Да ну, ты брось, — Тёрнер попытался рассмеяться, но выходило, откровенно говоря, плохо. — Приятель, ты, конечно, можешь спорить, но только слепой не заметит, насколько хороша О’Нил. И отрицать очевидные вещи, по меньшей мере, глупо. Майкл уставился прожигающим взглядом на блондинку с каре до плеч, о которой вещал друг. Ощутив, что ручка вилки пребольно впивается в ладонь от того, насколько сильно он её сжал, шатен отбросил прибор в сторону, тем самым вызвав снисходительную усмешку на лице Хардина, внимательно наблюдающего за ним. — Веселишься? А сам-то на стол Когтеврана давно перестал засматриваться? — съязвил Майкл. — И причем здесь вообще их внешний вид? Скотт пропустил мимо ушей первую часть вопроса, нарочно избегая щекотливой темы. О Тессе Янг говорить сейчас совсем не хотелось. — Ну, во-первых, они действительно хорошие игроки, — Хардин как ни в чем не бывало наполнял тарелку едой. Словно это не он сейчас вывел друга так, что у того даже костяшки побелели на руке, сжимавшей несчастную вилку, — а во-вторых, на них слюни пускает добрая половина мужского состава команд. Майкл не успел на это ничего возразить, когда в двери Большого зала вошел Малфой и через пару секунд приземлился на скамейку рядом с ними. В отличие от однокурсников, староста школы выглядел свежим и отдохнувшим, будто он вчера не праздновал вместе со всеми победу на матче до двух ночи и только после этого, пошатываясь, отправился в башню старост. — Хреново выглядите, парни, — вместо приветствия бросил Драко. — Ну еще бы. После того, как ты вчера ретировался, мы еще пару часов отмечали, прежде чем пойти спать, — запустив пальцы в каштановые волосы, произнес Майкл, отвлекая себя от беспокойных мыслей. — У тебя, небось, комендантский час, — бросил Хардин, — Грейнджер не выносит мозг, когда ты возвращаешься так поздно и нарушаешь режим заучки? — Не неси херни, Скотт. Мы с ней практически не общаемся. Я вообще не понимаю, за что мне это. Из всех учеников нужно было выбрать старостами именно нас. Больше грязнокровки я не перевариваю только ее дружков. Но Майкл уже не слушал перебранку приятелей. Залпом осушив кубок с водой, о которой мечтал с того момента, как проснулся, парень принялся поедать завтрак, изредка бросая недовольные взгляды на стол Гриффиндора. Мысли унесли его в конец прошлого учебного года, и Тёрнер погрузился в воспоминания, которые до сих пор не давали покоя. Огни от факелов в коридоре, прилегающем к Большому залу, освещали каменные стены, образовывая на них причудливые пляшущие тени. Хотя на улице уже был июнь, и огонь не требовался для отапливания помещения, он служил единственным источником света. Изредка по коридору проходили студенты, возвращающиеся с ужина. Но его они не интересовали. Майкла интересовала лишь она одна. Та самая, вызывающая дикое раздражение своим дерзким поведением. Девушка, от одного вида которой кровь по венам бежала с утроенной скоростью, в том числе и в известных всем местах. Майкл прятался в небольшом алькове, поджидая свою жертву. И вот наконец в дверях Большого зала показалась стройная фигура блондинки, облаченная в школьную мантию, под которой скрывалась короткая юбка, едва ли доходящая до середины бедра. Галстук в красно-золотую полоску раздражал больше всего. Почему именно Гриффиндор, О’Нил? Даже Пуффендуй не вызывал такой неприязни. Мысли о несовместимости факультетов не покидали голову, но в то же время тяга к Саре О’Нил — главной занозе, которая полностью оправдывала репутацию дерзких и отчаянных гриффиндорцев — вытесняла здравый смысл за пределы черепной коробки, оставляя место лишь первобытным инстинктам. Схватить, победить, овладеть. Улучив момент, когда гриффиндорка наконец распрощалась с Тессой Янг — всезнайкой-подружкой из Когтеврана — и направилась в его сторону, Майкл на секунду выскользнул из укрытия, схватил девушку за запястье и увлек обратно в альков, где они скрылись от посторонних глаз. — Тёрнер, какого гриндилоу ты творишь? — глаза василькового цвета в бешенстве уставились на парня. Если бы можно было испепелить взглядом, Майкл уже горел бы заживо, сизым пеплом кружа в затхлом воздухе. Он припечатал девушку к стене, нависая над ней и упираясь руками по обе стороны от плеч. Тёрнер не торопился отвечать, вместо этого он зарылся носом в светлые волосы гриффиндорки, утопая в аромате полевых цветов. Ромашки. Именно с ними ассоциировалась девушка. — Думаю, ты и так все понимаешь, О’Нил, — отодвинув локоны, слизеринец открыл обзор на тонкую шею и аккуратно подул на кожу, с каким-то злобным удовлетворением подмечая, как та покрывается мурашками, а Сара прикрывает глаза, крепко вжимаясь лопатками в стену. О, Великий Мерлин! — Я тебе сказала, что в эти игры не играю, — с каждым словом уверенности в голосе становилось все меньше, она воображаемыми бесцветными каплями стекала с дрожавших губ девушки, без остатка впитываясь в плотную ткань мантии. — А я и не прошу играть со мной в игры, Сара, — горячий шепот проникал под кожу, растекаясь по венам и постепенно лишая самообладания, которое, впрочем, всегда предательски покидало её, стоило Тёрнеру оказаться рядом. Его губы слегка коснулись нежной, словно атлас, кожи. Они не целовали, а скользили по поверхности шеи, будто дразня. — Майкл… — дыхание перехватило, а слова застряли в горле противным сгустком безоара, когда Тёрнер провел языком по пульсирующей венке. — Да? — не отрываясь, спросил парень. — Отпусти меня… Мягкие губы неторопливо заскользили вверх по шее, прикусили мочку уха и перебрались на скулу, медленно и совсем легко касаясь. — Не могу, — вниз по щеке, подбираясь наконец к уголку губ и проводя по нему языком. Ощущая, как подкашиваются ноги, Сара сама приоткрыла рот, не в силах более противиться этому зеленоглазому дьяволу. В ту же секунду Майкл припал к сладким, словно нектар, губам и сплел их языки, унося обоих за грани здравого смысла. Он целовал её нежно, в совсем несвойственной ему манере, не так, как других девушек. Совершенно не ведая, что творит, О’Нил подалась вперед, теснее прижимаясь к парню, чтобы ощутить такой манящий жар, исходящий от его тела. Со страстью, что граничила с яростью, ответила на поцелуй. Сара не решалась обнять его, и так она уже позволила слизеринцу слишком много. Но прервать поцелуй было сродни пытке, которую она не отваживалась на себе испробовать. Всего один очередной поцелуй, и она перестанет поддаваться этому слизеринскому засранцу. Майкл запустил пальцы в шелковистые волосы девушки и сильнее притянул к себе, становясь неимоверно близко, углубляя поцелуй, в котором растворялись оба, на миг отпуская воздвигнутые между ними преграды. Испустив приглушенный стон, Сара встала на носочки, чтобы быть еще ближе, и обвила руками шею парня, вытесняя разделявшее их расстояние. Дыхание сбивалось, воздух в легких заканчивался, но они продолжали ласкать друг друга языками, не желая прерывать такой неправильный поцелуй, которого не должно было быть. Но которого так отчаянно хотелось. Мужские пальцы проникли под ткань блузки, дотрагиваясь до плоского живота гриффиндорки и поглаживая его. Девушка вздрогнула, и это позволило вынырнуть из омута, именуемого Майклом Тёрнером. Прервав поцелуй с характерным звуком, Сара сжала своими маленькими ладонями широкие плечи парня и отстранилась, всматриваясь затуманенным взором в невероятные изумруды глаз, которые сейчас были подернуты пеленой плохо скрываемого желания. Их взгляды схлестнулись на несколько мгновений. В зеленых глазах слизеринца, в точности как цвет его факультета, отражались огненные всполохи от горящих факелов. Майкл притянул её ближе, все еще не убирая рук из-под блузки девушки. Он чувствовал, как она трепещет от его прикосновений, но все равно отталкивает. Ну давай же. Мы оба этого хотим. — Я думала, мы все выяснили, Тёрнер, — Сара все еще тяжело дышала, восстанавливая сбившееся дыхание, — я не намерена играть в твои игры. Либо вместе, либо никак.