Если только

Крепко прижимаясь к парню, Сонмин тщетно старался расслышать собственные мысли, перебиваемые громким сердцебиением. Происходящее казалось сном с до боли чудным содержанием, а мутная картинка перед приоткрытыми глазами все норовила окончательно расплыться. Губы все еще приятно жгло от поцелуя, напряженные мышцы в руках будто сводило от переизбытка тепла, и это недвусмысленно напоминало Мину, как давно он не был по-настоящему близко к чужому телу. Оказаться в объятиях едва знакомого человека для него было слишком странным, и парень в недоумении пытался сопоставить эту ситуацию с долгим, мучительным завязыванием отношений с Чонуном. Мин прекрасно помнил, сколько томительного времени они бродили вокруг да около, прежде чем первый поцелуй наконец состоялся. И теперь парню приходилось с недоверием поглядывать на Кюхена, тщетно стараясь разгадать, что подтолкнуло его на этот весьма рискованный шаг. Вдруг почувствовав себя неловко, младший не ронял ни слова и будто вовсе избегал чужих глаз. Осознание случившегося собиралось в голове постепенно, и тем сильнее страх стучал в венах: поступок оказался слишком необдуманным, тянущим за собой серьезные последствия, к коим Кюхен совершенно не был готов. – Ты вчера специально оставил шарф? – несколько слов раскроило напряженное молчание, заставив Кю нервно усмехнуться. – Нет. Я вообще не думал, что так получится, – он говорил нарочито спокойно, но все-таки голос вероломно подрагивал, выдавая тревогу. Они были знакомы чертовски мало, но если Кю хотя бы знал, что парень, положивший голову ему на грудь, с некоторых пор свободен, то Сонмин и не догадывался о человеке, к которому младший направится, покинув стены этой квартиры. Перебирая мысли одну за другой, оба понимали, что было нужно объясниться, однако подходящие слова затерялись где-то в слабо соображающей голове, да к тому же совсем не хотелось размыкать теплых рук. В молчании они сидели долгие минуты, и каждый улавливал в этих абсолютно чужих, но отчего-то уютных объятиях что-то почти незаметное, чего уже давно не хватало в каждодневной рутине. Кюхен даже слишком нехотя отстранялся от старшего, когда позднее время на часах начинало давить на нервы, и почему-то ощущал себя будто пьяным, когда со странной неуверенностью, пошатываясь, выходил из чужого дома. Собственное дыхание казалось непривычно горячим, а боль в ноге, что нередко сводила мышцы судорогой, едва проскальзывала в плавных шагах. Чонун бы впал в потрясение, узнав, что люди, которых он тщательно сравнивал в скуке вечерних пробок, сравнивали его друг с другом в тот же момент, трепетно обнимаясь на прощание у двери его бывшей квартиры. *** – И где ты был? – произнесенные недовольным тоном слова оказались первым, что услышал Кю, зайдя домой. Йесон, сердитый и взвинченный, встретил парня прямо в коридоре, будто специально поджидал возле самой двери. Ожидая ответа, он нервно отбросил телефонную трубку, которую до того свирепо сжимал в ладони, и принялся стягивать расстегнутое пальто, позволяя Кюхену понять, что он и сам только недавно вернулся с работы. – По-твоему, я из дома выйти не могу? – туманное состояние исключало и малейшее желание завязывать новый скандал, а потому голос звучал тихо и утомленно. – У тебя травма, – заботы в словах не ощущалось, будто старший просто прикрывался удобной причиной не выпускать Кюхена за порог. – Снова был у своих друзей? Силы воли нет вообще? Тяжело втянув воздух, младший кинул злой взгляд в сторону Чонуна, не без грусти признавая, что тот использовал любую возможность ткнуть его носом в малоприятное прошлое. Не обо всем в своей жизни парень желал вспоминать – кое-что хотелось, напротив, навсегда выбросить из памяти – но именно это старший регулярно выплевывал в лицо, словно специально стараясь зацепить за живое. Вот и сейчас он не пренебрег шансом разворошить эту тему, привычно начиная со слов о старых приятелях. Чем дальше заходило происходящее, тем чаще Кю всерьез задумывался, почему вообще терпит подобное отношение. Оправдания находились разные: и причины в самом себе; и то, что Йесон появился в тяжелый момент для младшего, по-своему вытащив в нормальную жизнь; и страх перед неизвестностью, поджидавшей за чертой расставания. Вновь взяв себя в руки, Кюхен подошел к парню поближе и, внимательно заглядывая во встревоженные глаза, заговорил мягким тоном: – Я просто вышел на улицу, потому что не могу постоянно сидеть в четырех стенах – мне скучно. И нет, я не был у своих друзей, – уверенный голос слегка дрогнул на последней фразе. Чонун лишь подозрительно сощурил глаза и молча ушел в гостиную, решая хотя бы сейчас не развивать напряженный разговор. А тем временем, кропотливо изображая спокойствие, младший отчетливо чувствовал, как сердце грозилось выломать несколько ребер, разорвать кожу и выпасть на темный ламинат. Только теперь, словно протрезвевший, он в полной мере осознал, что пошел на измену, и это необходимо как-то решать. Первый страх пульсировал где-то под кожей, отдаваясь в мыслях мерзким шепотом о том, что будет, если Йесон узнает; второй становился комом поперек горла, медленно превращаясь в немой вопрос: как объясниться с Сонмином? Хоть и все, что произошло за сегодняшний вечер, заключалось в крепких объятиях и не особенно долгом поцелуе, Кюхену казалось, будто все тело теперь пахло другим человеком. Он скорыми шагами помчался в ванную, до дрожи боясь, что старший почувствует, догадается и совместной жизни, которая и так балансировала на краю пропасти, уж точно наступит конец. Смывать с себя фантомный запах чужого мужчины было жутко и странно: Кюхен не представлял, что когда-нибудь докатится до подобного; впрочем, точно так же он не планировал становиться тайным любовником. Сбившись с толку, он отчаянно старался убедить себя в том, что случившееся часом назад было ошибкой, неспособной переменить его чувства к человеку, которого он так долго и трепетно ждал. Но чем громче мысли бились друг о друга, тем навязчивее в голове звучал неутешительный вывод: ничего бы не произошло, если только Кю, как истинный предатель, на минуту не задумался бы о том, что Мин лучше. Парню чертовски сильно хотелось избавиться от хаоса, обволакивающего сознание, и он наивно понадеялся найти хоть горстку спокойствия рядом с Чонуном. Переведя дыхание в полумраке коридора, Кю медленно подошел к двери гостиной, где недавно скрылся старший, едва ли не фыркнув на прощание. Так и не удосужившись переодеться, Йесон удобно развалился на диване и увлеченно бродил взглядом по экрану перетащенного на колени ноутбука. Он будто и не заметил фигуру, появившуюся в проеме двери, и продолжал щелкать мышкой, медленно скользящей по гладкой обивке рядом с бедром. Кюхен не стал дожидаться какой-либо реакции или хоть пары слов, предчувствуя, что их может и вовсе не быть, и не спеша приблизился к старшему, осторожно присаживаясь рядом. Только после пары коротких шагов по комнате парень почувствовал, как забытая на недолгое время боль стала возвращаться и отвратительно давить на мышцы. – Ты заметил, что в последнее время мы ссоримся чаще, чем просто разговариваем? – Кю без интереса посматривал на то, как старший лениво перебирал письма в электронной почте, казалось, совсем не обращая внимания на его присутствие. – Заметил, – прозвучало не без равнодушия в голосе. – И я понятия не имею, что нам с этим делать, – не поднимая взгляда, парень продолжал копаться в виртуальном почтовом ящике, на деле просто пытаясь занять себя хоть чем-нибудь. Уверенно собирая вещи, Чонун не так представлял дальнейшую жизнь; особенно учитывая то, что уже третий день кряду он подлавливал себя на смутной мысли, будто ему и вовсе не очень хотелось видеть Кюхена. Рубить с плеча во второй раз не позволял горький опыт, тем более, уходить теперь было совершенно некуда, его больше никто не ждал, и с этим нужно было как-то справляться. Молчание, словно предгрозовые тучи, сгущалось в комнате, и младший осторожно прижался к чужому плечу, волей-неволей вспоминая, как неожиданно тепло оказалось в объятиях Мина. Однако подобное чувство никак не проходилось по телу, а от того, насколько машинально Йесон обвил его рукой в ответ, становилось не по себе. Кюхен упрямо искал оправдания происходящему, стараясь убедить себя, что этот период нужно всего лишь переждать, но что-то внутри надламывалось, когда старший, отложив закрытый ноутбук, поднялся на ноги и с коротким «я спать» вышел прочь. Чонун даже не взглянул в его сторону, и это казалось странным; Чонун не поцеловал его ни разу за сегодняшний день, и Кю сам осознал это только сейчас. Навалившаяся ночь ничего не решила, только от не покидающего чувства напряженности казалось, что темнота вот-вот выдавит оконные стекла. А утром, вновь собираясь в офис, Йесон лишь раз потянулся к пересохшим губам младшего, делая это словно дарственное одолжение. Кю мечтал отвлечься, чтобы хоть на время прогнать превращающиеся в кашу рассуждения, но даже работа, которой он занимался вот уже несколько лет, начиналась и заканчивалась просиживанием у компьютера дома. Дизайн интернет-сайтов, казавшийся Кюхену донельзя интересным в студенческие годы, с каждым днем становился все более скучным занятием, но парень слишком боялся попыток найти себя в другой отрасли. Глядя на часто измотанного Чонуна, который занимал должность финансиста в одной из многочисленных компаний, младший еще сильнее страшился офисной рутины, что отчасти даже меняла парня в последнее время. Погоня за повышением, стартовавшая месяц назад, заставляла Йесона теперь по-настоящему задерживаться в офисе допоздна, а иногда и приносить часть работы домой. И Кю вновь пытался оправдать странное настроение старшего обычной усталостью, закрывая глаза на печальную реальность. Парень уже третий час не отходил от компьютера, когда произошло то, к чему, невзирая на длительные размышления, он так и не смог подготовиться. Громкая вибрация мобильного, дополненная нарастающим звонком, рассекла тишину и вынудила Кюхена обреченно прижать ладонь к щеке, когда взгляд опустился на экран. Он совершенно не знал, что говорить Сонмину, но тот уже набрал его номер, явно желая расставить все точки над «и». Телефон продолжал ползти к краю стола, пока Кюхен нервно тер пальцами виски, пытаясь придумать хоть какую-то речь, однако ни одного решения не пришло на ум, даже когда звонок стих и значок пропущенного вызова мелькнул на потемневшем дисплее. От собственной нерешительности становилось мерзко и хотелось до боли сжать кулаки. Хоть Кю слишком слабо представлял дальнейшие события, игнорирование в череду смутных планов уж никак не входило. Доживать до вечера теперь было еще труднее, и парень как никогда ждал возвращения Чонуна с работы, надеясь, что, поостыв за день, тот сможет подтолкнуть его к единому правильному решению: извиниться перед Мином за необдуманный поступок. Кюхен вполне мог сделать это, просто ответив на недавний звонок, или же, найдя нужные слова, набрать номер самому чуть позже, однако странное сомнение превалировало над голосом разума. Ключ в замке повернулся раньше, чем Йесон обычно приходил домой, но младшему было плевать на причины внезапного возвращения, и он живо метнулся к входной двери. Погруженный в свои мысли Чонун даже слегка отшатнулся назад, когда, выдохнув тихое «привет», парень резким движением обвил его шею руками. Утомленно прикрыв глаза, старший обнял в ответ слишком нехотя и всего через пару секунд отстранился, не двузначно давая понять, что отнюдь не успел соскучиться за день. – Извини, мне нужно собрать вещи, – коротко пояснил он свои быстрые шаги, не задумываясь о том, что от сказанных слов у младшего на миг сковало позвоночник. – Что? – хриплый шепот едва выскользнул из пересохшего горла, и Кю почувствовал, как затряслись руки от мысли, что, пока он тщательно копался в самом себе, Чонун мог решить все по-своему. – Я улетаю в Токио по работе, – неподъемный груз будто сдвинулся с сердца, но все-таки чувство настороженности продолжало стучать яростным пульсом. – У меня самолет через четыре часа. – С чего вдруг так внезапно? – Кюхен проследовал за парнем, что, едва кинув верхнюю одежду на вешалку, устремился к высокому шкафу, стоящему в спальне грузной стеной. – Не внезапно – мне поручили это еще на прошлой неделе. – А мне ты решил сказать сейчас? – впиваясь тяжелым взглядом в Чонуна, Кю сердито цедил слова сквозь зубы, чтобы не сорваться на поистине злостный тон. – Хорошо, хоть я сейчас дома, а то пришлось бы узнавать об этом по телефону. – Переживешь, – старший не менял интонации, увлеченно подбирая рубашку для важной встречи, и лишь через несколько долгих мгновений повернул голову. – Да, я забыл, замотался, понимаешь? – он вопросительно развел руки в стороны и устало покачал головой. – Я и так неделями не высыпаюсь, а ты мне еще и разборки через день устраиваешь, – до того звучавший спокойно голос становился раздраженнее, но Йесон насилу совладал с собой и, сделав шаг к младшему, заговорил совсем тихо: – Послезавтра вернусь, и мы все нормально обсудим. Я обещаю. Кюхен растерянно молчал, пребывая в паутине непритворного шока: несмотря ни на что, он совсем не ожидал такого отношения, и бесконтрольный гнев волнами подкатывал к горлу. Произнеси Чонун еще хоть слово, и у парня отказали бы последние тормоза, но увлеченный сборами в командировку старший вовсе не собирался продолжать разговор. Внутреннее состояние менялось посекундно, и Кю отчетливо ощущал, как мысли сбивались с прежнего направления, как все, что целый день не позволяло вдохнуть полной грудью, теперь приобретало другие краски. И это напоминало многочисленные настройки в и без того барахлящем механизме, что наконец летят в преисподнюю. Едва закрыв за парнем дверь, младший крепко сжал в ладони телефонную трубку. Он не задумывался о возможных последствиях – знал лишь то, что изводить себя в скучном ожидании возвращения Чонуна уж точно не будет, и уже звонил человеку, которому так сильно боялся ответить всего несколько часов назад. – Привет, – с ощутимой неуверенностью раздалось из динамика всего через пару гудков. Почему-то говорить с Мином теперь было в сотню раз проще, и Кю отгонял последние ничтожные сомнения прочь, когда с непривычной легкостью расспрашивал старшего о его делах, будто страха, недавно вводящего в ступор, и вовсе не было. Голос на том конце провода становился спокойнее с каждым произнесенным словом, но легкое напряжение вновь проскользнуло в тембре, стоило Сонмину отважиться задать вопрос, что со вчерашнего дня упрямо не давал покоя: – То, что произошло вчера… – начал он, неловко запинаясь. – Это было просто так или?.. – Конечно, нет, – Кюхен чувствовал себя донельзя уверенно, даже когда, словно кричащее напоминание, на глаза попался пиджак Чонуна, неряшливо брошенный на спинку деревянного стула. – Я как раз хотел спросить… Что ты делаешь завтра вечером? – парень знал, что задаст этот вопрос, еще когда нажимал кнопку вызова, и теперь лишь победно улыбался, слыша об отсутствии планов. Сидя в направляющемся к аэропорту такси, Чонун даже не догадывался, к чему подтолкнул младшего неосторожными словами. И, конечно, он не мог и предположить, что встреча с его новым парнем станет для Сонмина таким же мощным толчком к твердому решению сравнять с землей болезненную память. Ведь Мину, и правда, было достаточно одной бессонной ночи, чтобы по крупицам собрать в голове неоспоримый факт: ему не хватало всего лишь одного поцелуя, дабы прочувствовать, во что он превратил собственную жизнь за последние месяцы. От настолько долгой депрессии становилось до отвращения стыдно, от недавно казавшейся реальной возможности простить такое предательство – до абсурда смешно. *** Часы показывали девять вечера, когда, переступив порог небольшой темной комнаты, Йесон бесшумно закрыл дверь и усталыми шагами прошел вглубь. Пакет на тонких ручках, принесенный парнем из ближайшего магазина, с тихим стуком опустился на пол около кровати, что неприветливо заскрипела, стоило Чонуну осторожно присесть. Лениво выудив покупку, он отбросил смятый пакет куда-то в сторону и без особого интереса взглянул на этикетку притащенной бутылки, в которой от небрежных движений бултыхалась коричневатая жидкость. Парень нечасто боролся со скукой таким способом, но сейчас уверенно поднял с полки стакан и, надеясь хоть немного расслабиться, принялся глоток за глотком потягивать терпкий напиток. Виски стекал по гладкому стеклу стакана и приятно обжигал горло, пока свет высоких фонарей навязчиво бил в окно гостиничного номера. Чонун уже давно не отлучался в командировки и отчасти стал забывать об усталости и одиночестве, сопутствующих вечерам в чужом городе. И только теперь неприятная мысль вливалась в сознание, напоминая, сколько раз парень сочинял причины лживых отъездов для Мина, сколько раз желал ему спокойной ночи по телефону и, отложив трубку, заваливал Кюхена на кровать. Казалось, все то, что Йесон придумывал, пока вел двойную жизнь, становилось реальностью, и грустная улыбка кривила губы. Помятый последними событиями, он не мог уяснить, мучила ли его сейчас совесть или же вовсе – запоздалое сожаление, но странное отвратное чувство растекалось по венам, подбиралось к гортани, смешиваясь с вязким привкусом спиртного. Словно вихрь, Кю появился в чужой жизни слишком резко и остановился в ней совершенно спонтанно. Кардинально отличающийся от Сонмина парень со сложным характером вносил в привычные будни Чонуна позабытую остроту ощущений, и каждая встреча, покрытая тайной, о которой не знала ни одна живая душа, казалась будто глотком свободы. С верой в правильность своего решения Йесон почти не задумывался, когда понял, что расплывчатый выбор преобразился в строгий ультиматум, и собрал вещи, надеясь, что новое жаркое чувство уже не угаснет. И в какой-то степени с Кюхеном действительно было проще, и где-то парень ощущал себя свободней, чем связанный оковами долгих отношений с серьезно смотрящим на жизнь человеком. Однако чем дальше тянулись совместные дни, тем сильнее Чонуном одолевала неуверенность, и тем чаще покоя не давал навязчивый вопрос: не надышался ли он той самой свободой? Мыслей набегало много, воспоминания безжалостно выворачивали нервы наизнанку, но парень упрямо не бросал надежд на лучшее – просто не мог поверить, что допустил настолько страшную ошибку. И порой приходилось через силу избавляться от чувства тоски, усердно стараясь не думать, что время от времени он до пресловутого сумасшествия скучал по жизни с Сонмином. Виски уже не казался таким обжигающим, а бутылка стремительно пустела, хоть Йесон вовсе не планировал добираться до дна. Накопленная за день усталость клонила в сон, вот только чуть затуманенное алкоголем сознание плохо увязывалось с отсутствием собеседника. Хотелось поговорить, но лишний раз звонить Кюхену парень не намеревался: то ли предчувствовал, что начатая ссора может зайти дальше, то ли такой повод просто казался удобным. Чонун и не заметил, как металл телефонного корпуса стал холодить ладонь. Пусть и изрядно выпивший, он все же понимал, что длинный список контактов заскользил вниз по экрану, медленно подбираясь к забитому неверным именем номеру, стереть который обещал себе уже сотню раз. Даже не зная ни что говорить, ни зачем это делать вовсе, он проверил ясность собственного голоса парой слов, хрипло сказанных в пустоту, и бездумно нажал на вызов. А где-то в тысяче километров Сонмин с крайним недовольством протянул руку к зазвонившему мобильному, по пути планируя нажать кнопку сброса. В первые секунды номер показался абсолютно незнакомым, и парень уже хотел с чистой душой отшвырнуть трубку назад на прикроватную тумбочку, как вдруг нечто пронзило память и заставило сердце, мгновенно сжавшись, пропустить удар. Взгляд зацепился за две единицы в конце длинного набора цифр; две единицы, которые Мин часто встречал в телефонной книге, и которые напоследок заметил, когда, дрожа от отчаянья, удалял имя любимого человека. Тревожное чувство словно стиснуло горло удавкой, но, помедлив всего мгновение, парень сделал над собой усилие и с опаской ответил на внезапный звонок. – Привет, – голос, который Сонмин не слышал уже несколько месяцев, тихо, с заметной осторожностью прозвучал из динамика. Все внутри предсказуемо сжалось, а молчание, неловко повисшее на линии, лишь добавляло тревоги и без того ускоренному пульсу. – Я… просто хотел узнать как ты, – произнес Чонун спустя целую вечность, так и не соорудив достойной причины своему звонку. – Ты позвонил узнать, как у меня дела? – удивленно приподняв бровь, спросил младший и ощутил, как что-то неприятно кольнуло в сердце, но он просто не мог позволить бешеной гамме эмоций проскользнуть в голос. – У меня все хорошо, не беспокойся, – Мин говорил уверенно, с едва уловимой ноткой сарказма. – Я… – на языке вертелось сдирающее кожу с души «скучаю», но Чонун не был пьян настолько, чтобы произнести это вслух. – Я был груб, когда мы разговаривали в последний раз… – взамен он озвучил первое, что пришло в голову, за которую теперь хотелось отчаянно схватиться обеими руками, подальше отшвырнув телефон. – Извини, но я сейчас не могу говорить, – холодно выплюнув фразу, Сонмин придушил в себе ком смешанных чувств, а после попрощался, пожалуй, так же быстро, как и старший, когда в последний раз обрывал звонок со словами о том, что уже не вернется. Отложить трубку в сторону оказалось не настолько трудно, как считал парень, множество раз прокручивая в голове разговор с Чонуном; только заметная дрожь все не покидала трясущихся рук, ставших бледными, будто от холода. – Кто звонил? – послышалось около самого уха, и, вырывая в реальность, горячие ладони плавно скользнули по бокам. – Не важно, – Мин облегченно прикрыл глаза и в попытке окончательно пресечь интерес к этому вопросу добавил: – Я уже отключил телефон. Чужие пальцы крепко сжались на плечах, даже сквозь одежду оставляя красноватые следы на коже, а неспокойное горячее дыхание теперь ощутимо касалось приоткрытых губ. Отогнав посторонние мысли, старший вернулся к тому, от чего минутой раньше его отвлекла монотонная мелодия мобильного, и, уверенно подавшись вперед, повалил Кюхена на постель. Чонун впал бы в ярость, узнав, что два человека, которых он отчаянно сравнивал, доливая остатки виски в стакан, сознательно пытались хоть на короткое время о нем просто забыть.