Если только

Легкий гул многочисленных голосов наполнял просторное помещение кафе и смешивался со спокойными ритмами монотонной инструментальной музыки. Совсем рядом, со стороны длинной барной стойки, регулярно раздавалось жужжание кофе-машины и негромкое позвякивание керамических чашек о блюдца. Зал, оформленный в строгой простоте черного и белого цветов, кишел посетителями, вырвавшимися из близлежащих офисов на долгожданный обед. Худенькая, совсем молодая девушка в тонкой клетчатой рубашке проворно записала короткий заказ и так же бодро умчалась, подхватив обтянутое искусственной кожей меню со стола. Только взглянув на удаляющуюся узкую спину, Сонмин наконец задал себе вполне резонный вопрос: зачем он пришел в это заведение? И легкий голод, и желание выпить чашку крепкого кофе были утолены всего двадцатью минутами раньше, за встречей с новым клиентом в кафе поприличнее, находящемся в конце того же квартала. Мину следовало просто пройти мимо, даже не поднимая глаз на массивную вывеску с размашистым черным шрифтом, чтобы стандартное, ничем не примечательное название не заставило сердце екнуть, а зрачки – заметно расшириться. Парню давно не доводилось ходить по этим улицам, но из памяти еще не стерся адрес офиса, где работал Чонун, и так же хорошо Мин помнил расположенное буквально через дорогу кафе, в котором старший любил обедать после часа дня. Круглый наручный циферблат показывал двенадцать пятьдесят пять, когда Сонмин неловко остановился у входа. Немного замявшись, он сделал совсем короткий шаг вниз по улице, но всего через пару секунд совершенно бездумно закрыл за собой дверь, обрамленную черной рамой. Не сумев совладать с безотчетным желанием хоть издали увидеть Йесона, парень на дрожащих ногах подобрался к одному из свободных столиков и принялся терпеливо ждать, сам не зная чего. У него не было ни причин, ни возможности приблизиться хоть на шаг и заговорить: старший слишком решительно обрубил все связи, ни разу не появившись в жизни Мина со дня расставания. Но странное тянущее ощущение в груди значительно перевешивало разумные доводы, что на издыхании нашептывались потрепанной гордостью и зыбкой логикой. Парень не был уверен в том, что Чонун все еще ходит в это кафе, да и вообще, не сменил ли он место работы, но предчувствие возможной встречи учащало дыхание, понемногу окуная сердце в тихую панику. В лихорадочном ожидании Сонмин то нервно стучал пальцами по поверхности стола, то трепал за уголок картонный лист ланч-меню в металлической подставке. Заученно улыбаясь, официантка поднесла заказанный кофе, как только плоские настенные часы отсчитали пять минут второго. Но посуду еще не успели поставить на круглый, местами подпорченный тонкими царапинами стол, как хорошо знакомый Мину человек оказался на пороге шумного заведения. Мелкое, частое дыхание на мгновение остановилось, а после по замершим легким будто разлился жар, да так что захотелось заливисто прокашляться. Ставший вдруг испуганным взгляд опустился к столу, и парень сиюминутно пожалел, что не заставил себя просто прошагать мимо. Не оглядываясь по сторонам, Йесон спокойной походкой проследовал в направлении свободного столика у дальней стены. Мин смотрел на него с опаской, исподлобья, словно ожидая, что, заметив эту неуклюжую слежку, старший всерьез разозлится, и последствия внезапной встречи обернутся совсем не радужными. Бегло обводя Чонуна взглядом, парень с малозначимым успокоением отмечал, что внешне он выглядел так же, как и три месяца назад; разве что аккуратно уложенные черные волосы теперь были немного короче. Пережив бурную вспышку чувств, зажегшуюся внутри на несколько мучительных секунд, Сонмин начал медленно приходить в себя и наконец замечать хоть что-то, кроме фигуры знакомого посетителя. Только сейчас, избавившись от поволоки гипнотического состояния, младший осознал, что в кафе Чонун зашел вовсе не один, а в компании незнакомого парня, с которым по-свойски присел за совсем маленький стол в конце зала. Сжавшись в твердый камень, сердце ухнуло куда-то вниз, и холод скользкой ледяной лентой протянулся по окостеневшей спине. Глаза, утерявшие прежний блеск, широко распахнулись при виде неизвестного, и мрачный взгляд на миг полыхнул звериной яростью. Парень ни на минуту не забывал о том, что Чонун ему больше не принадлежит, но увидеть воочию, как он проводит время с другим, вдруг оказалось нестерпимо больно. Ревность ослепила молниеносно, вытягивая оголенные нервы в тонкие, готовые оборваться нити. Смутное понимание, что тот самый «другой» мог приходиться старшему просто приятелем, пришло уже после того, как Мин бешеным взглядом изучил каждую черточку и заклеймил незнакомца безудержно льющей из сердца ненавистью. Сделав неосторожный глоток еще неостывшего кофе, что тут же ощутимо обжег язык, парень бросил на стол деньги и поспешно направился в сторону выхода. За несколько минут Мин сотню раз успел пожалеть об идее зайти сюда и, наконец, мысленно проклял ее, когда у самой двери встретился с удивленным взглядом Чонуна. Он не мог знать, догадался ли старший, каким ветром его занесло в это шумное место, но вдобавок ко всей невеселой гамме теперь стало еще и стыдно. Немного унявшееся за прошедшие месяцы сердце вновь разжималось тревожно и болезненно, будто шурша в груди мешочком мелких осколков. Сонмин почти бежал по тротуару, боясь оглянуться или хоть на мгновение притормозить: и при всем осознании собственной глупости казалось, что Йесон мог смотреть ему вслед. Дойдя до машины, вынужденно оставленной на соседней улице, парень живо забрался в салон в попытке укрыться от мерзкой ситуации. Будто ища опору, руки схватились за жесткий круг руля и сжались в кулаки так крепко, что побледнели дрожащие пальцы. Вдохи ощутимо тяжелели, заставляя грудную клетку судорожно трястись, и Мин вдруг почувствовал такое отчаяние, что захотелось выпустить наружу оглушительный крик, наконец размокнув насильно стиснутые челюсти. И дело было совсем не в том, что Йесон все-таки заметил его в кафе, не в том, что он, возможно, видел парня, ради которого его так легко оставили. Просто Сонмину, вновь встретившему виновника серой депрессии, пришлось глубоко прочувствовать и осмыслить бесспорный факт, что окатил его, будто студеной водой. Он все еще любил этого человека, точно так же, как и три месяца назад: до дрожи в слабеющих руках, до унизительной жажды вернуть обратно во что бы то ни стало. Ничего не изменилось со дня, когда парень потерял Чонуна, словно время наотрез отказывалось заживлять раны. И теперь он запутался окончательно, не зная, за какую соломинку нужно было хвататься, чтобы не приносящая радости жизнь хоть немного наладилась. Пульсируя в быстром ритме, мысль глухо стучала в висках: Мин слабовольно отдал бы все, чтобы старший как ни в чем не бывало позвонил ему вечером. Только крошечный остаток гордости заставил кое-как взять себя в руки и наконец удалить номер Чонуна, чтобы позже не сорваться на этот напрасный звонок самому. *** После встречи с Йесоном в кафе отвлекаться от проблемы стало в десяток раз труднее. Работа, хоть и зверски отбирающая силы, теперь не позволяла так просто забыться, и даже очередной звонок Кюхена с просьбой съездить в больницу не вызвал у Мина прежнего волнения. Парня насторожило лишь резко изменившееся отношение пострадавшего, который еще недавно открыто воспринимал его помощь в штыки, а в новую встречу стал вести себя неожиданно дружелюбно. Он совсем не отпирался, когда Сонмин помогал ему идти по лестнице, и былой недовольный тон, хорошо запомнившийся парню в прошлый визит к врачу, сменился благодарной улыбкой. Когда доктор выписал рецепт на более сильное обезболивающее, которое уж точно не могло оказаться бесполезным, Мин облегченно подумал, что история с аварией закончилась, и что с Кюхеном они больше не увидятся. Ему не было так уж сложно возить парня на прием, но устойчиво паршивое настроение отбирало всякий интерес к общению. Несколько дней тотального одиночества, разбавляемого только сухими разговорами с коллегами, незаметно утекло сквозь пальцы. Однако Сонмин стал понемногу сознавать, что с ним действительно происходит что-то совсем неправильное, когда в выходной он проигнорировал два звонка от друзей, а после, безучастно сидя перед телевизором, отписал обоим лаконичное «прости, я занят». Депрессия стала переходить смутные границы нормального, как казалось Мину, состояния после болезненного разрыва и теперь беспощадно вытягивала остатки сил. Парень понимал, что и дальше существовать в таком ритме было нельзя, но каждый день он откладывал решение проблемы на завтра: завтра он обязательно встретится с другом, завтра наконец выговорится, чтобы больше не носить этот неподъемный груз в себе. «Завтра» оставалось призрачным, а собственные чувства обретали все более сложную форму. Прогнав из города жару, осень брала свое и подыгрывала мрачному настроению: дожди стабильно поливали сырые улицы, стучась неприятным холодом в окна. Из-за непогоды Сонмину еще меньше хотелось выбираться из дома, и даже для короткой вылазки в ближайший магазин приходилось мучительно бороться с ленью. Но, когда усталый взгляд обнаружил, что оставшегося на дне жестяной банки кофе не наберется и на чайную ложку, парень все же заставил себя ненадолго покинуть квартиру. Противная морось затихла больше двух часов назад, но Мин с опаской шел по улице, недоверчиво поглядывая на темно-серое небо. Неподвижные тучи казались тяжелыми, будто забрызганными грязью, и готовыми в любой момент пролить на землю буйный дождь. Дабы не оказаться промокшим, парень старался как можно скорее покончить с покупками и вернуться обратно, что было вполне достижимой задачей при расположении магазина в соседнем доме. Крепко сжимая ручки наполненного продуктами пакета, Сонмин покинул стены небольшого супермаркета и тут же торопливо пошел по тротуару: первые, но уже нелегкие капли бились о непросохший асфальт. Немного опустив голову, он ускорял нервные шаги, ощущая, что начавшийся дождь набирает силу, и уже через пару секунд быстрой ходьбы случайно задел плечом прохожего. Смутившийся внезапным столкновением Мин хотел было тихо извиниться и живо пробежать дальше, но, на миг обернувшись, неловко замер с приоткрытым ртом. В полушаге от парня, потирая ушибленное предплечье, стоял знакомый ему человек, которого он совсем недавно возил в больницу. Кюхен с неподдельным удивлением смотрел на Мина, тщетно стараясь осмыслить, откуда он вновь появился у него на пути. – Что ты здесь делаешь? – недоуменно спросил младший, отчего-то сойдя на раздраженный тон. – Я здесь живу, – указав рукой в сторону стоящей вблизи многоэтажки, спокойно произнес Сонмин и, вспоминая, что дом, к которому он подвозил парня, находится вовсе в другом районе, задал встречный вопрос: – А что здесь делаешь ты? – У меня тут были дела, – немного смягчив голос, он со странным подозрением окинул взглядом массивное здание, ничем не отличающееся от десятков таких же, что были густо разбросаны по обеим сторонам длинной улицы. Неожиданная встреча тянулась не дольше десяти секунд, но Мин успел заметить, что парень выглядел подавленным и уставшим, куда более замученным, чем когда с трудом спускался по ступеням больничной лестницы. Костыля уже не было, однако, направившись вперед по тротуару, Кю все еще сильно хромал, наталкивая парня на внезапную мысль: врач строго запретил ему подолгу ходить в ближайшие две недели, в то время как сейчас был только пятый день с последнего визита в клинику. Холодный дождь по силе стремительно приближался к ливню и отягощал головную боль, зверски давящую на череп от долгого отсутствия полноценного сна. На мгновение Сонмину показалось, что и чужое безответственное отношение к здоровью лежит на его потрепанной совести. Он не успел нормально подумать, прежде чем это глупое суждение наскоком сплелось с надоевшим чувством одиночества, и опомнился, уже когда, нагнав Кюхена, крепко схватил дрогнувшее запястье. – Ну и куда ты пойдешь под дождем? – резко выпалил Мин, заставляя большие карие глаза заметно округлиться в изумлении. – Какая тебе разница? – Можешь переждать у меня, – не ответив на вполне логичный вопрос, парень уже нацелился в сторону дома и осторожно потянул Кюхена за собой, вот только тот мгновенно вырвал руку из слабой хватки. – Не нужно, – голос, хоть и громкий, прозвучал неуверенно и смешался со звонким раскатом доносимой откуда-то издали грозы. Сонмин уже ощущал, как мокрый воротник неприятно лип к шее, и вода со сбившейся челки стекала в глаза, но неожиданно для себя самого он вдруг ударился в уговоры. Начиная дрожать от холода, Кюхен сопротивлялся недолго и, так же как и в тот день на лестнице, со скрипом принял чужую помощь. Зайдя в подъезд, где от пустившегося ливня оставались только следы на полу и громкий шум за дверью, парни перевели дух, облегченно прислонившись к стене у лифта. Кю мнительно осматривался по сторонам, внутренне сомневаясь в том, стоит ли ему подниматься в квартиру. На языке уже вертелось что-то вроде «спасибо, я подожду здесь», но лифтовые двери приглашающе разошлись, и Мин настоятельно пропустил парня вперед. Подготовленные слова превратились в громкий вдох, повлекший за собой смиренное молчание. Хоть и ставший причиной серьезных проблем с ногой Сонмин производил на Кю впечатление искреннего человека, отчего разумное недоверие постепенно стиралось в пыль. Сам хозяин квартиры стал всерьез задумываться о происходящем, уже переступив порог совсем недавно вычищенной от хлама обители. То, что он спонтанно позвал к себе малознакомого парня, практически подобрав его на улице, настораживало, и Мин все пытался отыскать причину своего внезапного рвения. Это уже не было похоже ни на едкий зов совести, ни на жалость к хромающему человеку. Причина лежала где-то глубже, где-то за мыслью о том, как давно в этой квартире не было гостей, о том, сколько времени Сонмин не заботился даже о самом себе, о том, что от отсутствия общения уже начинала ехать крыша. От все еще туманного понимания становилось тошно и одновременно – страшно за себя. Парень тяжело сглотнул, стараясь избавиться от внезапно накатившей горечи во рту, и прилежно натянул на лицо улыбку, возвращаясь к Кюхену с полотенцем в руках. Тихо поблагодарив, младший принялся вытирать мокрые волосы, с которых до сих пор соскальзывали крупные дождевые капли, и пытался придумать, как завязать разговор с Сонмином, молчаливо готовившим кофе. – Ты живешь один? – парень задал совсем нехитрый вопрос, цепляясь за уловленные мелочи вроде отсутствия женской обуви в коридоре, но улыбка хозяина, что вдруг заметно скривилась и помрачнела, заставила слегка напрячься. – С недавних пор, – голос не дрогнул, в то время как внутри что-то отвратительно заныло и захотелось крепко сжать зубы. Мин понимал, что такой простой вопрос не должен вызывать никаких эмоций – особенно спустя несколько долгих месяцев – но память о Чонуне вновь прошлась по нервам хорошо заточенным ножом. Хоть парень старательно не подавал вида, Кюхен почувствовал, что затронул явно неприятную тему. Бередить чужие раны ему хотелось в последнюю очередь, и, не дожидаясь от Мина каких-либо слов, он попытался сгладить ситуацию. – Извини, – неуверенно проговорил парень, пока Сонмин ставил чашки с кофе на гладкий стеклянный стол. – Я что-то не то сказал. – Нет, – старший равнодушно мотнул головой, но цветастая керамика неожиданно громко звякнула о прозрачную поверхность, коварно выдавая нервную дрожь в руках. – Просто я… – тихо и стесненно начал он, напрасно подбирая не приходящие на ум слова, и вдруг, сделав глубокий вдох, продолжил быстрым, уверенным голосом, наконец озвучивая малоприятный факт; не столько Кюхену – скорее, себе самому: – Я расстался с любимым человеком. Но это произошло не вчера, и мне пора бы уже забывать и говорить об этом спокойно. Так что… все в порядке. Совсем не ожидая услышать такое, Кю лишь слабо кивнул в ответ, ошеломленно глядя на собеседника. Прокрутив только что произнесенные слова у себя в голове, Мин с удивлением осмыслил, что сказал это вслух впервые за долгое время; сказал не близкому, а человеку, которого знал всего ничего, да и не при тех обстоятельствах, когда могла бы завязаться крепкая дружба. Легче не стало: огромный камень в груди выдавливал ребра ровно с той же тяжестью, сколько бы Сонмин ни думал, что с него хватит. Видимо, с Йесоном они были вместе слишком долго, чтобы парень мог быстро свыкнуться с тем, что старший уже не вернется. Казалось слишком нереальным, что выстраиваемое долгим временем чувство можно в один миг разбить на тысячи рассыпающихся кирпичей. Мин не мог вспомнить, в какой момент перестал надеяться, что Чонун все-таки оставит легкомысленные отношения ради того, что так трепетно создавалось целых четыре года, и не мог точно понять, бросил ли надежду вообще. Еще более вязкая горечь подбиралась к горлу, но парень думал, что нарочито спокойно потягивая явно переслащенный кофе, никак не показывал гостю свое состояние. – Это пройдет, – внезапно раздалось рядом, и Сонмин ощутил горячую ладонь на своем плече. Неожиданное прикосновение заставило резко вдохнуть приторный пар, доносимый от еще не опущенной на стол чашки, и Мин удивленно посмотрел на Кюхена, хоть и ощущение чужой руки бесследно пропало всего через пару коротких секунд. Вглядевшись в спокойные темные глаза, парень буквально прикусил язык, всерьез боясь сболтнуть лишнего: вдруг нахлынуло безудержное желание рассказать о боли, что впивалась похлеще острой иглы.