Vensero

— Что? Сара, как это — домой? — Джинни уставилась на подругу округлившимися в искреннем удивлении глазами. — Что слышала, Джин. Я еду домой, — едва слышно ответила О’Нил, чтобы не разбудить однокурсниц, — не могу оставаться в этих стенах, где все напоминает о нем, где в каждой высокой мужской фигуре ищу его, а стоит заметить толпу слизеринцев, как сердце само собой из груди выпрыгивает. Еще чуть-чуть, и меня точно заберут в больницу Святого Мунго, в отделение для душевнобольных. — Ох, дорогая… — только и смогла выдохнуть подруга. Сара редко откровенничала и говорила о своих запретных чувствах, поэтому Уизли даже не сразу нашлась, что ответить. — Но ведь, как минимум за неделю нужно было сообщить МакГонагалл о своем отъезде. Блондинка не торопилась с ответом, она захлопнула чемодан, еще раз оглядела комнату в поисках забытых вещей. Убедившись, что собрала все необходимое, О’Нил прошептала Уменьшающее заклинание, которое знала в совершенстве, и на глазах у девушек чемодан начал стремительно уменьшаться в объемах. Когда он достиг размера школьного пенала, Сара еще раз взмахнула палочкой, удовлетворенная результатом, и отправила предмет в недра рюкзака, в котором лежали лишь те вещи, которые могли понадобиться в дороге. — Я верю в тебя, Джин, — наконец обратилась она к подруге, надевая лямки рюкзака, — ты обязательно справишься с заданием поставить Макгонагалл в известность. В конце концов, скажи, что у меня экстренный случай, — с этими словами она чмокнула рыжую в щеку и покинула спальню, оставив Уизли сидеть с абсолютно ошарашенным лицом. — Ага, экстренный случай у нее, — пробубнила под нос Джинни, когда дверь за подругой закрылась, — имя которому Майкл-гриндилоу-его-побери-Тёрнер. Огромное каменное крыльцо Хогвартса, от которого вниз уходила вереница ступенек, было припорошено снегом. Наверняка его чистили накануне, но пушистые хлопья валили, не переставая, со вчерашнего вечера. У выхода из замка уже толпились ученики, ожидающие кареты, запряженные фестралами. На Рождество школу покидало не так уж и много студентов. Но, памятуя об обещании, данном самой себе, не ездить в купе одной, Сара выискивала в толпе возможного напарника на время поездки. Цепкий взгляд голубых глаз обнаружил знакомую кудрявую каштановую макушку, и гриффиндорка поспешила к её обладательнице. — Привет, Гермиона! Староста обернулась, приветливо улыбаясь. — Сара, — слегка удивленно выдохнула она, — ты же вроде не собиралась домой? — Я передумала. Не против, если мы с тобой поедем в купе вместе? А то в прошлом году я уснула, и пришлось собираться впопыхах, — она неловко улыбнулась, а память услужливо подкинула воспоминания о том, как год назад она возвращалась в школу после Рождества, проведенного дома. Как не успела поехать в карете вместе с остальными из-за пронырливого нюхлера. И как, в конце концов, валялась с Тёрнером в снегу, утопая в его обжигающих сердце и душу поцелуях. Ох, нет, надо срочно сваливать отсюда! Дома уж точно ничего не будет напоминать о нем. — Нет, я совершенно не против, — звонкий голосок Гермионы выдернул её из размышлений, и О’Нил резко отдернула руку, пальцы которой едва коснулись собственных губ. И когда она только успела это сделать? — Отлично. Какого дементора она снова о нем думает? Ну когда же это уже прекратится? Наконец, к крыльцу замка подъехала вереница крытых карет, запряженных невидимыми большинству учеников фестралами. Студенты принялись размещаться, в то время как Сара изо всех сил старалась не смотреть в сторону слизеринцев, среди которых уже успела разглядеть Майкла, о чем-то увлеченно беседующего с Малфоем. Искренне понадеявшись, что он ее не заметил, иначе бы наверняка решил, что она его преследует, как сумасшедшая фанатка, О’Нил быстро юркнула в экипаж следом за Гермионой, и через несколько минут карета тронулась. Хогвартс-экспресс издавал предупредительные гудки, выпуская клубы густого сизого дыма, оповещающие о скором отправлении, и ученики, особенно те, что помладше, гурьбой принялись заполнять вагоны. Сара и Гермиона спокойно ожидали своей очереди и, наконец оказавшись внутри состава, принялись искать свободное купе. Благо их оставалось предостаточно ввиду того, что учеников было не так уж и много. О’Нил открыла очередную дверь и, конечно же, по закону подлости, наткнулась именно на купе слизеринцев. Малфой и Тёрнер тут же удивленно уставились на двух девушек, а Сара поспешила поскорее закрыть чертову дверь обратно. Да сделала это с такой силой, что грохот раздался на весь вагон, заглушая гул голосов и суеты студентов, разбредающихся по свободным местам. Только этого не хватало, теперь он точно её увидел и будет думать, что она его преследует. — Сара, иди сюда, — раздался голос Гермионы, которая стояла буквально через одно купе, — здесь свободно. С облегчением прикрыв за собой дверь, девушки разместили вещи и сняли дорожные мантии, отряхнув те от снега, что не переставая падал за окном. — Надо же было из всех купе наткнуться именно на то, где сидели слизеринцы, прямо со второй попытки, — О’Нил попыталась разрядить затянувшуюся тишину. Они не были с Гермионой подругами, но, тем не менее, всегда хорошо общались. В основном это происходило в компаниях, когда она пересекалась с Джинни и Гарри — для них та была довольно близким другом. — Ох, мне не привыкать. Одного из них приходится лицезреть каждый день, — вздохнула Грейнджер, слабо улыбнувшись, после чего пояснила: — башня старост, знаешь ли, не оставляет выбора. — Всегда задавалась вопросом: как вы там уживаетесь? Уголки губ шатенки дрогнули в мягкой, невесомой улыбке. — Поначалу мы дико ругались. Постоянно. Из-за всего. Но потом устали от этого и сейчас просто игнорируем друг друга, так даже легче. — Не позавидуешь. — Это точно, — в глазах оттенка молочного шоколада промелькнула мимолетная грусть. Возможно, Саре просто это показалось, но возникло ощущение, что Гермионе совсем не все равно на эту ситуацию, как она пытается показать. Просто переживает или все же неравнодушна к Малфою? Черт, если так, то вот уж точно кому не позавидуешь — надменнее человека О’Нил еще не приходилось встречать. Даже Тёрнеру до него было далеко. Через несколько минут поезд тронулся, оставляя заснеженный замок далеко позади. Что ж, это прекрасная возможность проветрить голову и отпустить мысли. Только вот как заставить себя не думать о том, что Майкл сидит в соседнем купе? Гермиона достала из сумки учебник по нумерологии и погрузилась в чтение. Мерлин, она даже на каникулах не может перестать учиться! Энтузиазм девушки вызывал одновременно недоумение и восхищение — не каждый обладает таким упорством и целеустремленностью. Чтобы хоть как-то себя развлечь, Сара изъяла из недр рюкзака очередной номер «Придиры», заботливо подсунутый Полумной еще до начала каникул, и принялась шарить глазами по пестрящим заголовкам, каждый из которых обещал стать чуть ли не сенсацией в волшебном мире. Названия диковинных животных, которые даже гриффиндорке, выросшей в волшебном мире, были незнакомы, наводили на мысли, что все это не более, чем больная фантазия автора. Но дорога предстояла дальняя, а спать пока еще не хотелось, несмотря на бессонную ночь, поэтому девушка лениво перелистывала страницы. Спустя пару часов приветливая волшебница с тележкой сладостей и закусок начала обход по вагонам. Сара и Гермиона взяли по кексу, чтобы успокоить желудки, уже начавшие недовольно урчать. На протяжении всего пути они то и дело перебрасывались несколькими фразами и снова погружались в чтение. О’Нил было комфортно в присутствии старосты, хоть и до этого они никогда не оставались наедине. Она не обременяла расспросами, при этом поддерживая непринужденную беседу. Снова тишину нарушил звук открывающейся двери купе. Подумав, что это вернулась проводница, Сара уже хотела было сказать, что они перекусили и им больше ничего не требуется. Но, подняв голову, девушка опешила: в дверях стоял никто иной, как Малфой собственной персоной. Брови его были нахмурены, а стальные моря глаз недобро блестели. — О’Нил, оставь нас, — даже не глядя в сторону блондинки, которая оторопела от такой наглости, коротко бросил он. — Иди к черту, Малфой, — процедила Сара сквозь зубы и, демонстративно закинув ногу на ногу, принялась дальше листать журнал. Слизеринец, конечно, предполагал, что его просьба не будет тотчас же исполнена, но такого дерзкого ответа явно не ожидал. И где она только этого понахваталась? — Я сказал, — парень решил повторить свою просьбу, — выйди. На несколько минут, — последняя фраза прозвучала чуть мягче. Видимо, в сознании белобрысого аристократа всплыли отголоски хороших манер. — А я сказала: иди к черту, — Сара говорила медленно, по слогам, словно объясняла непонятливому ребенку какую-то сложную истину. — О’Нил, ты бессмертная, что ли? — наконец не выдержал блондин. Сообразив, что обстановка в купе накаляется с каждой секундой, Гермиона все же вклинилась в перебранку, опередив Сару, которая уже открыла было рот, чтобы дать стопроцентно едкий ответ. Сколько староста за ней раньше ни наблюдала, та никогда не лезла за словом в карман. Да вот только шатенке было прекрасно известно, что слизеринца тоже черта с два переспоришь, и их словесная перепалка может затянуться надолго. — Что ты хочешь, Малфой? — Нужно обсудить план патрулирования поезда. Мерлин, Грейнджер, только не говори, что ты об этом забыла! — Я… я не забыла! — щек девушки коснулся легкий румянец. — Просто я не знала, что это надо еще и на рождественских каникулах делать. — Ну, конечно, ты не знала, кто бы мог сомневаться! У Гермионы был такой вид, словно её уличили в невыполнении домашнего задания, и она виновато взглянула на блондинку, как бы извиняясь за то, что той пришлось схлестнуться с этим идиотом из-за неё. — Саре вовсе незачем выходить, мы можем обсудить это и в коридоре, — с этими словами гриффиндорка поднялась с места, одернув пестрый рождественский свитер, и вышла из купе, утащив за собой возмущенно фыркающего Малфоя. В голове О’Нил пронеслась шальная мысль, что эти двое ведут себя подобно давним супругам, уставшим от общества друг друга. Хотя… это вовсе не её дело, и лезть в чужие отношения Саре совсем не хотелось. Прошло несколько минут с тех пор, как старосты покинули купе. За окном сменяли друг друга заснеженные пейзажи, но тишина и пустое помещение угнетали, и даже мерный стук колес поезда не успокаивал. А осознание того, что Майкл совсем рядом, не давало покоя, и гриффиндорка все же решила выйти, чтобы немного проветриться от ставшего душным купе. Только она потянулась к ручке двери, как та резко отъехала в сторону, и Сара чуть не врезалась в чью-то широкую грудь. Дыхание перехватило от знакомых ноток бергамота, и она медленно подняла взгляд из-под пушистых ресниц. — Тёрнер? — выдохнула она, делая шаг назад, отступая в глубину купе. — Что ты здесь делаешь, Сара? — слизеринец закрыл за собой дверь. Он был сосредоточен и явно ожидал какого-то вразумительного ответа, сложив руки на груди. — Это мне надо у тебя спросить, — О’Нил в точности повторила его позу. Сара сама не поняла, как это произошло, но Майкл в два счета схватил девушку за плечи и прижал к стене, нависая над ней огромной скалой. Его рука оперлась о деревянную поверхность где-то чуть повыше головы блондинки, а испытующий взгляд изумрудных глаз прожигал в ней дыру весьма ощутимых размеров. — Ты же не собиралась домой на каникулы? — совсем тихо проговорил он, в то время как чувственных губ коснулась легкая тень усмешки. — Преследуешь меня? — Может, и не собиралась, — девушка пожала плечами, отчаянно стараясь не выдать волнения от его близости и не смотреть на соблазнительные губы. — А теперь вот собралась. Что, это запрещено? И причем тут ты вообще? — То есть твое порывистое решение покинуть школу никак не связано со мной? — кривая, недоверчивая ухмылка скользнула по лицу парня. Саре вовсе не хотелось врать, да и какой в этом смысл? Она все равно уже практически призналась ему в своих чувствах. К тому же, она уже приняла решение — его слова о детях крутились в голове и действовали как ушат холодной воды, пытающийся затушить пылающее сердце и заставляющий наконец начать думать головой. Главное, не отступать. Поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, О’Нил все же ответила: — Связано, — лицо Майкла вмиг стало серьезным, вряд ли он ожидал такой откровенности. Он уже что-то собирался ответить, но Сара не дала ему этого сделать, — но не потому что я тебя преследую, а потому, что так же, как и ты, хочу отдохнуть от Хогвартса, не видеть какое-то время эти стены, где… — гриффиндорка отвела взгляд и нервно сглотнула, — где везде мерещишься ты, — почти шепотом добавила она. — Сара… — два пальца коснулись подбородка, вынуждая девушку поднять голову и посмотреть в глаза. — Не нужно, Майкл. Мы же оба приняли решение, — наверное, ей показалось, что на мгновение парень поморщился, словно от боли, после чего опустил задумчивый взгляд, немного отстранившись, давая О’Нил возможность вдохнуть. Помедлив с полминуты и не дождавшись никакого ответа, она наклонилась, чтобы вновь заглянуть ему в глаза. — Ведь так? Тёрнер лишь молча кивнул. Пару минут они стояли в полной тишине, нарушаемой лишь стуком колес о рельсы. Каждый был погружен в свои раздумья, такие разные, но сходящиеся в одном: они наверняка поступают правильно. Сделав робкий шаг навстречу, чуть подрагивающими руками Сара обвила крепкий торс парня. Замерла на мгновение, ожидая его реакции. И только спустя томительные несколько секунд Майкл обнял её в ответ, заключая в теплые нежные объятия. Гриффиндорка уткнулась в его широкую грудь, прильнув щекой к мягкой шерсти темно-зеленого свитера и ощущая, как Тёрнер оставляет трепетный неторопливый поцелуй на светловолосой макушке. Она слышала, как стучит его сердце, отбивая неровный ритм, несмотря на внешнее спокойствие и умиротворенность их позы. Нет, она не будет плакать. Она просто запомнит этот момент, в котором, хоть и ненадолго, но все же растворялась в таких нужных объятиях. Звук открываемой двери заставил их отскочить друг от друга, словно их могли застукать за чем-то противозаконным, ну или, как минимум, более интимным. — Простите, если помешала, — любопытный взгляд Гермионы прошелся по слизеринцу, а затем вернулся к Саре, — если хотите, я дам вам еще несколько минут, — староста явно испытывала неловкость. Хоть ничего криминального парочка не делала, но сам факт, что они являются представителями двух вечно враждующих факультетов, делал ситуацию пикантной и неоднозначной. — Нет, Майкл уже уходит, — поспешила заверить сокурсницу О’Нил, тут же мысленно стукнув себя по лбу: от Гермионы наверняка не ускользнуло, что Сара назвала слизеринца по имени, а не фамилии, как было заведено по негласному правилу. — Да, это так, — подтвердил Тёрнер, уже выходя из купе, — хороших каникул, — бросил он напоследок и скрылся в коридоре. — Прости, Сара, я не знала, что между вами что-то есть, — Гермиона устраивалась на своем месте. — Все в порядке, — грустно улыбнулась та, — и между нами ничего нет. Только сейчас О’Нил обратила внимание, что староста вернулась какая-то взвинченная, а румянец на щеках шатенки стал еще ярче. Сначала Сара подумала, что это из-за того, что Гермиона наткнулась на них с Майклом, наверняка заметив, что они обнимались, но, обратив внимание на растрепавшиеся волосы, в голову закрались смутные сомнения. — Пропатрулировали вагоны? — Что? Ах, да… Не говоря ни слова, Сара протянула девушке небольшое зеркальце, чтобы та смогла привести себя в порядок.