Сказка про Дюймовочка

На этот раз ему повезло и к нужному процедурному кабинету он попал после второго же поворота. Издерганные Сан и его несколько всклокоченный знакомый уже стояли в дверях выхода. Медбрат, чертыхаясь, тут же сорвал с Дюйма халат с шапочкой и выпнул их с Солнышком на улицу. — Бежим! — скомандовал Дюйм, схватил приятеля за руку и кинулся прочь. Только забежав за больничный забор, Дюйм оглянулся — двери клиники были плотно закрыты и преследователей нигде в округе не наблюдалось. Что же, вероятно, погоня тоже потерялась в бесконечных лабиринтах этого чертова здания. Теперь архитектор уже не казался Дюйму таким уж козлом, как раньше, — видимо, он хорошо знал специфику врачебной работы и все правильно спроектировал: мало ли от кого придется давать дёру докторам в больнице. Пациенты и их родные бывают очень даже психованные… Почувствовав наконец себя немного в безопасности, Дюйм на ходу объяснил Сану причину своего бодрого драп-марша. Можно было бы порадоваться, что они столь легко отделались от шестерок Жаббов, но на душе Дюйма почему-то стало так тоскливо, что впору было волком взвыть. Неунывающий Солнышко весело болтал, пытаясь развлечь погрустневшего приятеля, однако спустя какое-то время вдруг дернул его за рукав: — За нами хвост! — Он выразительно повел глазами на противоположную сторону улицы, и Дюйм увидел тех самых здоровенных альф, которые бежали за ним в клинике. Правда, их было только двое, но и это оптимизма не прибавляло. Филеры активно изображали туристов, любующихся обшарпанными заборами задрипанного переулка, но после очередного перекрестка уже только идиоты могли не понять, что за ними следят. И вот тут-то омегам стало по-настоящему страшно. К счастью, Солнышко не только бегал не хуже Дюйма, но и отлично знал город. Петляя по мелким улочкам и путая следы, как зайцы в весенних гонках, они оторвались от ищеек бородавочной семейки, и когда впереди замаячил красный фонарик родного публичного дома, их опасный эскорт безнадежно отстал. Конечно, папаше Маусу настучали про вылазку Дюйма, и тот оторвался на них с Солнышком по полной. Но никакая взбучка и моралистические проповеди о безответственности молодых омег от возмущенного хозяина борделя не могли перебить острое чувство опасности и безграничной тоски, что занозами вдруг засели в сердце Дюйма. А когда через пару часов рядом с домом перед «Сладкой норкой» замаячили те самые альфы из больницы в компании с полисменами, настроение у Дюйма вообще упало ниже плинтуса. — Нет, без Крота ты из этой поебени точно не выберешься, — мрачно изрек папаша Маус, отходя от окна. Ситуация начинала складываться из рук вон плохо. Пораскинув мозгами, папаша Маус, исключительно в целях общей безопасности, решил запереть Дюйма в своей комнате, ибо надежды на его здравый смысл теперь не было никакой, а узнай шайка жирожабба, где прячется сбежавший омега, они вполне могли бы спалить их приличный дом вместе со всеми обитателями. Крот появился в этот же день после ужина и предложил сочетаться законным браком, как положено — с меткой и заключением брачного договора. Вот так сразу! При всем ужасе своего положения Дюйм не был готов к такому обороту. — Любезный Маус описал мне вашу непростую ситуацию. Не могу сказать, что всю жизнь мечтал иметь мужа с такими проблемами. Но вы мне симпатичны. Своей решительностью и своим запахом. Он мне подходит. Уверен, вы станете достойным меня супругом, — и, не услышав радостных восторгов со стороны Дюйма, с досадой вздохнул и достал какие-то бумаги: — Не хотел огорчать и давить на вас, но считаю, будет честным сообщить кое-что о вашем папе. Возможно, это поможет вам принять верное решение. На этой неделе он будет взят под стражу за неуплату долга. — Этого не может быть! У него нет никаких долгов! — Говорят, ему подсунули какие-то бумаги, он их подмахнул, будучи нетрезвым, и теперь ваш папа должен колоссальную для него сумму. Дюйм взял протянутые документы, и его глаза вылезли из орбит. — Кто подставил вашего родителя, надеюсь, вы поняли? — продолжил Крот. — Конечно, если бы вы были моим омегой, я бы уладил дело. Мне скандалы с родственниками моего мужа не нужны. Я солидный альфа. Глаза Дюйма заметались между Маусом и Кротом. — Ах, это такая честь, сосед! — заполнил паузу наигранной радостью Маус. — Естественно, мальчик смущен. — И, едва не повиснув на плечах у Дюйма, зашипел прямо ему в ухо: — За тобой следят, твоему другу устроили катастрофу, папаню хотят засадить в тюрягу, а ты раздумываешь, спасти вас всех или нет? Делов всего-то — оформить брак! Чего ломаться? Кто тебя теперь возьмет замуж, если всем известно, что ты шлюха мафиозного сынка? А Крот на это глаза закрыл. Хотя… у него на все глаза закрыты. Подумай только, как тебе подфартило! Слепой, богатый — сокровище, а не муж! Почти до крови прикусив губу, Дюйм сжал в кулаке переданные Кротом документы: — Я могу быть уверен, что вы решите папину проблему? — Стопроцентно! На мгновение Дюйм болезненно зажмурился, а когда открыл глаза, в них колебаний уже не было, лишь светилась отчаянная решимость: — Хорошо. Но метка только после свадьбы! — Но решение проблем только после метки! — кивнул Крот. — Блядь! Но только свадьба послезавтра! — поставил точку в обсуждениях Мыш. — Почему послезавтра? — в один голос спросили Дюйм и Крот. — О, да вы идеальная пара! — с деланным умилением осклабился Маус. — Только встретились, а уже такое согласие! — И, в момент переключив выражение лица на серьезное, объяснил: — Послезавтра — потому что оттягивать небезопасно, а омеге все же требуется свадебный наряд. И к тому же… ему нужны документы для бракосочетания… — А их у него нет… — понятливо закончил фразу Крот. — Но это же не проблема? — не столько спросил, сколько заверил папаша Маус, расплываясь в угодливой лыбе. — Убежден, с вашими возможностями, сосед, нет ничего… эм-м… невозможного. Крот задумчиво почесал подбородок. Глаза, как и добрую половину его лица, скрывали черные очки, и определить или хотя бы предположить, какие мысли бродят в башке потенциального мужа в тот момент, Дюйму было практически невозможно. Размышлял Крот недолго. — Да, я думаю, этот вопрос мы решим к завтрашнему дню, — наконец уверенно заявил он. — И тогда прямо завтра и оформим брак. Насколько я понимаю, мой жених очень заинтересован, чтобы наша свадьба состоялась как можно быстрее. Не так ли? Видишь, дорогой, я иду тебе навстречу, даже поступаясь собственным престижем. Он слепо протянул руку и поманил Дюйма к себе. Деятельный Маус тут же подтолкнул Дюймовочка к жениху. У Дюйма не было ни малейшего желания приближаться к Кроту, однако он понимал, что скоро, возможно уже всего через день, этот альфа станет его законным мужем и тогда все равно придется терпеть еще более тесное общение. Поэтому Дюйм хоть и поморщился, но все же подошел ближе и вложил пальцы в протянутую руку. Ладонь Крота оказалась пухлой и мягкой, как подушка, с гладкой нежной кожей, какую редко можно было встретить у альф. И Дюйму почему-то стало неприятно и мерзко даже от этого. Крот подтянул к себе Дюймовочка и теперь уже, пользуясь правом будущего мужа, по-хозяйски обхватил его за талию. Наклонился к его шее, почти касаясь носом кожи, глубоко вдохнул и довольно фыркнул: — Твой запах хорош, но он станет еще лучше, когда изменится после метки. Папаша Маус, позаботься, чтобы мой будущий муж выглядел достойно — он должен впечатлить моих друзей. Самому-то мне без разницы, все равно ничего не увижу. — Он сально усмехнулся. — Для меня в его свадебном костюме самое главное не как он на нем сидит, а насколько он легко и быстро снимается. Вторая рука Крота скользнула по животу Дюйма и, подцепив футболку, нырнула под ткань. Дюйм осознавал, что согласился на этот брак только ради папы, но терпеть откровенные ласки крота оказалось невыносимо. Поэтому, собрав волю в кулак, он совладал с острым желанием выдернуть лапающие его грабли и попробовал мягко отстраниться, однако Крот, пошло хохотнув, прижался теснее. Дюйм дернулся назад, но Крот словно приклеился к нему. Дюйм наткнулся пятой точкой на стоящий позади него стол и остановился. Крот, воспользовавшись моментом, придавил Дюйма пузом к столу и потерся пахом о его живот. Дюйм издал тихий рык. Крот ответил тем же… Глаза Мауса стали размером с блюдце. Не то чтобы хозяина борделя можно было смутить развратом, но он уже понял характер Дюйма и отлично представлял, во что сейчас выльется эта активная любовная прелюдия, если ее вовремя не остановить. Поэтому, опасаясь критического ущерба потерь не столько здоровью альфы-женишка, сколько размеру собственных комиссионных, Мыш провернул просто гениальный ход. Знаком остановив готового взорваться, как вулкан, Дюйма, он елейным голосом пропел: — Простите, что прерываю вашу семейную идиллию, сосед, но хотелось бы уточнить — вы для покупки свадебного костюма дадите наличные или вам чеки на оплату отправить? Шаловливые конечности альфы вдруг замерли, а сам их обладатель возмущенно засопел: — Что? Мне еще и оплачивать его свадебный костюм? — Ну-у-у… У мальчика на него нет денег. Крот выпустил Дюйма из лап и развернулся в сторону Мауса. Тот же, наблюдая реакцию альфы на свои слова, самодовольно ухмыльнулся и, взглянув на Дюйма, артистично развел руками: «Вуаля!» — Мы еще не поженились, а уже начались расходы! — Ну вы же сами говорили, что будущий супруг должен произвести впечатление на ваших знакомых! Его дорогой наряд станет триумфом вашего авторитета и очередным свидетельством для друзей вашего впечатляющего состояния! — Они и так знают, что я богатый человек. — Тем непонятней для них будет видеть на вашем омеге обноски. Нос альфы недовольно дернулся: — А ведь точно начнут болтать всякое… Да, похоже, придется потерять какую-то сумму… столь бездарно. Папаша Маус довольно потер руки и, хитро подмигнув Дюйму, указал ему на дверь. — Пусть мальчик пойдет готовиться к брачному счастью, а мы с вами решим все финансовые вопросы. — Хорошая идея, — кивнул Крот. — Кстати, ты говорил, что твои шлюхи научат его своему мастерству. Вот пусть и учат все оставшееся до свадьбы время. Я потом проверю, пошли ли ему уроки впрок. И если он окажется в постели бревном — счет я предъявлю тебе! *** Папаша Маус совершенно искренне не понимал переживаний Дюйма: такой видный жених! Да он и сам бы за него замуж выскочил, кабы тот позвал. Но вот не зовет же. Эх, молодость-глупость! По распоряжению Мауса Сан припер в комнату Дюйма картонную коробку, наполненную разноцветными силиконовыми членами всевозможных калибров. Расцветочки порадовали, однако идею мастер-класса от профи по их использованию Дюйм пресек на корню. Не то чтобы его совершенно не интересовали подобные практики, но в конкретно взятый момент настроение вообще не располагало к интимным тренировкам. Ему было не до них. — Дурак ты, Дюйм! Это же любому омеге полезно уметь, а лучше меня тебя все равно никто не научит! — взывал к разуму будущего новобрачного его бордельный товарищ. — В семейной жизни главное дело для нас… И потом, где ты еще возьмешь такую коллекцию? Она, между прочим, огромных денег стоит! Вот посмотри, какой красивый! Желтенький, совсем как настоящий, с такими рельефными венками… А головка… — Член гепатитника? — Не хочешь желтый — возьми другой. — И он наугад извлек из коробки синее силиконовое достоинство размером чуть меньше локтя… — Ты хочешь, чтобы меня разорвало, блин? — возмутился Дюйм. — Ну знаешь, если у твоего мужа член окажется такого размера, то без опыта и с непривычки это может стать большой проблемой в семейной жизни. — Лично для моей семейной жизни главной проблемой будет не сломать шею мужу сразу же, как только он полезет ко мне со своими ласками. — Он тебе совсем не нравится? — расстроенно протянул Сан, бездумно вертя в руках силиконовое изделие. — Ты же знаешь, я согласился на этот брак только потому, что у меня нет выхода. Может, он и хороший мужик, но мне неприятен. — Да, когда клиент тебе неприятен — это паршиво, — сочувствующе вздохнул Сан, уселся на кровать и стал задумчиво посасывать синий хер. Через какое-то время он с громким чпоком выдернул его изо рта, швырнул обратно в коробку и решительно направился к выходу: — С этой хренью нужно что-то делать. Значит так, я мотнусь по делам, а ты пользуйся моим добром и утешайся. Все равно тебе нечем заняться, так что зря времени не теряй. Дюйм зря терять время действительно не стал. Всю ночь он провел, обдумывая стратегический план, как выстроить свою супружескую жизнь и сразу объяснить Кроту, желательно без особо тяжких телесных повреждений, что его омега не бесплатное приложение к дырке и быть бессловесной подстилкой не собирается. Увы, как только брак будет официально зарегистрирован, муж получит на него полные и безраздельные права. А если омега вдруг начнет быковать, то альфа вправе даже пожаловаться в соответствующие организации, которые смогут весьма профессионально и жестко поставить неслуха на положенное ему по закону постельное место. И что обидно — при таком раскладе любая правоохранительная морда однозначно будет на стороне альфы. Значит, нужно действовать так, чтобы его новобрачный Кротятина и не вздумал обращаться в юридический орган. *** На следующий день Крот с белой хризантемой в петлице очередного смокинга заявился забрать жениха из «Сладкой норки» часа за два до церемонии. К его приезду Дюйм свадебный костюм еще не надел, за что неожиданно получил шумное одобрение будущего мужа: — Правильно, нечего дорогую вещь трепать в дороге. В туалете ратуши переоденешься. Все равно состоятельные кроты прибудут позже нас. Едем! Скоро все твои проблемы будут решены. Через два часа, сладкий, ты станешь только моим! И чтобы ты был спокоен, я помечу тебя прямо там же, торжественно и публично! Как бы Дюйм ни готовился морально к отстаиванию своих прав в браке, при этих словах у него заныло под ложечкой. Уже через два часа… — Ты готов, дорогой? — Крот пошарил рукой в воздухе, пытаясь нащупать в пространстве жениха. Оттягивать было глупо, но Дюйму все равно хотелось хотя бы еще немного побыть без общества Крота. Все-таки пара лишних последних мгновений свободы. Игнорируя протянутую ладонь, он тоскливо взглянул в окно и увидел спрыгивающего с шикарного байка Сана. За возникшую идею мизерной отсрочки цепляться тоже было глупо, но Дюйм даже ее упустить не хотел: — Еще минуту. Позвольте мне… попрощаться… — С кем? — в один голос спросили Маус и Крот. — С Солнышком. Брови Крота взлетели над оправой очков: — Ты что же, всерьез думаешь, что если твоего мужа зовут Крот, то в его дом, как в кротовой норе, нет солнечного света? — Солнышко — омега, — вклинился с объяснением Маус. — Его приятель из нашего заведения. — У моего мужа не может быть приятелей-шлюх! — отрезал альфа, но потом, немного помолчав, недовольно скривился и добавил: — Так и быть. В качестве свадебного подарка я разрешаю тебе этот маленький каприз. Однако больше ты с ним общаться не станешь! Иди попрощайся, но немедленно возвращайся! Дюйм быстро спустился по короткой лестнице, толкнул дверь на улицу и тут же наткнулся на еще один байк, рядом с которым, возбужденно жестикулируя, что-то обсуждали Сан и его, уже знакомый Дюйму, приятель-медик из госпиталя, а между ними стоял… — Ласточка! Горло перехватил спазм, и Дюйм бросился на шею Берту. — Дюйм! Ты что? — Ластор обхватил его крепкими руками и с силой тряхнул за плечи. — Какая, на хрен, свадьба?! — Я должен это сделать… из-за папы… — всхлипнул Дюйм, чувствуя, как позорно кривятся губы, а глаза застилают предатели-слезы. — Иначе его посадят в тюрьму за долги… — Что за чушь! У него нет никаких долгов! — Я тоже не знал о них, но на самом деле… — На самом деле это полная бредятина! Я только что говорил с ним по телефону. Нет у него никаких долгов, и на цугундер его никто сажать не собирается! Слезы высохли вмиг, и Дюйм растерянно хлопнул глазами: — Это как? — А так! — зло оскалился Сан. — Твой Крот, сука позорная, развел тебя, как ребенка, на любви к папуле, чтобы получить себе здоровенького омегу в собственность и заодно насолить своему врагу Жаббу. Документы он подделал, тварь, и тебе их предъявил. — Ах ты… — У Дюйма даже в матерной лексике слов не хватило, чтобы выразить всю бурю эмоций. — Так, мужики, вам нужно срочно делать ноги, пока твой сука-женишок не спохватился! — скомандовал Санов приятель-медик и сунул Берту в руки ключи от байка. — Потом в госпитале или через мужа отдашь. — Какого мужа? — не понял Дюйм. Солнышко смущенно прильнул к приятелю и, потупив глазки, мурлыкнул: — Тим сделал мне предложение, и я согласился. Поздравить женихов Дюйм не успел, потому что в этот момент на пороге дома терпимости ярко замаячили крупные неприятности в лице появившегося папаши Мауса.