Глава 4
22 сентября 2020 г., 08:44
Учебный год закончился весьма быстро, даже утомиться и начать страстно мечтать об отпуске не успела. Да и что я там работала, почти ничего — полгода всего. Но мне и этого времени вполне хватило, чтобы понять, что преподавать мне нравилось — тут я на своем месте. Даже сейчас, когда всё закончилось до сентября, ещё столько мыслей крутится в голове, столько учебных планов и интересных задумок.
Ученики с разной степенью успешности сдали годовые тесты — благо, совсем уже отстающих не нашлось, а на пересдачу остался всего один парень с Хаффлпафф. Он получил на последнем матче со Слизерином серьезную травму и вернулся из Мунго только за месяц до экзаменов. Мы с профессором Слагхорном успели поднатаскать его по нашим предметам, а вот в Чарах он поплыл. Теперь Флитвику придется задержаться в школе ещё на две недели, но ему их оплатят.
Пришлось побывать на выпускном балу у семикурсников, но только на официальной части, когда вручали дипломы, а потом я, станцевав вальс с Кеттлберном, разок польку с Флитвиком, и под шумок сбежала, чтобы не танцевать с бывшими учениками — некоторые, после выпуска, стали излишне напористы и настойчиво желали пройтись в кадрили с бывшим преподавателем.
Посадив учеников на поезд, профессора вздохнули свободно и вернулись в пустой замок к скучной бумажной работе — закончить отчёты. А после директор Диппет устроил нам педсовет.
Меня хвалили. Это стало приятной неожиданностью. Не то чтобы я не знала цену своим усилиям, но Диппет сравнил меня с профессионалом Дамблдором, что было приятней вдвойне.
За чашкой чая, прямо при всех профессорах, директор по-стариковски, откровенно и доверительно поведал, что, конечно, не сомневался в моей квалификации, но опасался, что ноша преподавателя покажется непомерной для такой молодой особы и я не справлюсь с возложенными обязанностями, что непременно скажется на успеваемости. Но, на удивление, я справилась, и процент выпускников по моему предмету с «В» и «П», остался на прежнем уровне, а среди первых трёх курсов успеваемость и вовсе заметно возросла.
В принципе, меня это не удивило. Дамблдор прекрасный преподаватель, но он изначально больше уделяет внимания взрослым студентам и серьёзным темам, и превращать жуков в пуговицы ему не особо интересно, а уж использовать трансфигурацию для банального развлечения ему и в голову бы не пришло. А я как раз сосредоточилась именно на первых курсах, дабы вырастить себе учеников с нуля — так будет проще и эффективней обучать их в дальнейшем.
Наконец, с делами было покончено, и меня ждали два месяца отпуска. Но сначала — экзамен на Мастера.
За последние месяцы я полностью пересмотрела свою зачётную программу. То, что я придумала раньше, выглядело профессионально, но слишком технично и совсем не зрелищно, а теперь, после выступления Флитвика, я решила поразить комиссию и устроить шоу.
Основу оставила старую, но существенно её подновила. Теперь я сначала преображала разный хлам в небольшие предметы с противоположными свойствами. Те, в свою очередь — в животных и птиц: каменная статуэтка — в бегущего енота, книга — в броненосца, пучок шерсти — в птицу. Те превращались в полые большие шары из разных материалов: стекло, дерево, серебро. Шары под музыкальное сопровождение красиво влетали друг в друга и закрывались, словно китайские матрёшки. И в самом конце преображались вместе с содержимым в пару больших птиц. Они облетали комнату, пробегались по периметру большими собаками и всё потом рассыпалось бабочками и убиралось Эванеско. Это было очень сложно и магически затратно, да и умственно тоже — всё держалось на ментальном контроле. Да и цепочки преобразований я высчитывала, комбинировала и запоминала около полугода.
На самом деле трансфигурация совсем не так проста, как мне казалось, когда я прежняя читала книги. Я думала, что залог успеха в этом деле — сосредоточенность на конечном результате и хорошее воображение. Но оказалось, что эта магическая дисциплина справедливо считается одной из самых сложных из всех магических направлений.
Да, тут не нужно чётко изображать жест и запоминать заклинание, прежде чем направить палочку — слова заменяет формула, и чем сложнее преображение, тем сложнее эта формула, а её еще нужно рассчитать — нумерология тебе в помощь. Причём у каждого материала базовая формула разная и нужно знать, как они сочетаются между собой, чтобы не случилось противоречия, и у шкатулки не остался мышиный хвост и шерсть вместо узора. И эти формулы в большинстве невозможно запомнить в готовом виде — слишком большое количество комбинаций и разности материалов — только просчитать в каждом случае отдельно.
Ибо на формулу влияет не только материал, но и то, во что именно ты превращаешь исходник — сделать из деревяшки пуховое одеяло и кочергу — совсем разные по сложности вещи, ведь в одеяле есть наполнитель — пух, а кочерга цельная, её сделать проще. Тем более, сделать одеяло не простым, а лоскутным из разных типов ткани — это совсем другой уровень, уже не каждому под силу.
Деревянный стол из камня — не особо сложно, а, например, лампа — уже очень сложное задание, в ней сочетаются разные материалы — от стекла до тканевого абажура и железной ковки основания. Не говорю уже о напряженной сосредоточенности при проговаривании формы мысленно, особенно, когда из живого в неживое и наоборот.
Но с определённым навыком несложные одноступенчатые и двухступенчатые формулы просчитываются быстро и преображение происходит естественно — никто, повиснув на скале, держась за хилую ветку, не будет ждать четыре учебных часа, чтобы ты, наконец, с двадцатой попытки смог преобразовать пучок травы в верёвку, чтобы ему помочь. Впрочем, это я так, для примера — такого бедолагу всегда можно перенести чарами.
Потому то, что я показала, относилось к высшей магии — просчитать столько сложных разноуровневых связок и держать их все под контролем дано далеко не каждому — мне повезло иметь врождённый талант в этой области и трудолюбие, чтобы его развить. И мне присвоили звание Мастера без долгих вопросов. Правда, комиссия, куда входили одни древние пеньки старых традиционных взглядов, сочли моё представление слишком легкомысленным для такой серьезной дисциплины. Зато шоу понравилось прессе и через три дня в журнале «Трансфигурация сегодня» вышла восторженная статья, дополненная колдофото. В общем, я была довольна и со спокойной душой уехала в Кент к тётке.
Почему я решила погостить у тётки? А почему бы не провести лето в добротной сельской Англии, при том, что от Лондона до её дома всего тридцать две мили — полчаса на поезде.
Эти живописные окрестности и успокаивающие взор сельские пейзажи, что так нравились мне прошлой, нравились мне и теперь, как и маггловкий мир наравне с магическим был мне родным. Тем более, что я уже пару лет не навещала тётушку Марию, хоть мы и часто переписывались всё это время. В общем, решила устроить себе настоящий отпуск и как следует изучить окрестности и насладиться видами и покоем.
Деревушка, где жила тётка, затерялась на отшибе графства. В войну этот район больше других пострадал, но поселение, где жила тётя, полностью уцелело, хотя, стоило пройти чуть дальше, и всё вокруг до сих пор несло на себе следы войны. Воронки в земле, разрушенные строения, покалеченные вековые деревья.
Тётушка встретила меня приветливо. После приветствий и первых обменов новостями, мы не особо досаждали друг другу. Тётя Мария была очень религиозна и часто ходила в церковь — руководила церковным хором, а я, в свою очередь, тоже почти не сидела дома, гуляя по окрестностям.
Мне очень нравилось одно место возле речки. Так что я наколдовывала чары отвлечения и до полудня загорала голышом. Может, аристократическая бледность и ценилась среди магов, но как по мне, так слегка золотистый загар смотрится куда симпатичней и придаёт здоровый цветущий вид, а мне доставляло удовольствие нравиться людям и ловить восхищённые взгляды мужчин. Англия страна не особо красивых блеклых людей и быть яркой и привлекательной мне невероятно нравилось.
Приятно иногда пожить как обычная маггла — гулять в лёгком сарафане на ладонь выше колен, демонстрируя тонкие женственные руки и плечи, стройные ноги и изящные щиколотки в открытых босоножках. Нравилось, как ветерок играет длинными кудрями, чуть забранными в хвост, а не привычно прятать волосы в гладкий чопорный пучок. Нравилось вести себя так, как я никогда не смогу себе позволить в магическом мире — вернуть себе капельку свободы будущего.
А вечерами я развлекала тётушку музыкой. У нее имелся совершенно уникальный клавесин. Старинный, красного дерева, с инкрустацией из позолоченной бронзы и слоновой кости, а на стенках и крыловидной крышке — нарисованные фигуры ангелов и цветы. И клавишами с покрытием из самоцветных пластинок. В общем, я считала сего монстра слишком вычурным, но мне нравилось на нем играть, за неимением рояля.
Правда, с роялем по звучанию он не сравнится — у него достаточно специфичный звук — слегка суховатый, «стеклянный», не выдающий достаточной протяжённости. Но и на нем при условии определенного умения вполне можно было играть подвижные и лёгкие композиции и аккомпанемент, сопровождающий речитатив и пение, что очень подходило простому времяпровождению двух одиноких женщин.
Тётя в молодости прекрасно пела, а у меня теперь было прекрасное грудное контральто, хоть голос, конечно, не был поставлен — я никогда не занималась вокалом, но это не мешало нам весело проводить время. И тётка с удовольствием учила меня петь, причём она очень умилилась, думая, что я научилась играть на клавесине за эти два года, что мы не виделись, ради неё, а я не мешала ей так считать. В общем, я здорово проводила время.
Правда, мой отпуск быстро закончился. За три недели до начала сентября мне написал мистер Нотт. Не тот, кого я смутно помнила из книг, а, скорее, его дед или дядя. Его сыну Вениамину в следующем году предстояли ЖАБА, а годовой экзамен он сдал на «У». Отец был недоволен и предлагал мне позаниматься со своим отпрыском дополнительно. Подумала было отказать, но сумма, что он предлагал, была внушительной и вполне соответствовала оплате услуг Мастера, и я согласилась.
Для этих целей мистер Нотт снял для меня пару комнат в семейном пансионе Хогсмида. Небольшая спальня и гостиная, вполне подходящая для занятий. Пансион был полным — за завтраки и ужины я не платила, а обедать предпочитала в кафе. Это странно: я — в прошлом выпускница женского пансиона, и нас, в том числе, учили вести хозяйство и хорошо готовить. Я закончила его с отличием, вот только, как рассчитать семейный бюджет помню, а как готовить — напрочь вылетело из головы и даже желания не возникло встать к плите, хотя с магией это проще простого. Может потому, что мне и раньше это не нравилось, а теперь я живу так, и занимаюсь тем, что мне интересно и приносит удовольствие.
Мой ученик, помнится, в школе вёл себя вызывающе и надменно, как и всякий чистокровный, тем более, слизеринец, но сейчас, без зрителей и подпевал, оказался вполне нормальным парнем. Он совсем не был глуп, просто в один момент отвлёкся, пропустил несколько тем и в дальнейшем накрепко завис. Это как в маггловской алгебре — не выучил пару формул в самом начале, и дальше уже ничего не поймешь.
Не знаю, зачем ему вообще понадобилась отличная оценка по моему предмету, но, вроде бы, отец хотел устроить его в Министерство к себе под крылышко, а для этого требовались в табеле все «П».
Сам парень очень старался, а я, в свою очередь, старалась доходчиво и наглядно ему объяснить, как это делала, работая с детьми — без формул, конечно, не обойтись, но до некоторых учеников образами доходит быстрее.
Нагнали мы программу за две недели, что было кстати — мне пришло письмо из школы. Оказалось, все деканы собираются в замке за неделю до начала учебы — им предстоит разнести письма магглорожденным. Но Дамблдор, сославшись на занятость, очень просил меня сходить к его подопечным вместо него, а директор вовсе не был против, и я с удовольствием согласилась. Во-первых, мне самой было интересно, как все происходит, а во-вторых, с радостью схватилась за возможность, чтобы хоть немного отплатить Дамблдору за участие в моей судьбе.
В общем, я пробежалась по магазинам и отправилась в замок.
— Минерва, — взмахнул руками Флитвик, стоило мне спуститься на ужин, — вы шикарно выглядите. А этот лёгкий загар… Ваши прекрасные глаза на его фоне поистине колдовские. Прямо как завораживающие зелёные холмы Ирландии. Правда же, Гораций?
Тот что-то неопределенно буркнул, и слегка покраснел, уткнувшись в тарелку с пудингом.
— О, Боже, Филиус, — довольно усмехнулась я, приступая к салату — видимо, этим летом вы всё же отправились в то путешествие? Древние руины возле Дандолка, как я слышала, весьма способствуют поэтичности.
— Почти угадали, — улыбнулся он, мастерски справляясь с отбивной. — Вчера относил письмо магглорожденному, его дом недалеко от Корка. А как отдохнули вы?
— Продуктивно — отдыхала от магии в маггловской деревне, оттачивая навыки игры на рояле, и заодно брала уроки вокала, — невозмутимо ответила, забавляясь их удивлением — даже Слагхорн поднял взгляд от тарелки.
— Не знал, что вас привлекает музыка, — тем временем фыркнул Флитвик, настроившись на подтрунивание. — Вы всегда мне казались слишком серьёзной для ценителя подобных маггловских занятий.
— Легко увлечься маггловскими занятиями, Филиус, когда у тебя тётя — маггла, — парировала я, предупреждающе прищурившись, чтобы он понял, что я не хочу продолжать эту тему. — Впрочем, оценила же я ту какофонию, что вы звучно называете хором.
— Но вы же меня хвалили? — притворно возмутился Флитвик, еле сдерживая улыбку — шуточные пикировки со взаимными поддёвками на грани ссоры стали нашим коньком за прошлый учебный год.
— Я хвалила ваш дар чароплета, — невозмутимо пожала плечами, — а вовсе не вашу режиссуру и сомнительный репертуар. Право слово, милдроские жабы, на мой взгляд, куда музыкальнее горнских.
— Да погодите вы, Филиус, со своими жабами, — перебил не успевшего достойно ответить коллегу необычайно оживившийся Слагхорн. — Это правда? Правда, мисс, что вы, оказывается, играете на этом восхитительном инструменте? Как вы смогли его освоить столь быстро? Это же невероятно сложно.
— Я училась на нем играть с пяти лет, мистер Слагхорн, — соврала я, всё равно у них не будет возможности проверить. — До школы, да и потом, на каникулах, когда нельзя колдовать, мне совершенно нечем было заняться. Просто я полукровка и не особо афишировала своё увлечение в Хогвартсе, полностью сосредоточившись на освоении магического дара. Но это не значит, что я о нём забыла. А теперь, когда учёба позади и я сама стала профессором, могу вполне выделить пару часов в неделю на то, что мне нравится. Просто я скучаю без музыки, но меня ужасно раздражают скрипучие звуки местного граммофона, а зачарованный рояль звучит лучше, но слишком технично. Для школьных балов пойдет, а для удовольствия — нет.
— О, мисс, я с вами полностью согласен. И только рад, что вы не забыли своего увлечения, — покивал Слагхорн. — Думаю, вы не откажете мне в просьбе лично оценить вашу игру.
— Почему бы и нет? — легко согласилась я. — Завтра после ужина вас устроит? Я хочу подготовить зал для занятий своего клуба, и у меня как раз освободится немного времени.
— О, вы так и не оставили своей идеи, Минерва? — снова включился в разговор Флитвик, перебив Слагхорна. — И как вы планируете назвать свое юное детище?
— Думаю — «Клуб имбирных тритонов» — ответила я. — Он будет нацелен на три первых курса. Я планирую в игровой и развлекательной форме давать знания магглорожденным о магии и реалиях магического мира. Учить видеть за колдовством — волшебство, ну и просто оказывать поддержку. Детям необходим взрослый человек рядом, на которого можно положиться, тем более, если они впервые покинули дом.
— Но разве маггловедение и история магии не отвечают этой задаче? — откровенно удивился Слагхорн, задумчиво нахмурившись.
— Увы, факультатив маггловедения доступен только с третьего курса, когда большинство ответов уже получено, — просто ответила я. — На уроках в основном дают знания о маггловском мире и заучивают координаты контрольных точек при аппарации, разрешённых Министерством. А профессор Бинс много времени уделяет гоблинским войнам, и охоте на ведьм, забывая, что некоторые дети по своей воле даже не пролистают учебник, если им не задать конкретной темы. Большинство первокурсников с самого Рождества постоянно бегали ко мне и к Роуз в Больничное крыло с вопросами, видимо, посчитав, что у нас с ней более приветливый вид, в надежде, что мы не откажем в ответах и не снимем баллы. Так будет лучше это паломничество почемучек оформить официально, и получать заслуженную надбавку к окладу.
— Разумно. Но название клуба все же звучит странно, — неожиданно констатировал Слагхорн, пожав плечами.
— Не более странно, профессор, чем «Клуб Слизней», — парировала я, и он смутился, пока гадский Флитвик судорожно давил смех. — Просто нет ничего лучше парочки имбирных тритонов в промозглый зимний вечер под чашку горячего чая и в дружественной компании. Я хочу сделать тритона символом моего клуба. Филиус! Прекратите смеяться, — раздраженно фыркнула и хлопнула по подлокотнику его кресла салфеткой.
— Не злитесь, Минерва, — утёр слезы он, ничуть не смутившись. — Просто я тут подумал, что Горацию следовало назвать свой клуб «Общество любителей засахаренных ананасов».
— Вот ещё! Не выйдет, — неожиданно решительно ответил тот. — Своими ананасами я ни с кем не делюсь! Наоборот! Мои почитатели из уважения сами дарят мне небольшие мешочки сладостей. Из уважения и симпатии. Да…
И, сохранив обиженный вид, профессор живо соскочил с места и гордо проследовал к выходу.
— Да, похоже, я переборщил, — проследил взглядом за скрывающимся за дверью другом, Флитвик. — Но ничего, Гораций отходчивый.
— И всё же, думаю, не стоит включать профессора в наши шуточные перебранки, — предложила я, поднимаясь. — Он слишком серьёзен. Доброй ночи, Филиус.
— Доброй ночи, Минерва, — привстал он, оставив шутки. — Я тоже надеюсь, что вы покажете мне свою зачётную программу. Судя по хвалебным отзывам, это что-то грандиозное. Еще раз примите мои поздравления.
Я, улыбнувшись, кивнула, и ушла к себе вполне довольная собой. А завтра меня ждали четыре письма и новый опыт в качестве почтовой совы. Интересно, превратить мне для демонстрации стол в свинью, или лучше будет превратиться самой?
Я остановилась, перекинулась в кошку и не торопясь побежала в свои комнаты, жадно принюхиваясь к знакомому и родному запаху школы — я вернулась домой.
