Глава 12
23 октября 2020 г., 20:22
Магическая ярмарка располагалась в регионе Юра́. Как обещал Гораций, места вокруг и правда были чудесные. Очаровательный холмистый пейзаж, вдалеке высятся горы, зелень полей, живописная долина.
Артефактов или уже готовых товаров было мало. Это была ярмарка для ремесленников, и тут в основном торговали исходными материалами, а не готовой продукцией.
Ткани в рулонах, пряжа, нити для шитья и вышивания, мотки кружев, полотна гобеленов — всё уже с вплетёнными защитными свойствами.
Гораций по мере того как мы не торопясь прогуливались между рядами, рассказывал:
— Я бы водил сюда учеников на экскурсии, чтобы они учились уважению к нелёгкой роли хозяйки дома. В обществе принято восхищаться достижениями джентльменов — братьями, наследниками, отцом семейства. Но тут наглядно видишь и осознаёшь, какая нагрузка ложится на хрупкие плечи супруги и матери его детей. Я ещё помню эти станки и матушку за ними, — с ностальгией сказал он, указав на ряды ткацких станков и ворох зачарованных веретен. — Мне в детстве эти странные устрашающие приспособления казались орудием пыток. И было до слёз жаль матушку.
— Миссис Слагхорн сама ткала ткани? — удивилась я, не понимая, зачем это нужно, когда всё можно купить, если финансы позволяют.
— Когда жена и мать семейства рукодельничает, то вплетает магию в созданные ею вещи для дома и домочадцев. Каждая вещь становилась оберегом для её близких. Купленная вещь, какими бы целительными и защитными свойствами не обладала, всегда уступит той, созданной именно для тебя, со сродной тебе магией матери… Впрочем, сейчас возможно купить всё, и только старые семьи строго придерживаются традиций.
— Безусловно, миссис Слагхорн является образцом хозяйки дома и матери и примером для подражания юным современным леди, — деликатно заметила я, удостоившись благодарного кивка. Мой кавалер приободрился и выглядел весьма довольным.
Тему Гораций затронул интересную. Я решила посетить библиотеку и взять что-нибудь почитать, ведь расспрашивать не решилась. С одной стороны, не хотелось показаться невеждой, коей я и являлась, а с другой — тема семьи и брака была слишком щекотливой, чтобы заострять на ней внимание.
Мы ходили по рядам разных товаров. Выглядело всё настолько колоритно, словно попали в тематическую деревню.
Кузнецы прямо при тебе, в небольших кузнях, могли выковать зачарованное железное колечко от злобных духов или на счастье. Тут же, в соседнем ряду, торговали сёдлами для лошадей, пегасов и гиппогрифов. Зачарованные хлысты и уздечки.
Торговки продавали какие-то молодильные яблоки, прибавляющие магу силы и заменяющие укрепляющее зелье — разбирали их как горячие пирожки.
Всё, если верить местным, — от сыров, мёда и до молока - обладало укрепляющими тело мага свойствами, пусть не мгновенного действия, как зелья. Для стойкого эффекта их нужно было употреблять постоянно.
Я с сомнением отнеслась к подобным заверениям, сочтя их за рекламу. Но на мой скептический вид Гораций заметил, что мёд, собранный с магических растений, доказанно воздействует положительно на организм мага, заменяя собой многие оздоравливающие зелья. Учитывая мастерство Горация в зельях и травах, оснований не верить ему у меня не было.
Что до остального, так реклама торговцев отчасти была правдой. Магические виды животных дают продукцию, больше подходящую под нужды волшебника. То же молоко от магических Корнуоллских коров и продукция из него будут обладать эффектом молока единорогов, просто значительно более слабым, но вполне подходящим, чтобы укрепить больного без потери им во время болезни магических сил. В общем, я была далека от этих фермерских тонкостей, но поражена, как много я еще не знаю о магии, когда, если верить Горацию, она стойко проявляется даже в таких мелочах, как стакан молока.
Бабки-травницы и продавцы зелий смотрелись колоритно. Меня эти листики-цветочки не заинтересовали. А вот мой спутник прикупил себе чего-то, пока я приобрела несколько мотков кружев для себя, бусинки и бобину красной нити для плетения простеньких оберегов — моим пострелятам будет чем заняться.
Вдалеке на деревенской площади часы пробили полдень, когда мы, наконец, усталые и довольные, всё осмотрели и двинулись к выходу. Народу значительно прибавилось, но Гораций уверенно лавировал в этой толпе, закрывая меня спиной и крепко сжимая ладонь, чтобы не потерять. Когда мы вышли, то он, смущаясь, отпрянул и тут же извинился за свою непозволительную бесцеремонность. А я, стараясь не замечать его смущения, поблагодарила за внимательность и заботу, уверив, что если бы не его бесцеремонность, то меня бы точно затоптали в этом людском потоке.
Немного прошлись вдоль лесных насаждений. В тени большого дерева я наколдовала скамейку и мы присели отдохнуть.
Вокруг простирался умиротворяющий вид, от зноя немного клонило в сон, а тело тянула приятная усталость. Какое-то время мы сидели молча, просто лениво созерцая природу. Но потом Гораций махнул рукой, показав на ближайшую гору с плоской вершиной и виднеющимся на ней небольшим скоплением строений и парой ярусов с рядами одинаковых домиков.
— Вон там находится очень популярный среди наших ресторанчик. Быть может, Минерва, вы не откажетесь перекусить? В нём подают восхитительного петуха в грибном соусе и местное вино.
Я не имела ничего против, а на место мы просто аппарировали.
— Эти места принадлежат старому магическому семейству, — ответил Гораций на моё откровенное изумление, что мы вот так запросто аппарировали в общественное место, где могли быть магглы. — Эта — северная часть - как и виноградники, принадлежат их старшему сыну-магу, а южную и восточную часть поделили его братья-сквибы. В этих краях сквибов ценят и предпочитают иметь дела с ними, а не с магглами — виноградники и значительные земельные наделы требуют ухода. Древние рода, в отличие от Британии, не избавлялись от своих сквибов и не выбрасывали их в маггловский мир. Им выделяли долю в наследстве и они и их потомки продолжали относиться к семье и были под её защитой. Это позволило магам при всей их обособленности органично влиться в маггловский мир, при этом сохранить традиции, семейные земли и Статут секретности. Все, кто тут проживают, имеют отношение к роду — родственники или наемные работники-сквибы под клятвой — чужих тут нет. Для магглов, вон там, — он показал рукой, — мимо виноградников, проходит дорога, но они не могут увидеть этого поселения. Для них с той стороны горы, только на ярусе, расположенном немного ниже, чем наш, такая же деревня. Здешние маги не гнушаются зарабатывать на магглах, и весьма прилично.
Мы сидели на открытой, защищённой чарами от ветра и прямого солнца террасе и любовались раскинувшимися у подножия видами. Чудесное зрелище… Ряды виноградников причудливо изгибались, повинуясь природному ландшафту, чем-то напоминая игривые волны на море в солнечный день. Более светлая зелень полей сменялась густой зеленью лесов. Вдалеке высились горы, но не мрачные, а словно окаменевшие от времени пики елей. Я всё больше и больше влюблялась в этот чудесный край.
Принесли наш заказ. Знаменитое блюдо вполне оправдывало свою популярность. Вино, что нам подали, было чуть сладковатым, с чудесной фруктовой ноткой. Я не любитель, но мне всё понравилось. И домой я возвращалась усталой, но переполненной впечатлениями, как и мой добровольный гид, прощаясь, выглядел вполне довольным.
Он так открыто демонстрировал радость и надежду на новую встречу, что мне совсем не хотелось его расстраивать отказом, хотя изначально я приехала сюда позагорать и провести время, неспешно прогуливаясь по округе, а не посещать в обязательном порядке все экскурсии без перерыва.
Всю последующую неделю мы с Горацием встречались каждый день. С десяти утра он забирал меня от дома тёти и знакомил с этим прекрасным краем. Сначала мы посетили популярные у магов места, а потом те, что приглянулись ему самому.
Ферма пегасов органично вписалась в гористую местность. Мы стояли на краю бескрайнего, покрытого сочной зеленью плато, а перед нами вдалеке резвилась в воздухе стая пегасов. Издалека они казались странными нелепыми птицами. Хозяин как-то мудрёно свистнул, и одна лошадь отделилась от стаи и стала стремительно приближаться к нам.
Она летела странно, волнообразно, то поджимая, то вытягивая тонкие ноги — словно скакала в воздухе или качалась на ветряных потоках.
— Его зовут Ветер и он мой любимец, — представил нам своего питомца довольный владелец, когда пегас грациозно спрыгнул на землю, отводя назад огромные крылья и подставляя голову под хозяйскую ласку.
Нам разрешили его погладить и пощупать крылья, а потом и покататься, но, разумеется, на экземплярах попроще — не таких редких и дорогих.
Езда на пегасе почти ничем не отличалась от езды на обычной лошади. Я умела управляться с лошадьми ещё со времен пансиона, хотя из-за музыки мне редко удавалось уделять этому занятию много времени. Также мне нравилось летать, хоть после окончания Хогвартса я ни разу не брала в руки метлу. А тут обе мои привязанности совпали.
Сначала конь сделал огромный круг в воздухе, а потом, не останавливаясь, спикировал на луг, и, взяв бодрый галоп, скакал по земле до самой конюшни.
Пегасы среди местных магов были популярны. В этих местах их держали вместо лошадей. Устраивали скачки, гонки — французы очень азартная нация. Международные торги и выставки, на которые собирались маги из других стран и крутились бешенные деньги.
Ещё на ферме выращивали тягловых лошадей. Огромные зверюги — смески ломовых пород и пегасов. Наверняка именно такие были упомянуты в книге. Но эти не требовали ячменного виски и пили обычную воду. Хотя хозяин упомянул, что эти создания не любят сырости и холода, и зимой им подливают немного алкоголя, особенно если полёт предстоит на дальние расстояния.
На них нас тоже покатали и это был тот ещё экстрим, не хуже парковых горок.
Даже в полёте эти кони были громоздки. В небольшом помещении закрытой кареты перегрузок и рывков совсем не чувствовалось, разве только резкий рывок, когда кони отрывались от земли, и когда садились тоже. А так, никаких ощущений движения, даже вибрации, но за окном всё ходило ходуном от мерных резких рывков вверх-вниз. Смотреть в окно на эту непрекращающуюся качку, не получив острого приступа морской болезни, было невозможно.
Как нам потом пояснил хозяин, этот способ передвижения самый популярный среди местных магов. Кареты для семьи могут представлять собой загородный дом и домочадцы почти не заметят что они уже покинули родные места.
Хозяин, ко всему прочему, занимался перевозками. Не ко всему в магическом мире можно применить уменьшающие чары и аппарацию — например, к магическому вину, зельям, ряду животных и артефактов, чувствительных к магии. И его услуги пользовались спросом, тем более, что содержать подобных лошадей очень дорогое удовольствие.
Кареты, которые он сдавал для путешествий тем магам, кто не мог себе их позволить, стояли тут же, в закрытом ангаре. Снаружи эти овальные или круглые коробки смотрелись не больше кузова фургона, а внутри предполагали любой размер и степень комфорта. Прямо как наши британские палатки.
В общем, прогулка вышла замечательной. Я прикупила себе несколько перьев для письма, но со смехом отказалась от обёрточной бумаги разнообразных цветов и оттенков и грубоватого стильного пергамента для письма — всю продукцию делали из переработанного навоза пегасов.
Средневековый городок, носящий мое имя — «Minerve», тоже оказался прекрасным местом, чья суровая скупая красота пришлась мне по душе. Мы задержались там ненадолго, спеша посмотреть знаменитый дольмен Fades (Феи) Pépieux, располагавшийся немного ниже, у другой живописной деревеньки.
Дольмен был единственным магическим местом в этих маггловских краях, но мы и там, ощущая тяжелую холодную, словно мёртвую, древнюю магию, не задержались.
Я заметила, что Гораций на маггловской стороне, в отличие от меня, чувствует себя неуверенно. Хотя я сама, дай мне волю, ещё долго бродила бы по этим местам, жадно разглядывая детали прежней эпохи. Следы тех, кто уже не одно поколение назад стал прахом, а мы все ещё можем прикоснуться к их наследию. В таких местах без всякого колдовства связь прошлого с будущим ощущалась особенно остро, особенно для меня, с невероятной историей моего перемещения из смерти к жизни, сквозь время и пространство.
Но ничто не сравнится, по ощущениям, с видами бескрайней цветущей лаванды на фоне громоздких гор. Монументальная незыблемая вечность и робко трепещущая у её подножия хрупкая быстротечная красота-однодневка…
После аппарации я просто застыла на месте при виде настолько волшебной картины, разбегающейся от ног до самого горизонта. Нагретый воздух кружил голову густым ароматом, и, может, я бы, забыв приличия, так бы и стояла, забыв снять руку с предплечья Горация, но нас, внезапно, атаковали осы.
— Совсем забыл. Позвольте… — засуетился Гораций, аккуратно высвобождаясь. Торопливо достал палочку и, наколдовав защиту, снова повернулся ко мне. — Не правда ли, выглядит впечатляюще? Вам тут нравится, Минерва?
— Очень, — откровенно улыбнулась и завороженно призналась: — Никогда не видела подобной красоты. Спасибо вам, Гораций.
— Пустяки. Был искренне рад вам угодить, — смутился он, довольно подобравшись, и поспешил перевести тему, махнув рукой в сторону разрушенного замка на холме. — Вход в «Лавандовый двор» находится там. А с другой стороны, — он указал небольшое поселение на холме, — магическая деревня, (где я позже купила тёте лавандовое мыло, флакончик масла и баночку мёда). Это полностью магическая территория, даже лаванда, что тут выращивают, относится к магическим сортам. Я позволил себе смелость аппарировать нас немного дальше цели нашего пребывания. Но мне захотелось, чтобы вы сами увидели и оценили этот прекрасный вид.
— Я только рада, Гораций, и выражаю искреннюю благодарность вашей похвальной предусмотрительности, — улыбнулась, наслаждаясь увиденным, пока мы неспешно спускались с холма, направляясь в сторону разрушенного замка. — И вовсе не против немного пройтись, особенно в компании такого же ценителя пасторальных видов.
Гораций благодарно кивнул и какое-то время мы молча шли по дороге, разглядывая пейзаж. В нагретом воздухе беспрестанно сновали осы. Они так громко и ровно жужжали, что звук напоминал гудение высоковольтных проводов, благо, из-за чар они нас не беспокоили.
Когда замок приблизился, Гораций снова отмер и немного рассказал о магическом квартале.
Это место принадлежало ещё одной старой и влиятельной семье. Попасть туда можно было только членам клуба, их семьям, гостям и доверительным лицам, типа помощников и секретарей. А пропуском служила зачарованная карточка-портключ с лавандовым узором.
Сколь дорого заиметь членство в клубе Гораций не озвучил, а я не спрашивала, но, полагаю, немало. Мой отец, помнится, состоял в каком-то закрытом джентльменском клубе. Я не сильно вникала, но помню, как он небрежно бахвалился матери за чашкой чая, что ему не жаль восемьсот шестьдесят фунтов в год за возможность спокойно отдохнуть и пообщаться с достойными джентльменами.
Мы сегодня попали в квартал по карточке Бернара де Крао́н.
— Мы познакомились с ним, когда я обосновался в этих краях и стал обзаводиться нужными знакомствами. У нас на самом деле тут много дальней родни по женской линии — моя прабабушка была француженкой, а Бернар как раз является моим дальнем родичем — каким-то троюродным кузеном матушки. Мы познакомились и сблизились. Не так, чтобы речь шла о дружбе, но вполне достаточно для проявления приятельских отношений.
До развалин самого замка мы не дошли. Я видела их за каменной аркой ворот. Гораций, извинившись, взял меня под руку, сделал шаг в арку, и мир поменялся.
Я почувствовала себя так, будто сделав шаг, резко вышла из темноты на солнечную поляну. Другие виды, ландшафт, постройки, линия горизонта, ароматы, ощущения… да всё. А лавандовые поля, что я только что, мгновение назад видела, просто плод моего воображения. Словно мы сейчас находимся в сотнях миль от того места, откуда вышли.
Когда попадаешь на «Косую аллею» через бар Тома, ощущаешь примерно тоже самое, но масштаб маленькой темной улочки, что тебя встречает, не идет ни в какое сравнение с той открытой и бескрайней величественной панорамой, представшей взгляду.
Люди не обратили на нас особого внимания, не торопясь прогуливаясь по аллеям среди фигурно стриженных кустов и белеющих тут и там мраморных скамеек.
Несмотря на будний день, в парке было много посетителей. Мужчин почти не было. В основном дамы с детьми в сопровождении помощниц и обязательно парня-подростка лет пятнадцати — скорее всего — одного из сыновей.
Стайки девушек собирались вместе по трое-четверо и прогуливались по аллеям, в некотором отдалении за ними следовали их компаньонки. Почему я так подумала? Они не сводили взгляда со своих подопечных, хоть не мешали им общаться, и их одежда выглядела куда попроще и более поношенной.
За один день увидеть всё не получилось, впрочем, я сразу это поняла, оценив размеры квартала. В первый день мы погуляли по парку, выпили кофе в летнем кафе, посмотрели на волшебный музыкальный фонтан, сходили в театр иллюзий — что-то вроде кинотеатра.
Издалека оценили зоопарк, занимавший не меньше пары миль, в который вернулись на следующий день — он потрясал воображение, в нем напрочь терялось чувство времени и возвращаться сюда, поглазеть на все эти редкие виды магической живности, можно было бесконечно, хотя маггловский зоопарк я никогда не любила.
Посмотрели на аттракционы. Они меня не особо впечатлили. Для магического мира они, конечно, казались чем-то примечательным и внушительным, но для меня - несколько примитивными — горки и высокие карусели с эффектом полета. Впрочем, я не особо тяготела к таким развлечениям, если только в детстве. Единственное, что меня заинтересовало — всё работало на магических артефактах-накопителях. Так что, выходит, что ты как бы сам себя катал.
В торговые ряды попали только через два дня, но они не особо меня заинтересовали. Да, ассортимент там был занимательный, но не на мой кошелек, да и просто наблюдать за местными магами мне нравилось куда больше.
Они оказались ещё более консервативными, чем наши, но не внешней традиционностью, а самой сутью.
Ведьминские шляпы тут не носили. Мантии, в нашем понимании, тоже. Мужчины одевались в летние льняные костюмы-тройки, женщины покрывали плечи легкой пелериной или, как я, шелковым палантином. Обязательными были перчатки для замужних дам, а кружевные зонтики над ними несли сыновья. Ну и шляпки, разумеется, обязательные для всех особ женского пола, даже для помощниц.
Тут уделяли больше внимания внешним приличиям. Дама не появлялась на людях без сопровождения. Такие дружеские отношения, как у нас с Горацием, обязательно бы осудили, будь я из уважаемой старой семьи.
К счастью, я была работающей полукровкой, классом ниже всех этих чистокровных, а на меня их правила приличия не распространялись. Вернее, они были не такими строгими. И всё же к концу недели я близко столкнулась с одним из них.
Проводив меня в субботу домой, Гораций выглядел нервным, но решительным, хотя иногда скатывался в привычную неловкость.
Я уже поняла за время нашего общения, что его робость не природного свойства, а проистекает, скорее, от неуверенности. Он, похоже, никогда не за кем не ухаживал и теперь терялся, боясь неверным словом испортить о себе впечатление.
Не далее, как в среду, он сопроводил меня в Парижскую оперу. Вернее, в данное время представлений не было — летом труппа гастролировала, а на сцене шли репетиции одного из многочисленных современных коллективов, но нас они не заинтересовали.
Но мы сходили на обзорную экскурсию по театру. Гораций тут уже был раньше, а я впервые, как и вообще в Париже.
Мне, на удивление, совсем не понравился Париж, в отличие от Лондона. Я искренне влюбилась в местную природу и колоритные деревеньки, но сам город вызвал у меня стойкое неприятие своей фальшью и наигранностью.
В моём представлении, если Лондон был похож на солидного респектабельного джентльмена, то Париж — на вульгарную кокетку не первой молодости, что за толстым слоем белил и пошлым блеском золотых побрякушек пытается скрыть свой истинный возраст. Словно танцовщица кабаре, что под старость заделалась степенной дамой из высшего общества, но усвоенные с юности привычки мещанки и отсутствие вкуса выдавали её с головой.
Надо сказать, что и театр мне не понравился, несмотря на свое величие. Он подавлял, а излишняя позолота, что, видимо, должна была изображать роскошь, показалась мне фальшивой и пошлой. У меня не возникло никакого желания посетить это место ещё раз даже ради хорошего спектакля.
Но я заглянула в магическую библиотеку, расположенную в том же здании, зачем, собственно, туда и шла.
Оказалось, это очень удобно — через десять дней за книгой прилетит ворон и не нужно самой сюда возвращаться. А если купить абонемент, то ворон вернется и принесет новые книги.
Наша экскурсия закончилась поздно, и когда мы собирались аппарировать, зайдя в темный неприметный закуток между домами, на нас напали трое парней. Они явно планировали нас ограбить, а один из них демонстративно поигрывал ножом, медленно приближаясь к закрывшему меня спиной Горацию.
Гораций среагировал на удивление быстро, в то время как я совершенно растерялась от неожиданности, даже напугаться не успела. Он тоже на мгновение замер, оценивая обстановку, а потом стукнул в нос ближайшему парню. Это дало ему время достать палочку. После Ступефая он применил ко всем троим Обливиэйт, да так буднично, что я как-то сразу вспомнила, что он спец в этой области, если верить книгам.
В общем, когда прижмёт, Гораций мог быстро покинуть свою уютную зону комфорта, но не из героических побуждений и жажды действия, а чтобы вернуться в эту зону комфорта снова. Он был учёным и исследователем и давал отпор только в крайних случаях, тогда, когда его комфорту угрожает прямая опасность.
После, уже возле моего дома, его накрыло. Он постоянно извинялся, что втянул меня в опасные неприятности, и выглядел откровенно расстроенным, хотя всеми силами пытался это скрыть. И это несмотря на мои уверения, что это приключение пришлось мне по вкусу и показало его с неожиданной стороны.
Он вроде бы успокоился от моего одобрения, но сам не считал в героическом ничего достойного. Он был из тех, кто ценит в защите предусмотрительность. Сойти со своей ступеньки, чтобы дать в морду, не в его стиле, в его — не допустить, чтобы на его ступеньку кто-то забрался и причинил вред.
И вот сегодня он снова выглядел нервным и решительным и я поняла, что объяснений не избежать.
По магическому этикету, который сейчас мало кто соблюдает, настолько часто общаться мужчине с незамужней девушкой можно не дольше недели и только в общественных людных местах. А Гораций — сын своего времени, точно следовал букве этикета в этом вопросе.
— Мисс Макгонагалл, — официально начал он, когда мы уселись на скамейку, недалеко от моего дома. Он незаметно нервно сжимал кулаки, но взгляд его был прямой и серьезный. — Минерва… Время, что мы провели вместе, для меня бесценно. Никогда ещё я не встречал настолько отзывчивого и чуткого собеседника. Ваше общество лучшее, что со мной произошло с тех пор, как я потерял мать. В этих краях осталось ещё столько мест, которые я мечтаю посетить вместе с вами. К сожалению, я не могу в глазах общества поставить под сомнение вашу репутацию, потакая своему эгоизму и умоляю вас дать мне разрешение на ухаживание.
Он на мгновение умолк, словно собирался с силами и продолжил, вскинув на меня взгляд, полный пылкой надежды:
— Вы очень умны, а я не особо ловок, и, полагаю, не смог скрыть от вас ни чувства, ни намерения, но поверьте, они честны по отношению к вам. Но я не могу их высказать вам откровенно теперь. Ответьте же мне. Скажите прямо — стоит ли мне надеяться или я обманулся, приняв ту бесконечную доброту и заботу, что вы демонстрируете к любому из учеников вашего клуба за симпатию ко мне. Я никогда ещё не встречал настолько доброй и сострадательной девушки, как вы. И всё же я мечтаю, что ваше отношение ко мне несколько иного толка. Не будьте жестоки и не играйте со мной. Скажите мне правду, откровенно, насколько позволяет вам ваша прямолинейность.
— Мистер Слагхорн… Гораций, — помолчав, ответила я, устремив на него прямой и спокойный взгляд. — Признаться, вы всегда были мне симпатичны и казались человеком, достойным уважения. Наша дружба стала для меня чем-то особенным и мне не стыдно признаться, что я определённо испытываю к вам симпатию, выходящую за рамки наших дружеских отношений. Но увы, её пока недостаточно, чтобы ответить согласием на ваши честные намерения и чувства. Для этого я слишком мало вас знаю. Разумеется, я познакомлю вас с моей тётей, чтобы вы могли заручиться её разрешением на ухаживание. Но надеюсь, что вы не станете меня торопить и дадите достаточно времени, чтобы узнать вас получше и понять, смогу ли я в будущем составить ваше счастье, а вы — моё. Думаю, вам тоже будет не лишним узнать о моих возможных недостатках и проверить свои чувства.
— Это куда больше того, на что я мог рассчитывать, — просветлел лицом он, ловя взглядом спокойную улыбку и нерешительно пожимая мои пальцы. Впрочем, он быстро осмелел, и, дождавшись одобрения в моем взгляде, легко поцеловал мне руку. — Спасибо, Минерва. Я вас не разочарую и сделаю всё, чтобы вы мне поверили и убедились, что я тот, кто вам нужен.
На прощание я приветливо ему улыбнулась и устало направилась к дому — нужно было подготовить тётю к тому, что у племянницы теперь появился официальный кавалер.
