Vensero

Учебная неделя выдалась для Майкла суматошной — поскольку начался второй семестр выпускного курса, преподаватели, словно вступив в тайный сговор, все без исключения заваливали студентов не имеющими ни конца ни края горами домашних заданий. Начиная от зубрежки всех составляющих мало-мальски значимых зелий и заканчивая отработкой заклинаний и доведения их до совершенства. Тёрнеру нравилось учиться, но сейчас, словно назло, было совсем не до этого. Все свободное время хотелось проводить с Сарой — сжимать её в объятиях, зарываться пальцами в пшеничных волосах, целовать до саднящих, соблазнительно припухших губ и вдыхать запах ромашек, что сопровождал ее повсюду. Но учеба была неумолима и по отношению к шестикурсникам в том числе — О’Нил предстояло определиться с профильными предметами и решить, чем же она будет заниматься после школы. Поэтому времени даже на короткие, ничего не значащие встречи в полутемных коридорах замка, не оставалось совсем. Получив письмо от матери в начале недели, Майкл поспешил ответить на него и заверить женщину в том, что его здоровье в полном порядке, и совсем скоро любимого и единственного сына даже допустят до тренировок по квиддичу. Все же оставалось еще небольшое головокружение, которое изредка, но беспокоило. Естественно, матери он об этом не стал говорить, чтобы та не волновалась. Писем от Маргарет не было все эти дни, что было весьма непривычно — по обыкновению, женщина пару раз в неделю отправляла внуку сову хотя бы с небольшой весточкой или, может, посылкой из дома. Нельзя сказать, что его это не беспокоило — вовсе не хотелось, чтобы в доме Тёрнеров добавилось напряжения в общении с родственниками, которого и без того было в избытке. Майкл был вовсе не рад испорченным отношениям с бабушкой, но в то же время он понимал, что поступать по-другому будет преступлением против себя самого. Потому что больше отказываться от Сары не было ни сил, ни желания — слишком уж гриффиндорка проникла под кожу, вплелась в сознание и, по всей видимости, уходить оттуда не собиралась. Пережитое вместе не могло пройти бесследно, а потому Тёрнер был готов пойти на всё. До конца. Готовясь сегодня так же усердно грызть гранит науки, как и всегда, Майкл не в очень веселом настроении направлялся на завтрак в Большой Зал. Под ухом бубнил Нотт. Что-то бессвязное о том, как несправедлива старуха МакГонагалл по отношению к Слизерину, а в частности, к ним двоим. Подумаешь, немного поругались с гриффиндорцами на тему квиддича! И не важно, что это произошло прямо на уроке. Тёрнер лишь хмыкал — будто собственный декан отличался непредвзятостью. Но вслух он, конечно же, этого произносить не стал — не только по причине возможного негодования со стороны сопровождающих Майкла однокурсников, но и потому как, что греха таить, случившееся на трансфигурации переплюнуло даже выходки Снейпа. Между тем девушки из Гриффиндора тоже направлялись на завтрак из противоположного конца коридора. — И ты представляешь, эта малявка взяла и подожгла шторы в гостиной! — от негодования Джинни всплеснула руками. — Слава Мерлину, вы успели их затушить! — кивала Сара. Над утренней ситуацией в гриффиндорской гостиной можно было бы попереживать, если бы это не было так смешно — бегающие в панике младшекурсники, не в состоянии вспомнить даже элементарного заклинания, чтобы потушить пламя, и Джинни, схватившаяся за голову при виде всей этой картины. Даже сейчас О’Нил было смешно лишь от одних только воспоминаний. Поэтому не было ничего удивительного в том, что у самых дверей, ведущих в Большой Зал, она, как обычно, не глядя по сторонам, врезалась в широкую грудь одного из мимо проходящих студентов. Содержимое сумки в виде пергамента, нескольких учебников и пера тут же полетело на пол. — Эй, смотри, куда прёшь! — Сам смотри, куда прёшь, урод! — бросившись собирать вещи, на автомате выпалила О’Нил, и лишь после этого поняла, кому принадлежит этот голос, заставивший сердце сделать тройной кульбит. — Сара? — удивлённый тон Тёрнера заставил поднять глаза. Встретившись взглядами, оба не удержались и рассмеялись. Майкл опустился на корточки рядом с девушкой, все так же улыбаясь и помогая собирать рассыпанные предметы. И то, что Джинни и Нотт не сводили с них любопытных взглядов, их совсем не беспокоило. — И почему ты такая неуклюжая, малышка? — протягивая ей учебник по заклинаниям, тихо спросил Майкл. — Я не знаю, — заговорщицким шёпотом произнесла гриффиндорка. — Но поделать с этим ничего не могу. А может, это твоя близость на меня так действует? — сопроводив эту фразу дерзким взглядом, девушка запихнула последнюю тетрадь в сумку. — Проверим в алькове, после завтрака? — Тёрнер шепнул это так тихо, что О’Нил еле расслышала. И лишь пробежавшие по коже блондинки мурашки стали свидетелями брошенной только что фразы. Сара кивнула, покрываясь смущенным румянцем, и поспешила в Большой Зал, дабы побыстрее разделаться с утренней трапезой. — Смешные вы, — толкнув подругу в бок, Джинни прошла вперёд, принимая максимально непринуждённый вид. О’Нил фыркнула, закатив глаза. Что Майкл, что Сара, оба старались как можно быстрее позавтракать, ведь времени до начала уроков оставалось не так уж и много, а побыть хотя бы несколько минут наедине так хотелось. При этом они то и дело выдавали себя с поличным перед друзьями, перекидываясь многозначительными взглядами. Блондинка даже на секунду успела пожалеть, что не села спиной к Слизерину, ибо Тёрнер её постоянно отвлекал, и гриффиндорка то и дело подвисала. Но, поймав очередной взор весенне-зелёных глаз, замерший на ее губах, расслабилась, предпочитая просто наслаждаться вниманием парня, от одного вида которого сердце начинало сладко и тягуче трепетать в груди. Когда Тёрнер поднялся с места и направился к выходу из зала, Сара, даже не пытаясь делать вид, что это происходит случайно, со звоном отставила от себя кубок с тыквенным соком, бросила друзьям: «встретимся на уроках», и засеменила вслед за выходящим Майклом под удивлённый взгляд Рона. — Какие у О’Нил дела с Тёрнером? — рыжий даже перестал жевать. — Ты бы лучше Лаванду из вида не упускал, — закатив глаза, протянула Грейнджер, скрывая улыбку за волнистой прядью волос, качнувшейся в такт движению ее головы. В коридоре стояла непривычная тишина — ещё бы, все нормальные люди ещё завтракали, в отличие от одной голодной парочки. Осмотревшись по сторонам, Сара не увидела ни одной живой души, и в этот момент её запястье оказалось в плену стальной хватки крепких, горячих пальцев. Сильные руки увлекли её в альков, пряча от возможных взглядов случайных прохожих, а требовательные губы накрыли поцелуем, не давая опомниться. Издав сдавленный стон, заглушаемый горячими устами, Сара прошлась пальчиками по плечам парня и, в нестерпимом желании оказаться ещё ближе, запрыгнула на него, обнимая ногами могучий торс. Быстро сориентировавшись, Тёрнер подхватил её под ягодицы, создавая надежную опору, в то время как их губы категорически не желали отрываться друг от друга. Поцелуй становился все глубже и чувственнее, рискуя разжечь нешуточное пламя, которое оказалось бы не совсем кстати в самом начале учебного дня. — Тёрнер! — встретившись с хитрым прищуром зелёных глаз. — Напугал! — Ты как будто не ожидала меня здесь увидеть. — Конечно! Кого угодно, только не тебя, — усмехнулась О’Нил, наблюдая, как в изумрудных глазах вспыхнул недобрый огонек. — Ходишь по краю, Сара, — прошипел слизеринец, еще крепче прижимая ее к себе. — Да неужели? Неожиданное головокружение смело всё ещё напрашивающиеся иногда установки в мыслях. «Гриффиндорка с нескрываемым удовольствием целует слизеринца, вот так новость!» — О’Нил на минуточку представила подобный заголовок в «Придире» с их совместным колдофото с Майклом, и, оторвавшись от Тёрнера, заливисто рассмеялась. — Эй, малышка, ты чего? Парню так нравилась эта Сара, изменившаяся до неузнаваемости. Из неприступной, местами даже заносчивой девчонки она превратилась в счастливую девушку, не стесняющуюся показывать свои искренние эмоции. Сейчас она была податливой и ласковой и чуть ли не мурлыкала ему на ушко. И кажется, это состояние передавалось и ему. — Майкл, у меня от тебя бабочки в животе, — прошептала О’Нил, дразняще укусив Тёрнера за губу. — Может быть, нам нужно что-то с ними сделать? — парень провёл ладонью по её животу, неосознанно затрагивая сокрытые, поднятые из глубин души, эмоции. Нет, он, конечно, совсем не то имел ввиду. Майкл хотел лишь предложить сделать что-нибудь с этими крылатыми, например, трансфигурировать их в слонов или жирафов, но этот жест возымел совершенно отличный от ожидаемого эффект. Воспоминания, тут же ударившие в голову тяжелым паровым молотом, перенесли этих двоих в пыльный кабинет, заставляя и без того участившееся дыхание окончательно сбиться. — Снейп пошлёт в меня Круциатус, если я ещё раз опоздаю, — щёки девушки заалели, и она даже успела немного поругать себя за столь неосторожно брошенную фразу. — Ты уж совсем Волан-де-Морта из него не делай, — картинно ужаснулся Тёрнер, прикрывая рот рукой, что уже успел убрать от столь желанного девичьего тела. — Подумаешь, снимет с Гриффиндора баллов так пятьдесят. — Дошутишься, и я во всеуслышание расскажу ему, кто именно стал причиной моего позднего появления на уроке в таком виде! — по О’Нил, в действительности, можно было сказать, что она провела весьма бурное утро в компании какого-нибудь парня: идеально уложенные волосы растрепались, щёки горели, а взгляд васильковых глаз искрился неподдельным счастьем. — Очень боюсь, — с нарочитой серьезностью нахмурив брови, произнёс Майкл, тут же снова заставляя Сару утонуть в поцелуе. Нет, слизеринец не хотел, чтобы его декан проехался по гриффиндорцам в очередной раз. Тёрнеру даже стало всё равно на львиный факультет: больше он не испытывал к ним неприязни. А причину перемены своего отношения к извечным соперникам он крепко держал в своих объятиях, касаясь её шеи губами. — Дошутишься… — снова было начала О’Нил, запуская пальцы под ворот рубашки Майкла и чуть ослабляя узел на его идеально завязанном изумрудном галстуке. — Пойдешь со мной на выходных в Хогсмид? — Свидание? — Сара вздернула бровь, с удивлением уставившись на Тёрнера. — Оно самое, — зарываясь носом в её волосы за ушком, прошелестел парень. — Не боишься, что нас увидят вместе? — гриффиндорку действительно беспокоил этот вопрос, ведь раньше они избегали общения как раз из-за факультетской вражды. — Плевать, — целуя источник своего позитивного заряда на день и опуская девушку на пол, протянул Тёрнер, спешно ретируясь из алькова. — Ты невыносим, — мечтательно прошептала ему вслед Сара, касаясь зацелованных губ кончиками пальцев. Опомнившись, она подхватила с пола сумку и выбежала из укрытия, направляясь на зельеварение.

***

Оставалось ещё целых два дня до назначенного Тёрнером свидания в небольшой деревушке близ Хогвартса, а О’Нил уже сейчас не находила себе места и не могла сосредоточиться на учёбе, витая в облаках. Только квиддич поднимал девушке настроение, скрашивая утомительные часы ожидания. Сара с нескрываемым удовольствием выжимала из метлы скорость, поднимаясь высоко-высоко над трибунами. После последней тренировки на этой неделе, усталые, но довольные гриффиндорцы поспешили в раздевалки. Джинни задержалась на поле, обсуждая что-то с Гарри, и О’Нил, предпочитая не мешать парочке, направилась в помещение в гордом одиночестве, предвкушая возможность не спеша принять горячий душ, дабы смыть с себя приятную усталость после занятия. — Быстрее, они уже закончили! — Сара узнала тихий голос Скотта, доносящийся прямо от кабинок с вещами тренирующихся, и поспешила к источнику звука, но, к своему удивлению, никого не застала. И лишь её распахнутый шкафчик говорил о том, что кто-то здесь побывал. — Ну, Хардин! — О’Нил вскинула палочку, готовясь поймать парня на месте преступления, ведь ничего иного, кроме какой-то не самой приятной шалости, от слизеринца она не ожидала. — Я всё расскажу Тессе, если ты сейчас же не явишь мне свои бесстыжие глаза! Откуда-то сзади раздался приглушённый смех, и лишь топот ботинок красноречиво свидетельствовал о том, что Скотт удрал, по-видимому, прикрывшись раздобытой где-то мантией-невидимкой. Девушка, несмотря на хвалёную гриффиндорскую смелость, с опаской приблизилась к своей сумке, недоумённо окидывая пространство раздевалки взглядом. — Сара, ты чего? — Уизли уже зашла внутрь, скидывая на ходу мантию. — В душ бы, да скорее в кровать, — рыжая потянулась. — Тут был Скотт, — О’Нил нахмурилась, всё ещё не рискуя заглянуть внутрь и перебирая в голове возможные цели его появления. — Когда? — Когда я зашла, я слышала его голос, — от этой мысли голова закружилась. Не могло же ей померещиться! — И куда он делся? — усмехнулась Джинни, неверяще глядя на подругу. Что Хардин мог тут забыть? — Стой, что он говорил? — Быстрее, они уже закончили, — Сара ещё сильнее сдвинула брови к переносице. — То есть он был не один?! — и тут до О’Нил дошло, что было ещё кое-что, свидетельствовавшее об этом. Запах парфюма Тёрнера. — В твоих вещах ковырялись? — Уизли подошла к шкафчику, вытягивая оттуда сумку О’Нил. — Ну что ж, давай посмотрим! — и рыжая вывалила всё содержимое на скамью. Кроме всяческого барахла, коим обычно набиты дамские сумки, на деревянную поверхность выскользнул небольшой кусок пергамента, падая надписью вверх и являя содержимое записки обеим девчонкам. До боли знакомым почерком на листке было выведено: «Не могу уже ждать, соскучился… До встречи на том же месте. После отбоя. Нам ведь не привыкать нарушать правила, да?» — И ты что, пойдёшь? — Джинни демонстративно прикрыла рот рукой, словно была в ужасе от написанного. — Уложишь мне волосы? — и девчонки рассмеялись в унисон.

***

До отбоя оставалось всего ничего, и Сара подпрыгивала на месте как на иголках. Девушка не хотела прийти раньше, чтобы Тёрнер, ни приведи Мерлин, не подумал, что она считала каждую секунду до их встречи. И пусть так оно и было, признаваться в этом занозе-слизеринцу О’Нил не собиралась. Ребята постепенно стекались в свои спальни, а Сара, воспользовавшись дружбой с девушкой мальчика-который-выжил, уговорила Джинни помочь позаимствовать у Гарри его мантию-невидимку на одну ночь. Уизли посмеялась, что ей теперь придётся усердно это отрабатывать, но нужную подруге вещь всё же достала, отправив О’Нил с богом. Погрузившийся в сон замок был едва освещен — факелов, отбрасывающих на каменные стени причудливые тени, было зажжено гораздо меньше, чем днем, отчего становилось немного жутко. В коридорах было настолько непривычно тихо, что девушка переживала за то, не разносится ли звук её осторожных шагов по всему замку. Подходя к алькову, Сара старалась ступать ещё тише и практически не дышала, дабы не выдать своё местоположение с поличным. В углублении стены стоял Тёрнер, поглядывая на часы. Девичье сердце затрепетало от радости, и О’Нил, позабыв о том, что её не видно, накинулась на Майкла, затягивая в крышесносный поцелуй. — Так и снова к мадам Помфри можно отправиться, — выдохнул слизеринец ей прямо в губы. — Ты что, Поттера ограбила? — спросил он, окидывая взглядом знаменитую вещицу. — Ну я же знаю, что ты никому не расскажешь, что меня в ней видел, — Сара усмехнулась. — А вот к тебе есть кое-какие вопросы по поводу того, откуда у вас со Скоттом аналогичная, — прищурив глазки. — Долгая история, а вот времени на неё совсем нет, — Тёрнер притянул девушку к себе, ныряя под мантию. — Сегодня деканы будут проверять учеников в комнатах, в двенадцать. Малфой поделился. — А на что есть время? — О’Нил снова потянулась к Майклу, бесстыже забираясь ладошками под джемпер, касаясь пальцами его кожи, и от этого действия по телам обоих пробежал мощный разряд желания. Парень вдруг понял, как сильно скучал по этой настырной гриффиндорке, и что они наконец-то одни в безлюдном коридоре, укрытые от зоркого взгляда Филча — или кого бы то ни было — отличнейшей мантией-невидимкой. Волшебная ткань практически полностью скрывала их, за счет того, что расстояние между телами сводилось к нулю. — Я вот хотел пожелать тебе спокойной ночи, — его голос вдруг осел, и Тёрнер, словно ведомый чем-то извне, провёл ладонью по животу О’Нил, наслаждаясь её судорожным выдохом. — Как там твои бабочки поживают? Стоит ли говорить, что вся ситуация вкупе возымела ошеломляющее действие на Сару, что тут же задрожала, выгибаясь навстречу прикосновениям таких желанных рук? — Они спали до этой секунды, — всё ещё пытаясь отшучиваться, О’Нил подалась навстречу Майклу. Она завороженно провела большим пальцем по его нижней губе и с упоением поцеловала в пухлые уста. — Как ты думаешь, может быть нам всё же стоит выпустить их на волю? — слизеринец опустил ладонь ниже, через облегающие джинсы касаясь средоточия желания девушки, что вспыхнуло от одного лишь этого прикосновения. — Что… Ты… — но Сара не успела договорить, погружаемая в очередной сладкий поцелуй, прогоняющий любые сомнения и оставляющий лишь первобытное желание, которое ярко вспыхнуло обжигающим пламенем в венах, разгоняя пульс до немыслимых значений. Майкл же, подхватив пальцем пуговицу на штанах О’Нил, ловко расстегнул её, продолжая путешествие ладонью по телу девушки. Несмотря на слабые протесты, Тёрнер приспустил с Сары джинсы, запуская руку в уже намокшие от его ласк трусики. — Майкл… — возбуждение тонкими иголочками прошлось по коже, срываясь с губ сладким полустоном. — Постарайся только тише, малышка, — гриффиндорка замерла, прижимаясь к стене, и отчаянно потянула Майкла на себя. Тёрнер, усмехнувшись, подхватил её ногу под колено, устраивая у себя на бедре, и, продолжая поглаживать девушку между ног, погрузил в мокрое лоно палец. О’Нил чуть было не вскрикнула от рассыпавшегося в тот же миг фейерверка эмоций, но слизеринец вовремя успел накрыть её губы поцелуем, чтобы девушка ненароком не выдала их. — Сара-Сара… я же просил: потише, — притворно-осуждающим тоном произнес Майкл, продолжая поглаживать девушку внутри. Тем временем васильковые глаза начала застилать пелена, а девичья грудь вздымалась от участившегося дыхания. — Так заставь замолчать меня, — кое-как выдавив из себя четыре слова, О’Нил обхватила лицо парня ладонями. И когда Тёрнер толкнулся в неё вторым пальцем, не выдержала и укусила его за нижнюю губу, после чего проникла языком, утаскивая в глубокий поцелуй, вторя его поступательным движениям. Поняв, что ей нравится то, что он делает, и Сара не испытывает дискомфорта из-за своей неопытности, Майкл стал активнее двигаться, попутно накрывая клитор большим пальцем. Не без удовольствия он наблюдал, как она трепещет в его руках и как буквально плавится от неведомых ранее ощущений. Жар её тела не давал покоя, и Майкл почувствовал, как сам нехило возбудился, глядя на яркий румянец, выступивший на девичьих щеках, и дрожащие от наслаждения ресницы. Никогда, никогда он не испытывал ничего подобного во время близости с другими девушками. Но, глядя на Сару, такую дерзкую и смелую в обычной жизни и такую нежную и доверчивую в этот интимный момент, он позволил чувствам захлестнуть себя, снова приникая к искусанным губам, передавая это ощущение чего-то невероятного. Большого, необъятного… и восхитительного… Девушка отчаянно цеплялась за его плечи, шею, зарывалась пальчиками в короткие волосы, борясь с собственными стонами, в то время как доселе неведомые, но от этого не менее потрясающие ощущения наполняли всё её естество. Движения Тёрнера становились всё интенсивнее, находясь на грани грубости, но это доставляло неземное наслаждение — Майкл как будто читал её мысли и делал именно то, чего Саре хотелось, разнося негу до самых кончиков пальцев. Приятные ощущения нарастали в геометрической прогрессии — она и не знала, что её тело способно испытывать подобное. Напряжение в мышцах достигло своего апогея, и когда О’Нил уже было подумала, что больше не выдержит и просто рухнет на пол, рассыпаясь на мириады частиц, Майкл хрипло прошептал: — Держись за меня, — касаясь пылающей щеки губами. Не особо понимая, что происходит, Сара все же послушно ухватилась за широкие плечи и в следующий же момент самое прекрасное ощущение, которое она когда-либо испытывала в жизни, заполнило всё тело. Напряжение, сковывающее все мышцы, тут же отпустило, принося с собой желанную разрядку, а тело содрогнулось в сладкой истоме. Мысли и ощущения вихрем проносились в голове гриффиндорки, вдребезги разбивая сознание одной очень простой и очевидной фразой. Люблю тебя… Люблю тебя! Люблю тебя!!! Но выкрикнуть её на пике эмоций было бы нечестно по отношению к ним обоим. Поэтому, проглотив слова, царапаюшие горло, Сара на выдохе прошептала в те самые любимые губы: — Мерлин… что это было? Майкл крепко прижимал её к себе, боясь отпустить обмякшее тело девушки. И осознание того, что это её первый оргазм, приятной тяжестью накрывало разум. — Бабочки, Сара. Те самые бабочки…