Если только

Раннее утро проскользнуло в комнату сквозь тонкую ткань занавесок и помалу наполнило ее мягким молочным светом. Сонмин не в первый раз просыпался задолго до звонка будильника, будто выныривая из тяжелого рваного сна, что в последние месяцы крайне редко оказывался спокойным. Только когда парень окончательно выбивался из сил и, чуть живой, с трудом доползал до кровати, очередная длинная ночь почти незаметно проносилась мимо. Но сейчас он вновь неохотно присел в постели, сознавая, что до выхода на работу оставалось еще несколько долгих часов, и что заснуть снова у него уже точно не получится. Хоть теперь и не так остро, но хронически плохое настроение продолжало медленно вспарывать нервы, и Мин вдруг подумал, что если это состояние затянется еще хоть на несколько недель, то впору будет обращаться к психоаналитику. Сколько он помнил себя, ему никогда не были присущи длительные депрессии, а потому понять происходящее, который день болезненно ноющее где-то внутри, становилось все более трудно. Чувство полного истощения овладевало и умом, и телом, заставляя руки бессильно опускаться перед любыми перспективами, выходящими за рамки сугубо рабочих. Сонмин все ярче понимал, как же на самом деле сильно ему надоело жалеть самого себя, но возможность предпринять хоть что-нибудь в незавидном положении казалась недостижимой. Ощутимая тяжесть в затылке и боль в висках, что бессменно сопровождали отсутствие полноценного сна, будто старались разломать черепную коробку, вынуждая сжимать веки до появления разноцветных пятен в глазах. Стараясь не обращать внимания на малоприятное чувство, Мин привычно заставил себя встать с кровати, неряшливо сбросив с ног скомканное одеяло. Мысли о Йесоне, дополняемые расплывчатыми снами с его участием, неуклонно терлись в сознании, но, когда тяжелая голова немного просветлялась, всплывала память и о новой проблеме. Со дня аварии прошла уже неделя, протянувшаяся для парня долгими муками совести. С Кюхеном они просто обменялись телефонами, на случай если последнему понадобится помощь, но звонков от пострадавшего не было: Мин сам набрал его номер на следующий же день, нервно интересуясь самочувствием. Парень оказался совсем нетребовательным и, сказав, что с ним все в порядке, на время успокоил чужое волнение. Однако Сонмину отчего-то казалось, что так просто решить настолько серьезный вопрос одной оплатой визита к врачу невозможно, и он поневоле продолжал накручивать себя, предчувствуя продолжение неприятной истории. Вынашивая груз тщетных рассуждений, Мин лениво направился приводить себя в порядок, по пути брезгливо отмечая, что в последнее время всерьез запустил нуждающуюся в уборке квартиру. Маленький хаос встречал его всюду: попадался под ноги брошенными на пол вещами, заметно серел тонким слоем пыли на темной мебели, помалу выводил из равновесия перевернутыми на полке, почти пустыми бутылками шампуней и гелей для душа. Парень с трудом узнавал себя, сознавая, что разглядываемая им гора немытой посуды в раковине начинала накапливаться как минимум три дня назад. Ясным становилось одно: нужно было как-то выбираться из этой прострации, прекращать хандрить и возвращаться к нормальной жизни. Вот только Мин совершенно не знал, как выгнать причину своего состояния, крепко, будто острыми когтями, вцепившуюся в самое сердце. Пока очередная не без труда вымытая тарелка отправлялась в навесную сушилку, щелкнула кнопка на электрическом чайнике, и кухню наполнил тихий гул поднимающегося пара. Сонмин рассеяно насыпал кофе в чашку, заранее ощущая горьковатый привкус во рту, с чем в последнее время стал жестко ассоциироваться когда-то любимый парнем напиток. Неосторожные глотки неприятно обжигали язык, но разметавшиеся мысли все же начинать принимать направление. Мин вдруг представил скучные события предстоящего дня, начинающиеся с разгребания офисных бумаг и оканчивающиеся ожиданием глубокой ночи в пустой квартире. От обыденного осознания становилось тошно и хотелось любыми путями обойти то, с чем парень неумолимо сталкивался уже четвертый месяц. Сонмин пытался придумать, чем бы занять вечер, кому позвонить, чтобы избежать одиночества, которое особенно сильно давило в вязкой тишине пустующих комнат. Но от любого представления о встрече с кем-либо из немногочисленных друзей что-то дергалось внутри, предчувствуя массу осторожных, но крайне раздражающих вопросов о том, как парень справляется без Йесона. Еще меньше, чем затрагивать больную тему, ему хотелось красноречиво врать, что все хорошо, и тщательно прятать совсем не затянувшиеся раны. А потому идея о встрече с приятелями была нехотя отодвинута на задний план. Утро медленно перетекало в день, выпроваживая Сонмина на работу. Парню стоило только сесть за руль, чтобы меланхоличное состояние мгновенно сменялось дрожью в руках и взволнованным взглядом: память все еще играла яркими картинками недавней аварии, внушая страх столкнуться с этим вновь. В последнюю неделю Мин вел машину предельно аккуратно, нервно посматривал по сторонам с паранойей внезапно увидеть прохожего, способного в любой миг попасть ему под колеса. Особенно крепко эта боязнь цеплялась за душу, когда парень проезжал по узкой улочке, где он и сбил человека, отвлекшись на скребущиеся внутри воспоминания. Каждый раз, преодолевая этот короткий участок дороги, Мину отчаянно хотелось срочно позвонить Кюхену и удостовериться, что с ним действительно все в порядке, потому как совесть душила просто невыносимо, будто невидимой рукой хватая за горло. Сонмин изо дня в день старательно сдерживал паническое желание, убеждая себя, что если парню что-нибудь понадобится, то он сообщит ему сам. Но отчего-то сегодня это острое чувство никак не хотело стачиваться о здравый смысл и вынудило Мина, только покинув припаркованный у офиса автомобиль, достать телефон из кармана. Отчасти сомневаясь в надобности этого звонка, парень недолго повертел трубку в руках, прежде чем со странной опаской наконец набрать нужный номер. Длинные гудки мучительно долго доносились из динамика, подогревая волнение звонившего и наталкивая на мысль, что, наверное, было бы лучше забыть об этой затее. Мин уже хотел отложить мобильный, когда хриплое со сна «алло» наконец донеслось до слуха. – Доброе утро, – виновато прикрыв глаза, произнес Сонмин, мысленно коря себя за то, что понадеялся не разбудить парня, позвонив ближе к полудню. – Я… просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Как нога? – Болит, – коротко отрезал Кюхен, но уже в следующую секунду из динамика послышалось тихое шипение, сопровождавшее неудачную попытку подняться с кровати. – По-моему, еще сильнее, чем раньше, – несмотря на тихий голос, слова будто рухнули, неприятно ударяя по слуху. – Может, нужно снова сходить к врачу? – Мин боязливо задал вопрос, уже ожидая суровых обвинений, которые парень тактично опускал до этого момента. – Да, я съезжу в больницу сегодня вечером, – вопреки предположениям собеседника, вполне спокойный тон оставался тем же. – Во сколько? – Где-то в пять… Подожди, – окончательно проснувшись, Кюхен резко прервался, а после добавил уже решительным голосом: – Не нужно ехать со мной. Я сам справлюсь. Немало удивившись такому заявлению, Сонмин старался возразить и настоять на том, чтобы помочь ему добраться до врача и покрыть новые расходы, но Кю был непреклонен. Быстро попрощавшись и не удосужившись дождаться ответа, он положил трубку, оставляя парня в полной растерянности разглядывать дисплей с потухающей надписью о завершенном разговоре. На мгновение Мину показалось, что такой поворот событий для него был куда более выгодным, чем ноша ответственности с вытекающими заботами. Однако отказ Кюхена от помощи выглядел до боли странным. Мысли об этом не давали парню покоя весь день и, навязчиво влезая в сознание, мешали концентрироваться даже на элементарной работе. Когда время стало приближаться к вечеру, Сонмин бросил жалкие попытки справиться с запланированными на сегодня делами, без скрипов совести оставляя их на следующий день. Схватив легкую сумку, он быстро покинул стены офиса, на бегу попрощавшись с парой коллег. Но парень не собирался ехать домой, где его неминуемо ожидала липкая паутина депрессии: впервые за неделю решительно дернув рычаг коробки передач, он направил машину в сторону больницы, куда возил Кю после инцидента. У Мина не было никакой уверенности в том, что парень собирался нанести визит тому же врачу, ведь он мог и вовсе выбрать другую клинику. Но других вариантов не наблюдалось, и обострившееся чувство вины упрямо вело Сонмина к единственному доступному для встречи с пострадавшим месту. Часы показывали без пятнадцати пять, когда парень припарковал машину вблизи входа в больницу и, не высовываясь из салона, принялся выглядывать нового знакомого. Он понимал, что мог и опоздать, понимал, что, возможно, безрезультатно прождет так и не явившегося парня. Раздвижные больничные двери открывались с завидной частотой, впуская и выпуская многочисленных пациентов; прохожие сновали по тротуару, но ни в одном из лиц Сонмин не узнавал нужного человека. Он уже устал ждать, когда внимание внезапно привлекла появившаяся у входа машина такси. Слегка прищурившись, парень с интересом наблюдал за тем, как отворялась дверь пассажирского места, и как занимавший его человек с предельной осторожностью ступил на асфальт. Сомнения мгновенно растаяли в парком воздухе, когда в высокой фигуре, покинувшей отъезжающее такси, Мин узнал Кюхена. Опираясь на костыль и сильно хромая, он медленно пошел в сторону входа, стыдливо опустив голову. Сонмин хотел было выскочить из машины, догнать его и помочь дойти до кабинета, но на деле он будто прирос к сидению, неподвижно провожая взглядом худой силуэт. Вспомнив о том, что сюда его вовсе не звали, парень на миг побоялся подходить к Кю, сомневаясь, что внезапное появление, причину которого он и сам не мог понять до конца, обрадует явно страдающего от боли человека. Но отступать совсем не хотелось, и, потратив несколько долгих минут на сомнения, Мин быстрыми шагами помчался в больничный холл. Кабинет, в котором Кюхена осматривали в прошлый раз, парень нашел сугубо по зрительной памяти, при этом недолго поблуждав по похожим друг на друга длинным коридорам. Вновь присев в неприметное серое кресло около двери, Сонмин пытался подобрать слова, которые должен был сказать новому знакомому при скорой встрече. На короткое время ему стала безразлична предстоящая, скорее всего, неприветливая реакция: Мин чувствовал себя слишком виноватым, чтобы просто оставить все как есть и стряхнуть бремя ответственности с плеч. Минуты раздражающе тянулись, и парню начинало казаться, что он мог и ошибиться кабинетом, или, того хуже, в этот раз нужного ему пациента мог принимать другой врач. Сонмин вкрадчиво прислушивался к каждому тихому шороху за дверью, стараясь различить голоса или приближающиеся шаги, но всякий раз его постигало разочарование. Прошло без малого полчаса, когда за тонкой перегородкой наконец послышалось отчетливое шарканье ног по полу, и кабинет неторопливо открылся, выпуская знакомый худой силуэт в коридор. Резко вскочив с насиженного места, Мин сразу же привлек внимание парня, что, понуро ссутулившись, хотел было тихо доковылять до выхода. – Что ты здесь делаешь? – выпалил Кюхен, округлив глаза в удивлении. – Жду тебя… чтобы отвезти домой, – Мин изо всех сил старался говорить непринужденно – насколько мог в такой ситуации – но натянутая глупая улыбка вероломно выдавала всю растерянность. – Что доктор сказал? – Я же ясно объяснил: со мной не ехать, – проигнорировав вопрос, парень цедил слова с нарастающим раздражением, будто появление виновника аварии и правда вызывало в нем непреодолимую злость. – Я просто хочу помочь. Это ведь из-за меня, – нерешительно лепетал Сонмин, кивком головы указав на зажатую в длинных пальцах ручку костыля. – Мне не нужна твоя помощь, – Кю медленно развернулся в сторону лестницы. – И меня заберут отсюда, так что езжай сам. Услышав очередной отказ, Мин смиренно замолчал и с поникшим видом смотрел удаляющемуся парню вслед. По тяжелым, натужным шагам становилось понятно, насколько трудно Кюхену было передвигаться из-за травмы, отчего сердце Сонмина с неестественно тихим стуком сжималось в комок. Было отвратительно осознавать, что всей этой истории могло просто не случиться, если бы он всего лишь следил за дорогой, а не размусоливал уже приевшуюся горечь блеклых воспоминаний. Выждав минуту после того, как парень скрылся на лестнице, Мин двинулся к выходу, мысленно жалея о том, что вообще решился приехать без приглашения. Однако полное непонимание причин категоричного отказа от вполне рациональной помощи все еще заставляло нервы изрядно напрягаться. Лишь выйдя на широкий лестничный марш, парень неловко замер, глядя, что из-за боли в ноге Кю преодолел только ничтожную часть длинного пути из высоковатых ступеней. Чувство вины вновь стало сдавливать внутренности, пробуждая желание хоть попытаться помочь парню пройти в вестибюль; но и сталкиваться с очередным укоризненным взглядом ему не хотелось. Спустившись на несколько ступенек, Сонмин быстро поравнялся с Кю и неуверенно приостановил шаг, поймав на себе тот самый ожидаемый взгляд чертовски уставших глаз. – Оставь меня в покое, серьезно, – совсем не громкий голос выскальзывал из горла с усилием и малозаметной хрипотой. Странная ситуация и абсолютно неразумное поведение Кюхена стали порядком надоедать парню, и, примирительно поведя плечами, он решительно направился вниз. С жалким выражением лица Мин вспомнил, что ради этой безрезультатной поездки бросил массу по-настоящему важных дел, из-за чего завтра придется торчать в офисе до позднего вечера. В разболевшейся голове мельком пронеслась мысль о том, чтобы перебороть испорченное настроение и вернуться на работу прямо сейчас, как вдруг сзади послышался глухой болезненный стон. Мгновенно обернувшись, Сонмин увидел, что, крепко прикусив кулак и наконец привлекая хоть какое-то внимание пробегающих вблизи работников клиники, Кю согнулся посреди лестницы, видимо, оступившись при очередном трудном шаге. Однако пришлось осознать, что никто из занятых вечерней суматохой докторов не спешил кидаться на помощь. Равнодушно пойти дальше для Мина оказалось невыполнимой задачей: он быстро подскочил к Кюхену, без вопросов и разрешений обхватывая его рукой за талию. Боль, совсем недавно опутавшая поврежденную ногу, видимо, и правда была невыносимой, потому как парень успел заметить навернувшиеся слезы, на короткий миг заблестевшие в уголках больших карих глаз. – Скажешь хоть слово, и я тебя на руках понесу, – строго проговорил Сонмин, устав от необъяснимого упрямства, и осторожно двинулся вперед. То ли просто смирившись, то ли наконец признавая, что посторонняя помощь все-таки не была лишней, Кю перестал сопротивляться и позволил настойчивому парню провести себя вниз по широким серым ступеням. Действительно боясь причинить боль, Сонмин придерживал его даже чрезмерно осмотрительно, чем вызывал истинное удивление в этом пока еще малознакомом человеке. Длинная лестница, на спуске обернувшаяся ухабистым препятствием, закончилась намного быстрее, чем ожидали оба. Освободившись из ослабшей хватки, до того крепко сжимавшей поясницу, Кюхен попытался самостоятельно пойти вперед, что на ровном полу получалось с куда большим успехом. – Спасибо, – стесненно произнес он, поднимая на Сонмина немного просветлевшие глаза. – Дальше я сам. Здесь уже не так сложно. – Тебя точно кто-то заберет? – тонкая нить сомнения оплела голос, но Кю лишь уверенно мотнул головой в ответ. Мину ничего не оставалось, кроме как попрощаться и пройти к выходу, убедившись, что парень уже достал телефон для звонка должному увезти его отсюда человеку. Отойдя на несколько шагов, он твердо решил, что больше не будет лезть со своей помощью без просьбы, и что Кюхена теперь точно беспокоить не станет. Завершающая мысль звучала в голове весьма уверенно, и парню оставалось только выбрать, где и как домучить пасмурный вечер, затягивающий небо подозрительной теменью свинцовых туч. Приблизившись к большим стеклянным дверям, открывающим хороший вид на улицу, Сонмин на мгновение застыл на месте, сознавая, что слишком душный в последние дни город явно ожидает настоящий ливень. На миг захотелось поскорее кинуться к машине, чтобы избежать перспективы попасть под дождь и оказаться промокшим до нитки. Мин живо метнулся за порог, но уже в следующую секунду неуклюже столкнулся с торопящейся навстречу девушкой. Бросая тихое извинение ей вслед, парень повернул голову к только что покинутому больничному вестибюлю, и, прежде чем стеклянные полотна раздвижных дверей сомкнулись, взгляд зацепился за знакомую фигуру, опирающуюся на тонкую стойку костыля. По нервным жестам и напряженному выражению лица становилось понятно, что телефонный разговор, коим был занят Кю, совершенно не складывался. Вопреки сомнению, что тихо заскулило где-то глубоко внутри, Мин отошел от входа и двинулся к машине. Он уверенно повернул ключ в замке зажигания, но вот заставить себя надавить на педаль и тронуться с места все не получалось: парень вдруг почувствовал себя обязанным проследить за тем, как Кюхен покинет стены больницы. Первые капли дождя уже падали на лобовое стекло, звонко разбивались об асфальт, заставляли прохожих заметно ускорять шаги. Сонмин не отрывал взгляд от входа, сосредоточенно ожидая момента, когда парень окажется на помрачневшей улице. И всего через пару минут Кюхен вышел из массивного здания, медленно, но целенаправленно двигаясь по мокрому тротуару в сторону неоживленной проезжей части. Оглядываясь вокруг, Мин отчаянно пытался найти ждущего человека или автомобиль с водителем, припаркованный где-то поблизости, но совсем скоро он понял, что рядом не было ни того, ни другого. Твердое решение больше не докучать пострадавшему, принятое несколькими минутами ранее, раскрошилось в пыль, стоило только увидеть, что, с трудом добравшись до дороги, Кю вытянул правую руку в попытке поймать такси. Сонмин как никогда быстро выехал с парковочного места и за несколько коротких мгновений приблизился к ожидающему появления транспорта парню. Крайне удивленное, а затем хмурое выражение отразилось на лице, когда Кюхен узнал автомобиль, притормозивший у бордюра. – Пожалуйста, сядь, – отозвался Мин, когда тонированное стекло опустилось, и сам приглашающе открыл дверь пассажирского места. Кюхен хотел что-то сказать в возражение, но усиливающийся дождь забарабанил по земле еще громче, и противный мокрый холод стал уже ощутимо пробираться под легкую одежду. Не желая мокнуть и сознавая, что просто так от него не отстанут, парень все же забрался в салон виновной во всех недавних бедах машины. Мин выдохнул с нескрываемым облегчением, когда пассажир удобно устроился на сидении и совсем нехотя, едва слышно пробурчал нужный адрес. Автомобиль плавно покатил по сырым от непогоды улицам. Молчание упрямо висело в салоне, превращая спертый, не успевший освежиться ливнем воздух в еще более вязкий, до тех пор, пока пятый по счету квартал не оказался позади. – Так… почему тот человек не приехал? – поинтересовался Сонмин, аккуратно выверяя слова и интонацию. – У него появилось срочное дело, – парень ответил совершенно спокойно, но почти неуловимый оттенок обиды все же блеснул в голосе. Услышав объяснение, Мин не стал никак его комментировать – не хотел вызывать в собеседнике злость и портить и так уже накренившееся настроение. В полной тишине, нарушаемой только дробью тяжелых дождевых капель, они достаточно быстро добрались до одного из похожих друг на друга высотных зданий. Уже когда до подъезда оставалось не более десяти метров, послышался громогласный телефонный звонок, заставивший водителя резко повернуть голову к пассажирскому месту. Кюхен лениво выуживал мобильный из кармана и, кинув лишь короткий взгляд на экран, бесцеремонно сбросил входящий вызов. По слегка исказившемуся в напряжении лицу Сонмин догадался, что парню звонил именно тот человек, но влезать не в свое дело он вовремя посчитал лишним. Когда массивная дверь подъезда закрылась за Кю, обремененная недавними событиями совесть будто стала легче, и Мин спокойно развернул автомобиль в сторону дома. Мысли налетали не спеша, побуждая парня ставить себя на место пострадавшего в аварии и безуспешно пытаться представить, что могло бы вынудить его так категорично отказываться от помощи. Но ни одна разумная причина не приходила в голову. За напрасными рассуждениями дорога окончилась незаметно, и Сонмин опомнился, уже когда перебегал расстояние от парковки до дома. Только чуть поутихший дождь сейчас срывался с небес с новой силой, отрезвляя промозглым холодом, что неприятно закатывался за шиворот. В квартире, где Мин надеялся поскорее отогреться, оказалось совсем не по-домашнему свежо, и виной тому были оставленные приоткрытыми окна, теперь исхлестанные ливнем и ветром. Очередной вечер привычно тянулся в одиночестве, отличаясь от остальных разве что наконец завязавшейся в доме уборкой, незатейливо начавшейся с вытирания мокрых подоконников. Невзирая на хмурую погоду, что обладала способностью нагонять сон на любого, Мину не хотелось спать совершенно, и он продолжал маяться в пустой квартире, даже когда темнота плотно объяла город. Ничуть не интересуясь медлительным временем, парень и мельком не смотрел на часы, но все же, когда телефон вдруг громко завибрировал на столе, ему показалось, что для звонков уже неприлично поздно. В полной уверенности, что сейчас увидит на экране имя кого-то из друзей, Сонмин раздраженным движением сгреб трубку со стола, но тут же ошеломленно замер. В половине двенадцатого ночи, как гласил электронный циферблат в углу дисплея, парню звонил человек, который еще недавно упрямо избегал его помощи. Воображение мгновенно прорисовало в голове различные страшные события, заставившие Кюхена набрать его номер в такое время, и он боязливо ответил на внезапный звонок. – Прости, что поздно, – раздалось на другом конце провода после короткого приветствия, и спокойный голос сразу дал понять, что излишнее волнение оказалось абсолютно напрасным. – Сегодня в больнице мне выписали новое обезболивающее, и врач сказал, что если не будет помогать, то на днях нужно снова ехать к нему. В общем… хотел спросить… – чувствуя себя неловко, Кю заметно запинался. – Если что, ты съездишь со мной? Немало удивившись, Сонмин попытался осмыслить, с чего вдруг парень так резко изменил свое мнение, и почему не отложил этот отнюдь не срочный звонок до утра. Однако вопросы беззвучно застряли в горле, и только ожидаемое «да, конечно» с тихим выдохом сорвалось с губ.