Если только

Сонмин не задумывался о последствиях, когда вновь звал Кю к себе, на сей раз безо всяких поводов, случайных столкновений, чувства вины и ответственности. Только где-то в глубине сознания он понимал, что предстоящая встреча уж точно не закончится минутным поцелуем, и, невзирая на месяцы ставшего привычным одиночества, его это полностью устраивало. Мысли о Чонуне ухнули в пропасть, уступив нагретое место желанию как можно скорее вынырнуть из депрессии, которой парень наконец-то был сыт по горло. Мин так и не понял, что именно заставило его настолько резко изменить прежнему настроению, но чувствовал, что причина колыхалась где-то рядом с внезапным влечением к другому, совсем новому и едва знакомому человеку. Тот самый едва знакомый человек переступал порог его квартиры с неожиданной уверенностью, будто абсолютно точно знал, как развернутся дальнейшие события. Воздух скудно пронзило несколько слов, складывающихся в банальное приветствие, а после в тишине раздавались только нечастые шумные вздохи, что раз за разом дотрагивались до чужих губ. Неожиданно оказавшись прижатым к холодной стене, Сонмин успел лишь широко распахнуть глаза в удивлении, а после, словно соглашаясь с настроением младшего, крепким замком сцепил руки на его плечах. Горячий язык настойчиво раздвинул губы, плавно проскользнул в рот, в одночасье выбивая из легких оставшийся воздух. На мгновение Мин задумался, что вплоть до недавнего вечера не видел в этом человеке никого, кроме случайно попавшего ему под колеса, а теперь позволял едва ли не до синяков сжимать пальцы на теле. Еще недавно старший, не колеблясь, расценил бы происходящее, как нечто слишком опрометчивое, вот только приходилось свыкаться: он уже давно не был тем неопытным юношей, что изрядно часто взвешивал в голове размытые «правильно» и «неправильно». Мысль была короткой, как щелчок затвора, и Сонмин распрощался со всеми сомнениями, будто в омут, кидаясь в то, чего ему так не хватало вот уже несколько месяцев. Дрожащие руки скользнули вниз по спине младшего, сжимая тонкую ткань серого кардигана и медленно подбираясь к ремню. Кюхен совсем не противился движениям уверенно съезжающих вниз ладоней: он четко обозначил цель своего визита задолго до того, как шагнул в этот дом, и теперь лишь наслаждался до боли подходящим настроением Мина. Одежда неопрятно мялась, то сползала с ключиц, то вздергивалась, оголяя кожу на животе, где дразнящими прикосновениями тут же пробегались чужие пальцы. Минуты внезапной страсти сузились в несколько коротких мгновений, отделяющих мелодию дверного звонка от момента, когда Сонмин прижал младшего к пока еще аккуратно заправленной постели. Увлеченный очередным поцелуем, он ни разу не вспомнил об оставленных в темноте кухни тарелках с ужином, с которых уже давно перестали вздыматься тонкие завитки пара. Заставляя обоих терять ненужный контроль, все шло удивительно гладко, пока телефонный звонок громким воем не прошелся по спертому воздуху. Мин на секунду нахмурился, пытаясь понять, почему оставил трубку именно у кровати, а не на какой-то кухонной полке или же за закрытой дверью балкона, где сейчас ей было самое место. Обнаружить на дисплее номер Чонуна было волнительно до дрожи в каждом нерве; распрощаться, выдержав холодность в голосе, – как воплощение невозможного; и пусть для этого ему понадобилось чужое дыхание на шее. Было не трудно догадаться, что парню звонил именно бывший: слишком сильно тряслись руки, недавно с уверенностью блуждавшие по телу, отчего теперь Кюхен изо всех сил старался перетащить внимание старшего на себя. Кю не мог понять, какое желание дергало за нитки, когда он ревниво сжимал его в объятиях: хотелось ли ему близости с этим человеком, хотелось ли просто секса в принципе или самого утверждения, что он уже не зависит от порой слишком переменчивого Чонуна. Но уж точно ему хотелось хоть на несколько часов предстоящей ночи забыть обо всем, что так сильно тревожило в последние дни. И он действительно забывал, выпроваживал мысли прочь из сознания, обвивая бедра Мина ногами. Перестать думать о недавнем звонке оказалось не так просто, как нажать кнопку сброса, но у Сонмина не было времени на перетирание этого странного чувства, и он с еще большей горячностью кинулся к чужому телу, намереваясь поскорее его раздеть. Пуговицы с трудом вырывались из узких петель, все норовя ускользнуть от дрожащих пальцев. Разгоряченный и жаждущий большего Кюхен пытался помочь старшему расправиться с одеждой, на деле порой только мешаясь неловкими движениями. Примятая тонкая ткань медленно сползла с торса младшего, позволяя Мину свободно прильнуть губами к обнаженной коже. Он помедлил лишь мгновение, когда, наконец сорвав ненужную тряпку, бесцеремонно отбрасывал ее на застилающий спальню темно-серый ковер. Ощутив влажные губы, с повелительной уверенностью дотронувшиеся до ключиц, Кюхен впервые подпустил к себе страх с утра обнаружить броские отметины, рассыпающиеся по светлой коже. Как бы сильно сердце ни сжималось от обиды, что холодной пульсацией шевелила мышцу при каждом воспоминании о Чонуне, парень не мог твердо дать себе слово окончательно разорвать отношения. Однако и эта мысль не удержалась в голове дольше пары секунд, рассеявшись, как тонкий дым, стоило мокрым поцелуям решительно спуститься к груди. Завязавшись в тугой узел внизу живота, возбуждение сокрушало оставшийся разум, нагревало кровь в венах, заставляло дыхание становиться все тяжелее, а тело – выгибаться от прикосновений. Сонмин с трудом представлял себя в постели с другим человеком: слишком долго единственным любовником для него был Йесон – но сейчас ощущения сменяли одно другое, с жестокостью ломая тормоза. Хотелось дотронуться в каждом месте, доводить до исступления то медленными, то напротив – частыми поцелуями, раз за разом вышибающими гортанные вздохи. Но даже когда мысли беспомощно заглушались желаниями, Мин не мог заставить себя больше не сравнивать, больше не думать о том, что Кю кардинально отличался от Чонуна – и внешне, и поведением. И парень не мог избавиться от почти незаметной улыбки, которая появлялась на лице всякий раз, когда он сознавал, что именно это ему чертовски нравилось. Пока Сонмин с истинной увлеченностью наслаждался чужим телом, младший с каждой секундой острее ощущал необходимость в продолжении. Измученный ласками, он схватил за край еще не стащенную с торса кофту парня и требовательно потянул вверх, неосторожно царапая спину. Мин поднял голову, резко втянув носом воздух, и тут же встретился с мутными глазами, отмечая, что еще ни разу в жизни не видел настолько расширенных зрачков. Биение в груди, что отчетливо ощущалось ладонью, было таким быстрым, что казалось, то ли сердце парня сейчас выскочит из грудной клетки, то ли он вот-вот сорвет со старшего одежду зубами. Оценив ситуацию, Сонмин решил не испытывать прочность чужого терпения и, ухмыльнувшись, легким движением стянул с себя вещь, что была тут же отброшена на пол. Пробежав почти безумным взглядом по обнаженному торсу, Кю живо притянул парня к себе, запечатывая рот поцелуем, а после плавно спускаясь к шее, где горячей кожи бесстыдно касался влажный язык. Рвано дыша, старший чувствовал, как чужие руки заскользили вниз от груди, прошлись по бокам, сжимая мышцы до легкой боли, и остановились на уровне ремня, который Мин и сам уже отчаянно мечтал расстегнуть. Длинные пальцы настойчиво стиснули пряжку, с силой оттягивая от плотно прилегающих к телу джинс. Кюхен в последний раз притронулся губами к напряженной шее и вновь посмотрел в чуть прищуренные глаза, где все туманнее проглядывался тусклый свет рассудка. Осторожные действия мгновенно сменились уверенными, стоило Сонмину ощутить горячую ладонь, нетерпеливо опустившуюся к паху и сжимающую член через жесткую ткань. Решая больше не медлить, парень отстранился от младшего, и застежка мешающего ремня удивительно легко поддалась грубому движению. Джинсы улетели вслед за выкинутыми с кровати вещами, и, оставшись в одном белье, Мин принялся за то, что скрывало чужое, но такое нужное ему сейчас тело. Пульс стучал в висках так, будто кровь рвалась наружу, отбивая всякую способность мыслить. И, конечно, Сонмин ни о чем не думал, когда срыву потянул брюки младшего вниз, абсолютно не заботясь о травмированной ноге. Только напоминающий шипение громкий вдох, вырвавшийся из легких явно не от удовольствия, заставил его с тревогой перевести взгляд на лицо парня и почувствовать, как запоздалая память прожгла сознание. – Прости, – совсем тихо выговорил старший, ощутив, что Кюхен резко дернул ногой, будто стараясь сбежать от чужой ладони. – Черт, я забыл… – подрагивающий голос становился громче, пока Мин осторожно приближался к порозовевшим от недавних поцелуев губам. – Ничего. Все нормально, – Кю лишь выдохнул сдавленным шепотом. Ставшие более нежными поцелуи вновь понеслись вниз по телу, заставляя младшего ненароком натолкнуться на мысль, что Чонун и вовсе не обращал должного внимания на его болезненные хрипы. А потому контраст с Мином обернулся еще более резким, когда, аккуратно спустив чужие брюки с колен, тот несколько раз виновато коснулся губами места ушиба, как заведенный, едва слышно повторяя «прости». Дыхание становилось тяжелее, и Кюхен невольно сжимал простынь в кулаках, пока старший, задевая языком внутреннею сторону бедра совсем рядом с пахом, зацепил резинку темного белья и медленно потащил вниз. В несколько мгновений последняя одежда покинула тело, не позволяя медлить ни секунды более. Сонмин быстро, едва не надорвав шов на ткани, освободил себя от оставшейся вещи и вновь столкнулся с пухлыми губами, что с особой настойчивостью смяли рот в поцелуе. Приподнявшись в кровати, Кю обнял парня за шею и, притягивая к себе, снова сомкнул ноги на бедрах. Терпение истекало, надламывалось по кусочкам всякий раз, когда младший оттягивал зубами уже заметно покрасневшую нижнюю губу. Мин едва отстранился от парня, ощущая, что контроль рассыпался, как хрупкое стекло, и он уже был слишком близок к безотчетной грубости. Передвинувшись на край постели, старший кинулся к прикроватной тумбочке, надеясь быстро нашарить последнее, что останавливало перед кипящим желанием. Он потянул на себя ручку ящика с такой силой, что лежащий прямо на углу мобильный незамедлительно соприкоснулся с ковром. Как лишнее подтверждение тому, что парень действительно забывал о Чонуне, телефон так и остался одиноко лежать у деревянной мебельной ножки, ничуть не напомнив о волнительном звонке звуком падения. Мин впервые за вечер ощутил, как по телу прошлась нервная дрожь, когда прозрачная смазка вытекла из тюбика на пальцы. За сегодня они с Кюхеном перекинулись лишь парой коротких фраз и, конечно, не договаривались о том, как именно пройдет предстоящая ночь. Все складывалось само по себе, подводя к тому положению, в котором, разгоряченные и готовые сорваться в любой момент, они должны были вот-вот окончательно потерять голову. Сонмин замешкался лишь на несколько секунд, пристально глядя на младшего, и вскоре почувствовал долгожданную уверенность, когда, ухмыльнувшись, тот лишь шире расставил согнутые в коленях ноги. Он был абсолютно спокоен, когда Мин поднес руку ко входу, только шумно выдохнул ртом, ощутив, как мышц коснулись скользкие, влажные пальцы, что всего через мгновение оказались внутри. Не было ни болезненных стонов, ни даже тихого шипения, а потому старший с чистой совестью избавился от последнего отголоска тревоги и протолкнул пальцы глубже – понимал, что для Кюхена происходящее было далеко не в первый раз. Он опустился к груди, покрывая поцелуями бледную кожу и вновь ощущая до невозможности быстрое сердцебиение, которое, казалось, слышимыми ударами отдавалось в голове. Младший дышал часто и рвано, стараясь ухватить хоть немного воздуха, что с каждым прикосновением все труднее просачивался в легкие. Мин чувствовал, что парню начинала надоедать его медлительность, и он в последний раз развел сжимаемые мышцами пальцы внутри, плавным движением освобождая тело. Небрежно брошенная на край кровати пачка презервативов тут же оказалась в руках. Живо разорвав одну из шуршащих упаковок, Сонмин надел резинку и удобно устроился между ног младшего, что настойчиво потянул его на себя. Коротко посмотрев в глаза, заметно блестевшие от возбуждения, Мин прижался головкой члена ко входу и стал медленно подаваться вперед. Кюхен сильнее сомкнул ноги на бедрах и с силой нажал на чужой затылок ладонью, зарываясь пальцами в черных волосах. Горячий воздух прошелся по губам в критической близости, побуждая старшего надавить на рот очередным поцелуем, перекрывающим путь кислороду. Сонмин двигался не спеша, хоть и долгое отсутствие секса сказывалось в остром желании большего, но он сдерживался – помнил о травме и слишком не хотел услышать болезненный стон. Совестный по жизни, он все еще испытывал вину, вьющуюся от дня аварии; вот только, чем сильнее чужой язык обжигал собственный, тем ярче глубоко в душе пробивалось другое, совсем не свойственное парню чувство. Отчасти Мин больше не жалел, что отвлекся от дороги в тот злополучный день, сознавая, что иначе никогда бы не встретил Кюхена. От подобной мысли становилось стыдно, но ощущения, переливающиеся по телу, заглушали все остальное, заставляя стремительно увеличивать осторожный темп. Кюхен же не думал ни о чем, а лишь подавался навстречу ритмичным движениям, продолжая толкать язык в чужой рот и покусывать мягкие губы. Но вскоре Мин оторвался от поцелуя и, приподнявшись, заскользил ладонью вниз по чужому телу, прокладывая путь от перемазанных слюной губ к животу. Младший невольно напрягал мышцы, ощущая, что после ногтей на коже оставались тонкие белые полосы, и слегка выгнулся в спине, когда почувствовал на собственном члене горячую руку. Не замедлив движений, парень сжал пальцы, крепко сдавливая плоть, и неторопливо провел ладонью по всей длине. Рассудок будто окутало сетью; тщательно удерживаемый контроль над собой наконец треснул по швам. Сонмин продолжал наращивать скорость грубоватыми толчками и далеко не в первый миг осознал, почему младший, резко напрягшись всем телом, вдруг попытался отползти назад. – Секунду, – тихо прошипел Кю, упираясь ладонью в широкую грудь. Вернувшийся в реальность Мин мгновенно остановился и виновато закрыл глаза, понимая, что уже во второй раз за вечер забыл про осторожность. Поразмыслив пару мгновений, он медленно вышел из тела, чем заставил парня с резким вдохом растерянно ухватить его за плечи. Кю удивленно приоткрыл рот в немом вопросе, а взгляд больших глаз казался едва ли не напуганным. – Тише, – ласково улыбнувшись, старший лег рядом. – Просто нужно по-другому, – пояснил он, аккуратно переворачивая парня на бок, и крепко прижался к нему со спины. Насилу успокоившись, Кюхен послушно согнул колени, начиная понимать, к чему клонит Мин, и стальной хваткой сжал чужую руку, осторожно поглаживающую бедро. Меньше всего ему хотелось останавливать процесс, еще и выпустив наружу проявление слабости, а оттого теперь гадкое чувство царапало изнутри и заставляло нервно стискивать зубы. – Прошло? – голос коснулся напряженной шеи теплым дыханием. Кю лишь отчеканил короткое «да», а после прильнул к другому телу еще сильнее, специально задевая ягодицами твердый член, и положил стиснутую пальцами ладонь старшего себе на живот. Убедившись в том, что теперь не будет тревожить больную ногу, Сонмин не стал медлить и вновь надавил головкой на сжимающееся кольцо мышц. Воздух тяжелым рывком наполнил грудь младшего, и он невольно сжал член в себе, вышибая сдавленный стон над ухом. Думать было некогда, потому как кровь явственно нагревалась в жилах, но на короткий миг Кюхен все же вспомнил о последних ночах с Чонуном, и обида вновь подступила к горлу горьким привкусом. Он никогда не проявлял к парню должной заботы в постели, не менял поз, не старался хоть как-то облегчить болезненное чувство, что от резких движений порой, и правда, пронизывало тысячей тонких игл. Внезапная мысль словно помутила сознание и заставила с большим усердием подаваться толчкам, чтобы окончательно забыться в остроте ощущений. Сонмин целовал парня в шею, медленно проводил языком по изгибу к плечу, крепко сжимал член в ладони, частыми движениями скользя от основания к головке. Чувство, горячим потоком разливающееся по телу от низа живота, стремительно набирало силу, от которой в глазах то мутнело, то вспыхивали яркие искры. Предвкушая скорую разрядку, Мин с большим рвением стал двигать рукой по горячей плоти, вторя набирающим темп глубоким толчкам. Кюхен несколько раз тяжело глотнул воздух и, изогнувшись в спине, чертовски сильно сжал мышцы, едва позволявшие старшему двигаться дальше. От ощущения теплой спермы, выплеснувшейся на пальцы, и плотно обхвативших член стенок прохода Сонмин несдержанно прикусил кожу на дрожащем плече. Готовый взвыть от удовольствия, он лишь дважды толкнулся внутрь и, выдыхая тихий, приглушенный стон в изгиб шеи, вслед за младшим затрясся в оргазме. Кривая улыбка, вымученно растянувшая губы спустя пару секунд, была не совсем уместной, но Мин не мог выбросить из головы мысль о том, что даже после сотен совместных ночей им с Чонуном далеко не всегда удавалось кончить одновременно. Подняв руку к животу, он теперь трепетно обнял Кюхена и расслабленно задышал во влажную от поцелуев шею. Младший не находил в себе сил пошевелиться, лишь изредка подрагивал от отголосков недавних ощущений, все никак не позволявших разуму пробиться сквозь плотную пелену. – Ты ведь сегодня останешься? – раздался тихий шепот над ухом через несколько долгих минут, и рука, до того осторожно прижимавшая младшего к груди, куда крепче сжалась на теле. – Останусь, – Кюхен лишь довольно ухмыльнулся, ощутив, что чужое дыхание стало спокойным, будто старшего, и правда, всерьез волновал этот вопрос. Реальность возвращалась постепенно, медленно наваливалась со всех сторон и придавливала недавно взвивавшееся ввысь сознание. Происходящее высыпалось за все рамки, отказывалось укладываться в тяжелой голове. Эта встреча не была спонтанной, как все предыдущие: она была запланированной, с оговоренным временем и весьма ясной целью. И с этим было необходимо что-то делать, потому что, невзирая на окружающую обстановку, Чонун все-таки вернется в город завтрашним вечером. С момента последней ссоры ситуация выглядела проще: Кю было плевать, что и кому он старался доказать, набирая номер Мина с непоколебимой уверенностью в том, что они обязательно окажутся в постели. Он словно сорвался с цепи, мечась, как зверь в клетке, внутри самого себя, и только теперь возвращался в чувство, сознавая, что уже успел натворить. Мысли постепенно обретали направление, однако главное становилось лишь более путанным: Кюхен не мог понять, ни что чувствует к человеку, трепетно обнимающему его со спины, ни чувствует ли хоть что-то, кроме разочарования, к тому, с кем все еще живет в одной квартире. От внутреннего хаоса отвлекли только губы, коснувшиеся плеча. Глаза умиротворенно закрылись, когда старший нежно провел пальцами по животу, медленно спускаясь на бедро и осторожно поглаживая кожу, будто он вновь без слов извинялся за травму и боль. Поддаваясь приятной ласке, Кю сильнее прижался к парню и со странным облегчением почувствовал, что хоть что-то в этой ситуации знает наверняка: именно этого ему не хватало все время, проведенное рядом с Чонуном. – Впервые за четыре месяца мне так хорошо, – Сонмин говорил с улыбкой, действительно впервые после расставания ощущая тепло вместо неподъемной ноши, ломающей сутулые плечи. Кю хотел было повернуться и, спокойно заглянув в зеркало темных глаз, поцеловать парня в губы, как вдруг нечто, словно разрядом тока, прошибло сознание. – Четыре месяца? – заметно дрогнув, голос прозвучал даже слишком встревожено. – Да, – Мин будто и не заметил нервной интонации, утыкаясь носом в растрепанные волосы. – Мой бывший ушел от меня почти четыре месяца назад. В конце июля. Замерев на пару секунд, сердце младшего резким ударом устремилось к горлу: он ни за что не смог бы забыть день, когда Чонун вошел в его квартиру со словами о том, что теперь они живут вместе. И было это в конце июля, отчего, несмотря на прижимающееся к спине горячее тело, позвоночник прочно сковал ощутимый холод. Сотрясаемый страхом Кюхен едва не озвучил самый неосторожный вопрос в своей жизни, но чужой голос заставил проглотить собственный: – Только я не хочу об этом больше вспоминать. Объятия стали крепче, и младший все же повернулся к парню лицом, сталкиваясь со слегка утомленными глазами, но улыбающимися так искренне, что расшатавшиеся нервы поневоле успокаивались. Глупая, надуманная уверенность застучала между висков: не мог такой человек, как Сонмин, прожить с Йесоном несколько лет. Кюхен усердно убеждал себя в этом, вновь целуя мягкие губы, старался мысленно рассмеяться абсурдной паранойе, оценивая шансы рокового знакомства. Он просто не мог поверить, что лежит в одной кровати с бывшим Чонуна, и, как камень с души, наивно сбросил все на ничтожное совпадение в датах. *** Сероватый свет пасмурного ноябрьского утра прокрался в спальню и вместе с ощущением затекшей руки заставил Кюхена нехотя открыть сонные глаза. Скомканное одеяло едва накрывало колени, но было удивительно тепло, и это натолкнуло парня на мысль о том, что с Чонуном они и вовсе ни разу не просыпались в обнимку. Вставать совсем не хотелось: Кю удалось заснуть лишь несколько часов назад, а оттого усталость обуревала телом, да и было слишком приятно, улегшись поудобнее, вновь прижать Мина к груди. Однако утро не могло длиться вечно, и вскоре парень почувствовал, что старший лениво заерзал в объятиях, так же неохотно выныривая из сна. Собственное состояние казалось донельзя странным, потому что Кюхен всей душой не желал ни выпускать Сонмина из рук, ни уходить отсюда в принципе, ни тем более встречать Чонуна из поездки. Проскользнув в сердце, необъяснимая грусть сопровождала его каждую секунду, начиная с момента, когда они все-таки встали с постели, и казалось, что обстоятельства вот-вот полетят к черту, когда старший тихо попросил хоть ненадолго остаться, обнимая его у двери. Но Кюхен слишком явно чувствовал, что обязан разобраться в себе. День тянулся изнурительно, хоть и рутинная работа, от которой противно рябило в глазах, впервые за долгое время отчасти уводила прочь от роящихся мыслей. Быстрые повороты ключа в замке едва перекричали монотонный стук клавиатуры ближе к шести часам, но, противореча старым привычкам, Кюхен не спешил бежать в коридор. Йесон никогда не нажимал кнопку дверного звонка, будто пытался бесшумно прокрасться в квартиру, и даже эта ничего не значащая мелочь теперь раздражала. – Привет, – послышалось рядом спустя минуту, вынуждая Кю, враждебно сложив руки на груди, наконец оторваться от экрана ноутбука и повернуть голову к неловко замявшемуся на пороге человеку. Изучая младшего отчего-то грустным взглядом, Чонун неспешными шагами подошел ближе; и впервые за долгие недели регулярных скандалов он выглядел так неуверенно. – Обижаешься? – спросил вошедший, глядя на не проронившего ни слова парня, и со странной осторожностью провел рукой по напряженным плечам. – Я думал обо всем этом, и… Знаешь, я был так не прав, – продолжая упрямо молчать, Кю лишь удивленно изогнул бровь, когда, виновато зажмурившись, парень легким движением обнял его со спины. – Прости, пожалуйста. Ты же знаешь, что я все равно тебя люблю. Объятия сильнее сжали тело, и мягкий поцелуй коснулся виска, но Кюхен не ощущал ни желания ответить, ни хотя бы жалкого отголоска тепла в груди. Внезапно растерявшись, он чувствовал только неловкость, сковывающую движения, и расплывчатое понимание, стучащее в голове: Кю искренне ждал от старшего нового разбора полетов, а теперь что-то явно пошло не в том направлении.