Vensero

Неделя, проведенная в стенах родного дома, пронеслась стремительно. У Сары просто-напросто не было времени скучать и предаваться грустным мыслям. Вечером в день ее приезда в их небольшое семейное поместье нагрянули многочисленные родственники — двоюродные братья и сестры родителей вместе с кузенами и племянниками Сары. Большинству из ребятни не было еще одиннадцати, поэтому о Хогвартсе они знали лишь из рассказов старших. Школьниками были только Меган и Дилан — двойняшки, учащиеся на третьем курсе Когтеврана, но они уже устали рассказывать детворе о школе, поэтому с совершенно искренней радостью уступили это почетное право гриффиндорке. Пятеро ребятишек окружили Сару, уютно устраиваясь кто на диване, кто в придвинутом к нему кресле, и засыпали её вопросами о школе и о том, какие заклинания она уже успела выучить. Поскольку девушке совсем недавно исполнилось семнадцать, и по меркам волшебного мира она стала совершеннолетней, ей уже было позволено колдовать и вне стен школы. Поэтому Сара с удовольствием демонстрировала некоторые особо зрелищные заклинания, а еще рассказывала про школьную жизнь и любимые предметы. Дети жадно слушали, время от времени округляя наивные глазки в удивлении. Когда же дело доходило до расспросов о квиддиче, о котором Сара обожала рассказывать, они открывали рты, завороженно слушая об успехах Гриффиндора на матчах. Естественно, девушка опустила момент, когда на тренировке её вырубили бладжером и она слетела с метлы. Если бы не Тёрнер, наверняка было бы очень болезненно и пришлось бы проваляться в больничном крыле несколько дней. Снова она вспомнила о зеленоглазом слизеринце… Увидев, что девушка ненадолго зависла, пятилетний Бен перебрался к ней на колени и, заглянув в глаза, тихо спросил: — А что было дальше? Сара вынырнула из тёмного омута размышлений, глядя в большие синие глаза племянника, и продолжила свой рассказ: — А дальше, дорогие, после пятнадцати забитых мячей, мы продули Слизернину, поскольку их ловец все же поймал снитч. Разочарованный выдох небольшой кучки детей прозвучал в тишине гостиной. — А как же Гарри Поттер? — спросил самый старший из них — десятилетний Льюис. — Он же лучший ловец в Хогвартсе! — Безусловно, он лучший, но он не смог присутствовать на матче из-за полученной накануне травмы. Но не стоит грустить, у нас еще есть все шансы стать чемпионами в этом году! Как и у остальных факультетов, — бодро произнесла девушка, и ребятня немного оживилась. — Вы все равно молодцы! Забили столько мячей! — воскликнула восьмилетняя Элоиза. — Поэтому вы обязательно победите! — Спасибо, малышка, — тепло улыбнулась Сара. Гости пробыли в их доме до самого Нового года и разъехались лишь на следующий день. Последний вечер оставшихся каникул Сара сидела в непривычно тихой гостиной, которую тут и там украшали различные волшебные предметы: начиная от самопишущих перьев и парящих в воздухе свечей и заканчивая резными часами с говорящей кукушкой. Девушка наслаждалась приглушенным потрескиванием дров в камине, и в безмолвной тишине мысли о школе снова стали заполнять голову. Уже завтра она опять будет ехать в Хогвартс-экспрессе, но сознание казалось настолько просветленным, поскольку поездка домой оказалась лучшим решением, и возвращение в школу вовсе не навевало грустных мыслей. — Скучно стало без детворы, Тыковка? — Джейкоб О’Нил присел на диван рядом с внучкой. Девушка улыбнулась: только он так её называл с самого детства. — Нет. Просто я к ним уже привыкла за эти дни, а сейчас стало непривычно тихо. — Вот и я тоже скучаю, когда вы разъезжаетесь по домам да школам, — с едва уловимой ноткой грусти улыбнулся мужчина. Джейкоб хоть и имел уже практически взрослую внучку, вовсе не выглядел древним старцем: он был высоким и, несмотря на внушительный возраст и небольшой лишний вес, все еще горделиво держал ровную осанку. Русые, аккуратно зачесанные назад волосы лишь на висках были тронуты сединой, а лучики морщинок в уголках глаз выдавали в нем улыбчивого человека. И только слегка потухший взгляд голубых глаз говорил о том, что волшебник немало повидал на своем веку. Бабушку Сара помнила совсем смутно: та умерла, когда девочка была совсем маленькой, и, сколько она себя помнит, дедушка всегда был один, посвятив себя семье старшего сына — отца Сары. — Дедушка, — блондинка немного приподнялась, поворачиваясь к мужчине лицом. Этот вопрос давно вертелся в голове, но она всегда боялась его задавать, — помнишь, мы же раньше дружили с Тёрнерами? — Верно. Ну и… — густые брови Джейкоба сошлись на переносице, — к чему ты клонишь, родная? — Когда мне было лет восемь, я случайно услышала ваш разговор с Маргарет, — Сара говорила осторожно и медленно, внимательно наблюдая за реакцией деда, на лицо которого мгновенно легла неясная тень. — Вы ругались. Кажется, она говорила что-то про помолвку, а ты не хотел с ней соглашаться… — Я не знал, что ты это слышала. Мне жаль, я тогда вышел из себя. — Те слова… что она сказала в конце, — девушка нервно сглотнула, собираясь задать самый главный вопрос, который мучил её на протяжении последнего года. — Это была просто угроза? — она спросила это совсем тихо, почти шепотом, и замерла, затаив дыхание в ожидании ответа. — Почему ты спрашиваешь? Голубые — точно такие же, как у нее самой — глаза мужчины прищурились, внимательно изучая внучку. — Мне нужно это знать. Просто ответь. Пожалуйста, — девичий голос вибрировал от волнения. Кажется, время замерло, потому что секунды, в течение которых мужчина медлил с ответом, тянулись бесконечно долго. Тиканье часов, висевших над камином, казалось невероятно настойчивым, резонансом отдаваясь в черепной коробке, а в душе начала зарождаться надежда, когда тишину комнаты наконец прорезал хриплый голос дедушки: — Ох, Тыковка, мне бы хотелось, чтобы это была просто пустая угроза. Но слова, брошенные в порыве сильных эмоций, в особенности такой сильной волшебницей, как Маргарет, чаще всего становятся больше, чем просто угрозой. — Что ты имеешь в виду? — к глазам подступили слезы, потому что Сара уже знала ответ. — Что угроза, произнесенная Тёрнер, имеет все признаки проклятия, — из груди девушки вырвался негромкий хрип, но мужчина, похоже, не обратил на это внимания. — Видишь ли, родная, темная магия почти всегда оставляет свои следы. В том числе и физические. В случае с Маргарет они имели место быть. Поэтому да, на нас проклятие, не позволяющее Тёрнерам и О’Нил породниться. Блондинка прижала мелко дрожащие пальцы к губам, отчаянно стараясь не расплакаться на глазах у дедушки. Но старик был довольно проницателен и заметил, как внучка переменилась в лице. — Иди ко мне, — он привлек ее к себе, и девушка опустила голову на плечо Джейкоба, ощущая, как щиплет глаза. — Знаю, что вы с Майклом очень дружили, но, насколько мне известно, вы давно не общаетесь? Почему ты вдруг так расстроилась? — Просто… — как все объяснить, она не представляла, — неожиданно вспомнила, вот и стало грустно. Джейкоб внимательно смотрел на внучку, но ни на йоту не поверил её словам. Всему есть причина. — Неужели моя маленькая девочка влюбилась? Ничего не ответив, Сара только сильнее прижалась к одному из самых дорогих ей людей и ощутила, как глаза сами собой наполняются слезами. Спустя минуту тишины мужчина продолжил: — И, как назло, это оказался не кто иной, как Майкл Тёрнер? Девушка робко кивнула, опасаясь реакции деда и того, что он начнет её отчитывать. Но Джейкоб молчал. Сара была готова ответить на любой его выпад и оправдать себя, потому что считала всю эту ситуацию несправедливой, но он снова ее удивил: — Дети не должны расплачиваться за ошибки своих предков, — с грустью произнес он. — Дедушка, — чуть осмелев, Сара сглотнула подступавшие слезы, — можно ли как-то снять это проклятие? Ведь не бывает безвыходных ситуаций. Это должно быть обратимо! — голос практически срывался на крик, раненой птицей рвался из горла, царапая нежное нёбо призрачными когтями. Мужчина тяжело вздохнул. При всей своей опытности в колдовских делах, он не знал, как ответить на ее вопрос. — Даже если и есть, мне он не известен, Сара. Одно лишь могу сказать наверняка: чтобы противостоять заклятию, нужна более сильная магия. Безоговорочная. — Но что это может быть за магия? — А вот этого я тебе не скажу. Сара так и не поняла: дедушка не знает или не хочет говорить. Но вытянуть из Джейкоба что-то еще не представлялось возможным, если он принял решение молчать — упрямством О’Нил явно пошла в старшего родственника.

***

Вернуться в школу за два дня до окончания каникул было и радостно, и, с другой стороны, грустно: при виде только одного Хогвартс-экспресса в памяти всплыла их последняя встреча с Майклом. Тряхнув головой, чтобы прогнать навязчивые мысли, Сара заняла место в купе и вскоре к ней присоединилась Гермиона. На этот раз поездка прошла без нежелательных встреч, лишь староста пару раз отлучалась, чтобы следить за порядком в поезде. Когда они погружались в кареты, О’Нил все же выцепила взглядом Тёрнера — он вовсе не выглядел счастливым и отдохнувшим. Брови были нахмурены и даже несмотря на рядом идущего Малфоя, он молчал, не перекидываясь с тем шутками, как обычно это делали слизеринцы. Это не твое дело, Сара. В спальне девочек Джинни без устали щебетала о том, как прошли каникулы, на протяжении которых они с Гарри практически не разлучались. Лицо рыжеволосой подруги просто светилось от счастья. Надо же, кому-то любовь приносит радость. О’Нил неожиданно поймала себя на этой мысли и несколько раз прокрутила ее в голове, то так, то эдак. — Кстати, МакГонагалл просила тебя к ней зайти по приезду. Кажется, она осталась не очень довольна тем, что ты так оперативно покинула школу, — виноватым тоном произнесла Уизли, после чего добавила: — хоть я и выгораживала тебя, как могла. Как оказалось, Сара больше боялась встречи с деканом — профессор лишь слегка отчитала её за то, что О’Нил сама не предупредила об отъезде, и попросила впредь ставить её в известность заблаговременно. Девушка послушно кивала, но здесь обошлось без снятых с факультета очков. Но вот по поводу того, что в Рождественский бал их с Майклом застукал Филч после отбоя, гриффиндорка выслушала многословный воспитательный монолог и заработала минус пять баллов. Хоть профессор МакГонагалл и была деканом Гриффиндора, но поблажек своим ученикам не давала и частенько снимала с них очки, если проступок того заслуживал. Вечером того же дня Сара получила смятую записку от Филча, накорябанную корявым почерком, в которой говорилось, что завтра утром её ожидают на отработке наказания в кабинете школьного смотрителя.

***

Взяв с собой на всякий случай куртку — никогда не знаешь, что придет на ум завхозу, — девушка прибыла в указанное место в назначенное время. О’Нил с замиранием сердца обнаружила там Тёрнера, лениво разглядывающего свои ногти, прислонившись к стене возле закрытого кабинета Филча. Все по-прежнему: та же высокая широкоплечая фигура, слегка взъерошенные волосы, те же острые скулы и идеально очерченные губы. Мерлин, а чего она ожидала? Что он изменится за время каникул и вдруг перестанет быть привлекательным? На Майкле тоже была теплая одежда, отчего гриффиндорка невольно улыбнулась: хоть тут их мысли совпали. — Привет, — правила приличия все же обязывали Сару поздороваться, хоть и хотелось промолчать, чтобы не провоцировать учащенно бьющееся в груди сердце. Хотя приветствие вышло каким-то хриплым. — Доброе утро. Изумруды глаз привычно впились в лицо девушки. Мерлин, как же он надеялся, что его отпустит за время отсутствия в замке. И ведь казалось, что так и есть — домашние стены хорошо отвлекали… лишь до тех пор, пока он не взглянул в васильковые океаны родных глаз. — Как каникулы? — разговор получался неловким и не особо интересным. — Как обычно. Все, как в прошлом году, — пожал плечами Майкл. — А у тебя? — Прекрасно, — выдохнула блондинка, не в силах оторваться от мерцающих в полутьме коридора глаз. Черт, по которым она, как выяснилось, так скучала все это время! — Ты знаешь, что за наказание нас ожидает? — Пока Филча еще не было… Тёрнеру не дали закончить фразу шаркающие шаги школьного смотрителя и раздавшийся следом за ними скрипучий голос: — А вот и мои ненаглядные голубки. Рад, что вы догадались не надевать школьную форму, — он оглядел Сару и Майкла, каждый из которых был одет в джинсы и теплый свитер. — Работенка вам предстоит грязная. Идемте. Взмахнув подолом мантии, Филч резко развернулся и быстро зашагал прочь. Переглянувшись, ребята поспешили за ним, стараясь не отставать. Один коридор сменял другой, они преодолели несколько движущихся лестниц, пока не оказались на улице. В голове крутилось множество версий того, что же на этот раз уготовил ученикам Филч. Догадки сошли на нет, когда все трое подошли к теплицам профессора Стебль. Майкл поморщился: только этого еще не хватало: копаться в земле. Но спорить было бессмысленно. Профессор Снейп уже успел отчитать его за нарушение правил и велел не выказывать характера, а молча слушать Филча. Сара с ужасом наблюдала, как они движутся в сторону теплицы под номером семь — в ней занимались только старшекурсники по причине того, что там были размещены самые опасные растения. Оказавшись внутри стеклянного помещения, О’Нил с облегчением заметила, что, несмотря на холод за окном, здесь хотя бы тепло. Филч по-хозяйски прошелся вдоль грядок с самыми разнообразными растениями, в то время как Сара и Майкл застряли на пороге. Повсюду небрежной кучей стояли ящики из-под земли, горшки самых разных размеров, грабли, ведра, миски. Все было в земле и компосте. «И наверняка еще и в драконьем навозе», — передернув плечами, подумала Сара. — Что ж, — раздался довольный голос Филча, смотрящего на как по команде сморщившиеся лица студентов, — вам предстоит навести здесь порядок. Завтра начнется семестр, поэтому все должно блестеть как новенький сикль.