Vensero

Страх за сокурсника охватил Сару, и, подхватив подол длинного платья, она проворным снитчем бросилась к Симусу. — Тёрнер, какого дьявола ты творишь? — на ходу выпалила она, испепеляя слизеринца гневным взглядом. Опустившись на колени перед сидящим на полу и опирающимся спиной о стену Финниганом, девушка заглянула в его ошарашенные глаза. — Как ты? — она ощупывала его плечи на предмет повреждений. Но, по-видимому, парень отделался лишь испугом, даже ткань пиджака на спине практически не пострадала. — Я в порядке, Сара, — потирая ушибленный затылок, неуверенно произнес гриффиндорец, — только вот не пойму, что это было? — он недоуменно уставился на Дафну и Майкла, стоящих чуть поодаль. Тёрнер сверлил взглядом руку, все еще сжимающую палочку. Он сам не понимал, какого черта так поступил, и что на него нашло. Он не может ревновать, не имеет на это никакого права. Тогда почему же несчастный Финниган сидит сейчас на полу и испытующим взглядом смотрит на него? По-видимому, отчаявшись услышать какой-либо вразумительный ответ, Симус ловко поднялся на ноги. Майкл наблюдал, как тот выхватил из кармана волшебную палочку и направил на него. Что ж, он это заслужил, но Тёрнер никогда не станет извиняться перед гриффиндорцем, даже если не прав. Дафна попятилась назад, судорожно переводя взгляд от одного парня к другому, вообще потерявшись в происходящем. В голове Майкла уже вертелись всевозможные контрзаклятия, но отступать перед Финниганом он был не намерен. Слизеринец стоял и ждал, что выкинет оппонент. Но неожиданно между ними оказалась Сара, метая взгляды на каждого по очереди. — Нет, стойте. Я не дам вам покалечить друг друга. К тому же, за этими дверьми собрался весь преподавательский состав, и если кто-то из профессоров увидит, как вы здесь упражняетесь в обезоруживающих заклятиях, то непременно снимет очки с факультетов. Или хуже того, еще и наказание назначит. — Сара, уйди, — сквозь стиснутые зубы процедил Майкл. Еще не хватало, чтобы девчонка заступалась за него. — Ну уж нет! Мне не все равно на Гриффиндор, и я не хочу терять очки из-за вашей перебранки. Парни прожигали друг друга взглядами, никто не хотел сдаваться первым. Но через минуту гриффиндорец подал голос: — Ты права, — Симус медленно стал опускать палочку. С облегчением выдохнув, О’Нил с надеждой устремила взгляд на Тёрнера, который, очевидно, отступать не собирался. Он все еще был зол, широкие плечи заметно опускались и поднимались от тяжелого дыхания. Не удержавшись, Сара метнулась к нему, хватая за запястье, и потянула за собой в сторону одного из коридоров. — Сара, куда ты? — Финниган сделал несколько шагов в их сторону, на его лице читалось беспокойство. — Все в порядке, Симус. Нам просто нужно поговорить, чтобы выяснить причины этого… — она выразительно посмотрела на Майкла, — недоразумения. Возвращайся на бал, со мной все будет хорошо, правда, — добавила блондинка, все еще держа слизеринца за запястье. — Ты уверена? Но Сара уже не слышала, скрываясь в полумраке коридора, увлекая за собой не сопротивляющегося парня. Гриффиндорцу только и оставалось обменяться недоуменными взглядами с Дафной Гринграсс, которая понимала в произошедшем не больше его самого. — Тёрнер, что это, твою мать, было? Отдалившись на достаточное расстояние от Большого Зала, где не шныряли студенты и никто не мог услышать их разговор, Сара остановилась у одного из окон, сквозь стекла которого просачивался молочный лунный свет, тяжелыми каплями падающий на каменный пол. О’Нил сложила руки на груди, облокотившись о подоконник, и с любопытством изучала зеленые глаза. Плескавшийся в них до этого гнев стал понемногу стихать. Наконец Майкл смог рассмотреть девушку — она была так хрупка и изящна в этом голубом воздушном платье, что нестерпимо захотелось прижать ее к себе, стискивая в тесных объятиях. Он тряхнул головой, чтобы прогнать пленительное наваждение. — Думаешь, я дурак, и не вижу, что ты сделала это назло? — Сделала что? — Ты знаешь. — Хочу услышать от тебя. — Сара, не провоцируй, — он снова начинал злиться. Мерлин, почему она такая несносная! Постоянно делает это — выводит его на эмоции, яркими всполохами взрывающие сознание и привычный уклад. — Что сделала, Майкл? — она расцепила скрещенные на груди руки и приблизилась к парню. — Поцеловала Симуса? — помедлив несколько секунд, добавила: — А хотел, чтобы целовала тебя? Тёрнер отвернулся, шумно выдыхая и запуская пальцы себе в волосы. Он не будет отвечать на ее вопросы, хватит, и так уже поддался на одну провокацию. Где его хваленое слизеринское хладнокровие и уравновешенность? А все из-за нее. Кровь в венах закипает от ее выходок. Бесит. Вот только самому себе не признается, что не только в закидонах дело, но и в ней самой. Потому что О’Нил одна такая в своем роде, таких, вызывающих целую бурю самых разнообразных противоречивых чувств, больше нет и не будет. — Разве не ты говорил, что нам надо жить каждому своей жизнью, Тёрнер? — Сара говорила все громче от бушующих в душе эмоций. Она злилась на него и на себя за то, что не может держать их внутри. — Не ты ли держал эту разукрашенную блондинку за руку, когда я на тебя смотрела? Не ты ли приперся с ней на бал, а, Тёрнер? — под конец фразы она сорвалась на крик, уже не в силах сдерживать подступающие слезы. — Так какого дьявола ты шлешь Оглушающее заклятие в парня, с которым я целуюсь, чтоб тебя? — в порыве чувств она топнула ножкой в лакированной туфельке. — Я думал, он пристает к тебе, — бросил шатен. — Ничего убедительнее не мог придумать? — слеза скатилась по разгоряченной коже, пока она кричала в его спину. — Признай это, Майкл! Найди в себе силы признать, что ревнуешь, несмотря на наш уговор! Парень резко развернулся, впиваясь взглядом в пылающие голубые глаза. Он метался, вглядываясь в них по очереди, пытаясь взвешивать каждую мысль, норовящую сорваться с уст. На скулах ходили желваки, выдавая его напряжение. Недолго поразмыслив, он все же решился. — Да, ревную! — выкрикнул он. — Ревную! Не могу видеть тебя с другим, — сделав глубокий вдох в попытке совладать с ураганом, творящимся внутри, он понизил голос до шепота: — Вот и не сдержался. — И каково же тебе было? — дрожащий голос девушки задевал самые потаенные струны души. — Скажи, каково это, Тёрнер? — Невыносимо, — он медленно процедил это слово, признаваясь не только ей, но и самому себе. — Вот именно, — она сделала еще шаг в его сторону, — Майкл… — Сара, нет, — он покачал головой, отчаянно сдерживаясь, чтобы не сгрести ее в охапку и не начать расцеловывать желанные губы, — ты же знаешь, что нельзя. — Нельзя… — ее шепот вторил словам парня, в то время как слезы текли по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Он морщился, как от физической боли, при виде ее слез, прекрасно осознавая, что он и только он является их причиной. Снова. Неужели именно это уготовано им судьбой? Приносить страдания друг другу от невозможности быть вместе. — За нас уже давно все решили, — он сглотнул, — и мы оба понимаем, что то, что мы чувствуем друг к другу — ошибка, — Майкл сам не хотел верить в свои слова. Сара на миг замерла, вперившись в него взглядом, и только спустя несколько секунд, а может, и минут, прошептала подрагивающими губами: — И что же мы чувствуем друг к другу? Снова. Она снова будто прижимает его к стенке, не давая отступить и сделать шаг назад. Отмотать Маховик времени и забыть все, что было. Потому что с чувствами это не работает, их нельзя выключить по щелчку пальцев или пропустив несколько звеньев временной цепи. Она сидит под кожей, въелась в сознание, и как ее оттуда вывести, он совершенно не знает. — Сара… — Ты не скажешь, — она шмыгнула носом, опустив взгляд в пол, — ты никогда этого не скажешь. — Нет. Неожиданно он поймал её ладонь и резко притянул к себе, не оставляя расстояния между телами, рвущимися навстречу друг к другу. Длинные пальцы мягко очертили линию подбородка, заставляя девушку поднять взгляд и заглянуть в изумруды глаз, полные решимости. — Не скажу, — шепот разгонял мириады пробирающих до дрожи мурашек, а Сара замерла в ожидании, глядя на его красивое лицо, на которое легла тень смятения, — но я сделаю так… Майкл губами поймал очередную соленую слезинку, катящуюся по щеке девушки, не дав ей достигнуть той точки, куда она стремилась. Оставил неторопливый поцелуй на скуле, на внешнем уголке глаз, вместе с тем подмечая, как дрожат приоткрытые губы Сары, искусанные от волнения и ставшие еще ярче. Еще притягательнее. И, наконец, накрыл их своими. О’Нил тотчас же подалась вперед, дрожащей ладонью касаясь его щеки и ощущая едва заметное покалывание. Майкл мягко сминал её губы, медленно и тягуче. Проникнув внутрь, он сплел их языки, вкладывая всю нежность и трепет, которые испытывал к девушке, запуская электрические импульсы по телам обоих. Сара понимала, что это не просто поцелуй, но нечто большее. Он был полностью пропитан чувствами, которые парень не мог обличить в слова, потому и передавал их таким способом, а те, в свою очередь, разливались сладкой негой по венам гриффиндорки. Сплетение душ и двух несчастных сердец, что так отчаянно хотят быть вместе. Но не будут. Не могут. — Майкл… — голова кружилась от упоительного поцелуя. Обхватив его торс, девушка уткнулась носом в шею Тёрнера, вдыхая любимый аромат бергамота, в то время как он обнимал её за плечи, поглаживая по волосам. Ему хотелось распустить их, чтобы зарыться пальцами и ощутить запах ромашек. Сара собиралась с мыслями, чтобы высказать то, что на душе. И после поцелуя вдруг пришло озарение. Будь что будет. — Мне плевать на это чертово проклятие, в гробу я его видала. Может, его и нет вовсе, — она сделала небольшую паузу, сильнее уткнувшись ему в шею, — я хочу быть с тобой, Майкл. Только с тобой. Её слова пригвоздили к месту. Только спустя некоторое время Майкл понял, что стоит, не дыша. Как же хотелось вторить её словам, зарыться в золотистые волосы, укутать в теплых объятиях и никогда из них не выпускать. Но если у Сары чувства застилали здравый рассудок, то именно Тёрнеру следовало вернуть их обоих на грешную землю. — Маленькая… — озноб прошелся по коже от его нежного обращения, — ты единственная, с кем я хочу быть, — он ощутил, как в глазах защипало только от одной мысли о том, что он должен произнести дальше, отчего ненадолго зажмурился, — но через несколько лет ты меня возненавидишь, когда поймешь, что это гребаное проклятие все же существует, — он сжал челюсти от нахлынувшей злости. — Майкл, нет. — Да, Сара, — он теснее прижимал ее к груди в противовес своим словам, — представь, ты будешь смотреть на подруг, как они нянчатся со своими детьми, будешь навещать племянников у кузин, которые с гордостью будут рассказывать о достижениях своих чад. Ты будешь искренне радоваться за них, пока в один прекрасный момент не осознаешь, что сама никогда не сможешь испытать того же. Не познаешь, как это — быть матерью, не увидишь первые шаги своего сына, не услышишь его первое слово. И виной тому буду я. Потому что не отпустил вовремя. От его слов становилось нестерпимо больно. Обвив руками шею парня, Сара дала полную волю слезам, беззастенчиво заливая шелковый воротник рубашки. — Я не могу, я не хочу, — сквозь всхлипы ее слова были еле слышны, — это не должно быть так. — Но так будет, если мы сейчас поддадимся чувствам и пойдем у них на поводу, — он все сильнее сжимал ее в теплых объятиях, не желая выпускать и слушать самого себя. И снова О’Нил с горечью улавливала резонность его слов. Возможно, он прав. И сейчас они на пороге того, чтобы обречь себя. И правильным будет остановиться, пока не стало поздно, и они не утонули друг в друге. Но так ли это? Действительно ли еще не поздно? Ведь даже представить кого-то рядом с собой, помимо него, больно. От одной только мысли, что её будут обнимать не его родные руки, целовать не его мягкие губы и шептать нежные слова не его бархатный голос, передергивало все нутро. Как отказаться от него, когда с губ готовы сорваться заветные слова, и включить голову, заглушая зов сердца? — Сара, я завтра уеду на все каникулы. Думаю, так будет лучше. Не видеться какое-то время. Всхлипнув, она лишь молча кивнула. Но прижалась еще сильнее к крепкому телу, обнимая за шею, словно не желая отпускать. Пальцы зарылись в волосы на затылке парня, пока гриффиндорка пыталась сморгнуть прозрачные капли с ресниц. Они потеряли счет времени, сколько так простояли, когда никто не хотел прерывать объятий. — Так-так-тааак, — послышался ехидный голос из конца коридора, вырывая обоих из горестных мыслей. Сара осторожно отстранилась, вглядываясь в полумрак тускло освещенного помещения, чтобы разглядеть того, кто их побеспокоил. Хотя этот мерзкий голос знал, пожалуй, каждый ученик. — Черт побери, это Филч, — выдохнул Майкл.