Кастинг

Спустя неделю (Пьеро считал, что это забавно — вгонять людей в нервный срыв) Буратино все-таки переехал в «Золотой Ключик».  Ему выделили комнату на нижнем этаже, как и всем новым актёрам театра, предварительно проведя наискучнейший инструктаж о правилах поведения и жизни в театре в лице беседы и экскурсии с Артемоном. Блондин, однако, остался под огромным впечатлением от происходящего, и не упустил возможности задать множество вопросов, прямо или косвенно касающихся деятельности «Золотого Ключика» в целом. Но получил ли он на них ответы или нет, так и осталось загадкой. Буратино в театре понравился всем, исключая разве что кукол, почему-то считающих себя элитой и обладающих слишком высоким самомнением. В их числе было немало завистливых персон, которым когда-то давно удалось получить абсолютно никому неважные роли, которые, однако, вскружили им голову в своё время и до сих пор не отпускали.  Несмотря ни на что, он достаточно быстро влился в рабочий коллектив, даже если некоторые очевидные вещи у него порой совершенно не получались - из-за этого он частенько попадал в весьма экстравагантные ситуации. Настолько, что он невольно становился порой откровенным посмешищем для других актёров. Но что было особенного в этом парне в дурацкой красной кепке — на любую неудачу он лишь неловко чесал свой затылок и широко извиняющееся улыбался, чем вызывал среди толпы девчонок (актрис, балерин и даже просто работниц сцены) бурную реакцию, которую, кажется, совершенно не замечал. Пьеро же репетиции давались с трудом. Дисциплина в его труппе оставляла желать лучшего, а у него, как у человека достаточно параноидального, сразу же возникало ощущение, что всё делается исключительно для того, чтобы выбить его из равновесия. Потому на пару-тройку репетиций он, по обыкновению своему, забил, предпочитая лежать на кровати, наглухо заперевшись в собственной комнате. Люди и шум вокруг раздражали его, а сигареты больше не спасали. Социализация для мудаков.  Мальвина, в отличии от Пьеро, на репетиции не забивала, и от блондина была в полном восторге, как и все остальные. Уже в первый день она спокойно брала его под руку, шептала что-то на ушко, глупо хихикала, а к концу репетиции вообще заявила, что Буратино теперь её самый лучший друг, и что любой, кто его обидит, будет иметь дело с Артемоном и Барабасом. Нужно отдать девушке должное, так в открытую использовать имя Карабаса не решался иногда даже сам Пьеро, хотя, по сути, имел на это полное право. Буратино искренне не мог понять, чем заслужил расположение, пожалуй, самой красивой девушки «Золотого Ключика», но был этому рад. Ему действительно нравилась Мальвина своим абсолютно простым характером и весёлым добрым нравом. В очередной раз репетиция подошла к концу, но Пьеро на ней так и не появился. Большая часть актёров уже разбрелась кто куда, в то время как сам Буратино остался стоять за сценой, завязывая шнурки своих красных кед.  — О, ты еще не убежал, дорогой, — Мальвина выпорхнула откуда-то из стороны кулис, как всегда в своей характерной для неё непосредственности. Она подлетела к Буратино и потянула его за руку, чтобы тот встал в полный рост. — Ты сегодня задержался, а Пьеро вовсе не было, потому я совсем забыла тебе отдать сразу… — девушка отпускает его руку и роется в крошечной сумке, вытаскивая смятые листы бумаги, — Упси, помялись немного… — за этим следует совершенно очаровательная попытка разгладить заломы, которые так просто не поддаются. — Вот, держи, твои реплики на следующую репетицию! Мальвина так вдохновенно протягивала ему листы, что Буратино не мог не принять их с ответной улыбкой. Он взглянул на них внимательно и тут же почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он стоял и скользил глазами по многочисленным строчкам, осознавая, что на изучения всего этого у него уйдет неизмеримая уйма времени. И это только на первый взгляд. — Что-то не так, дорогой? — Замечает Мальвина, способная уловить даже мельчайшее изменение чужого настроения.  — Мальвина, сколько времени у меня на то, чтобы это выучить? — Он поднимает на неё взгляд голубых глаз, расстроенно поднимая уголки губ. — Ну-уу… — задумчиво тянет голубоволосая дива, с подозрением глядя на парня, — по-разному вообще. Главное, чтобы ты знал всё к постановке. Но учти, Пьеро не погладит тебя по голове, если ты к завтрашней репетиции совсем ничего не выучишь. — Мальвина подходит ближе и накрывает ладонью его локоть. — Что случилось? — Я думал просто, что… ну… — он набирает в грудь больше воздуха и выдаёт, — что у меня никогда не будет ролей со словами. Мальвина раскрывает глаза шире, абсолютно не понимая, к чему клонит её новый очаровательный знакомый.  — И почему же ты так думал интересно? — Она хлопает своими огромными ресницами. — Я пришел неделю назад в этот театр, а некоторые ребята на вторых ролях уже несколько лет, — вздохнул Буратино, поднимая взгляд на девушку.  — Во мне нет ничего выдающегося, а тут далеко не одна сцена со словами.  Мальвина фыркнула, отстраняясь и поправляя невидимые пылинки на своей пышной юбке. — Ну ты и дурачок, — с улыбкой произносит голубоволосая красавица, складывая руки на груди. — Для того чтобы тебя взяли в театр, Пьеро целую неделю донимал синьора Карабаса, а это, знаешь ли, дорогого стоит. Если бы ты был бездарностью, он бы даже бровью не повёл.  Буратино тупо уставился на неё, не до конца понимая, что она имеет в виду. В смысле, донимал? Пьеро просил за него? С какой стати ему это вообще нужно было? Мальвина плавно ступает из стороны в сторону, как будто танцует. — Ты такой же интересный, как мой любимый мальчик, — Буратино следит за ней взглядом. — И такой же потерянный в жизни, как он. Буратино хочет что-то сказать, но она жестом останавливает любую его попытку. — Ты почему-то считаешь, что не заслуживаешь быть лучше, чем другие, просто потому что тебе дали роль, а им нет. — Она кидает на него осуждающий взгляд. — А Пьеро считает, что заслуживает любовь, которую может дать ему только его зелёноволосая кукла на пуантах, — Мальвина корчит гримасу, — а на деле она вообще любить не умеет.  Отношения красавицы Коломбины и Мальвины были известны абсолютно всем в «Золотом Ключике». По театру гуляли целые легенды, например, про зеркальную пыль в пудре голубоволосой актрисы, порчу костюмов перед самой премьерой, подкидывание пауков под подушку — как только завистливая Коломбина не пыталась испортить главной приме жизнь! И что только Пьеро в ней нашёл такого, в пустой фарфоровой кукле без единого намёка на душу? — Вы так друг другу подходите, прямо настоящие соулмейты!  Мальвина улыбается, а Буратино молча сжимает листы бумаги в руках, выдерживает небольшую паузу. Затем вздыхает и, преодолевая собственное смущение, произносит: — Тут не совсем всё так просто… — Мальвина поднимает бровь в немом вопросе, — Скажи, пожалуйста, у тебя будет время помочь мне научиться нормально читать? Нужно было видеть, каким восторгом просияло лицо Мальвины в этот момент. *** Пьеро сегодня устроил себе день полной релаксации, если можно было это так назвать, стараясь по максимуму выжать из своего тела сон. Естественно, идея эта с треском провалилась. Его воспалённое сознание, в отличие от бренного тела, во сне не нуждалось, и большую часть времени Пьеро лежал, смотря в потолок и пересчитывая до боли знакомые трещины. Пару раз к нему стучался Артемон, пытаясь выяснить причину отсутствия на репетиции. Пьеро ответил ему многоэтажным матом. По-другому добиться хотя бы минуты спокойствия для него в этом доме не предоставлялось возможным. Он несколько раз менял положение, даже успел посидеть на подоконнике, стараясь игнорировать растущую слабость в мышцах. Сигареты не сильно помогали, но в ближайшее время у него должен был быть приём у Л’ивси, а в последнее время доктор стал отказываться принимать Пьеро в «особом состоянии». Поэтому ему приходилось немного «подзавязать» с веществами. Возможно, ему самому и не нужны были сеансы психотерапии, но после общения с доктором он почему-то всегда чувствовал какой-то мистический прилив сил и вдохновения, которых ему сейчас особенно не хватало. Пьеро нуждался в эмоциях очень сильно и не упускал ни одной возможности их получить. Он не собирался сегодня никуда выходить с жилого этажа, поэтому его вид был максимально домашним и незамысловатым. Тёмные пижамные штаны сбились и держались на одних лишь бёдрах, криво застегнутая рубашка такого же цвета, растрёпанные волосы и босые ноги. Грим вчера он смывал сам, а получалось у него это, мягко сказать, не очень. Он же не был дотошной, временами, Мальвиной, с ворохом косметических средств и нотациями по уходу за кожей. У Пьеро были деньги, и если его лицо станет не таким, каким ему хочется, он всегда мог лечь на пластику. Девчонки всегда раздували из мухи слона. Пьеро спустился босыми ногами на холодный пол, придерживая сигарету кончиками пальцев.  Решение ворваться в личное пространство Мальвины родилось в его голове как само собой разумеющееся времяпрепровождение. Судя по максимальной надоедливости Артемона, сегодня он явно занят многочисленными поручениями Карабаса, в одно из которых входило наблюдение за собственным сыном. Но, судя по всему, отца года более чем удовлетворил отчёт охраны о том, что Пьеро сегодня как пай-мальчик сидит в собственной комнате и, возможно, даже спит. Это значило, что Артемон до вечера выведен из игры. А значит, Пьеро может рассчитывать на марафон фильмов и попкорна в обществе одной голубоволосой красавицы. Пьеро любил кинематограф, а Мальвина любила смотреть на красивые платья, поэтому такое времяпровождение не было для них чем-то новым. Брюнет открыл дверь из комнаты, не потрудившись даже подтянуть штаны и потушить сигарету, и отправился босыми ногами по коридору в сторону кухни. Можно было, конечно, связаться с прислугой по-другому, но Пьеро нравилось быть иногда хорошим мальчиком и любимчиком местных поварих. Поэтому, заказав всё, что могло быть максимально вредным для желудка, и немного пофлиртовав с одной из официанток казино своего отца, он поспешил вернуться обратно на жилой этаж. Сигарета дотлевала в его зубах за это время, но по пути он не нашёл ни единого места, куда можно было бы без палева запихать докуренный бычок, потому пришлось тащить его с собой до самой двери в комнату Мальвины. Пьеро к Мальвине почти никогда не стучался, за что порой даже от неё огребал, но он прекрасно знал, что она не сможет на него долго злиться, как и он на неё. Поэтому даже сейчас он решил не изменять своим традициям. — Мал, без понятия, какие у тебя планы, но, — Пьеро улыбается, врываясь в чужую комнату, — на сегодняшнюю ночь я забираю тебя на марафон….  Он бросает взгляд на кровать и на мгновение застывает на пороге, не замечая тяжёлой двери, которая через мгновение хлопает позади него. — …. фильмов. Раскрасневшаяся Мальвина лежала, свесившись вниз головой с края кровати, явно хохотавшая всё это время. Пьеро хорошо знает этот вид. На кровати, перед огромной книгой, с задумчивым видом кусая кончик карандаша, сидит Буратино, явно чем-то загруженный. Казалось бы, что такого, но какого чёрта это недоразумение тут делает? Пьеро хмурит брови. — О, я помешал, — он натягивает на лицо неприятную ухмылочку. Остатки хорошего настроения рассеиваются, как дым сквозь пальцы. Чего он вообще хотел в этой жизни. — Пьеро! — восторженно вскрикивает Мальвина, дёргаясь к нему на встречу, но, видимо, позабыв, что висит вверх головой — делает кульбит через голову, да такой, что даже Пьеро пугается за сохранность её шеи. — Ой... — девушка подбирает свою юбку, пытаясь справиться с головокружением, и, очевидно (судя по лицу Буратино, мгновенно покрасневшему), случайно (или нет?) демонстрирует свои знаменитые панталоны и подтяжки на чулках. Она через секунду вновь берёт себя в руки и вот уже виснет на шее черноволосого мима, показывая всем своим существом, что безумно рада его видеть.  — Я так скучала, дорогой! Почему ты не пришел на репетицию? Пьеро не ведётся, он слишком хорошо её знает. — Не хотел, вот и не пришёл, — Пьеро прожигает взглядом фигуру блондина, который, кажется, сжался в два раза. И всё-таки, чего он тут забыл? Чтобы Мальвина привела чужака в свой кукольный домик — это надо ещё заслужить. — Ух, какой злюка, — Мальвина отпускает его шею, умудряясь запечатлеть поцелуй на краю его губ. — Ты пришёл ко мне фильмы смотреть, но забыл о главном правиле?  — «Оставляй свою кислую мину в своей комнате» — они скандируют это вместе, после чего Пьеро чувствует, как расслабляется.  С Мальвиной всегда так. Она настолько комфортная, что с ней всегда — разве что отдыхать. Она гладит его по волосам, тянет за руку и валит на кровать, после чего плюхается рядом и счастливо улыбается, как будто ей подарили самый лучший подарок на Рождество. Пьеро сверлит взглядом Буратино, который с момента появления брюнета в комнате стал тише воды. При этом он совершенно не мог объяснить, почему чувствует себя настолько не к месту. Пьеро и Мальвина походили не на брата и сестру, а на что-то гораздо большее, судя по всем этим прикосновениям.  Например, сейчас рука Пьеро лежала на бедре девушки так, будто он был её хозяином. Это потому он так злится сейчас на него? Что ему нужно сделать? Наверное, стоит скорее уйти? Буратино понимал, что не успевает за собственными мыслями. Строки книги, которую Мальвина дала ему прочитать, и так были непростой для него задачей, а сейчас так вообще предательски скакали перед глазами, будто отбивали ритм его собственного сердца. Мальвина с интересом смотрит на парней, улыбается, явно довольная тем, что видит, после чего нарушает тишину. — Я помогаю Буратино учить его роль, и у него отлично получается! Буратино поднимает испуганные глаза и встречается с пронзительным взглядом глаз Пьеро, который, почему-то, улыбается. — Не помню, чтобы давал ему учить сказки для детей. Буратино краснеет, а Мальвина больно тыкает Пьеро локтем в ребро, шуршит юбкой, перебираясь на другой край кровати и, обнимая блондина сзади, демонстративно показывает черноволосому язык. — Буратино не учился в школе и плохо читает, — она трётся щекой о его мягкие светлые волосы, а Пьеро щурит взгляд. — Но в отличие от тебя, дурака, он переживает о том, что может всех подвести. Буратино хочет провалиться сквозь землю. Лицо снова заливается предательской краской, а уровень смущения достигает небывалых высот. Он всегда считал это данностью, но, если подумать, он давно уже не школьник, а у него действительно есть проблемы с чтением и написанием букв. В двадцать-то с лишним лет. — Почему не сказал? — бросает Пьеро, заинтересованно наблюдая за реакцией своего соулмейта. — Ты думаешь, просто говорить о таком? — Буратино бросает в него ответный взгляд, считая, что лучшая защита — нападение. — Ну да, берёшь и говоришь, — Пьеро опрокидывается назад, отчего его пижамная рубашка приподнимается и оголяет часть живота и торчащую резинку его трусов. Мальвина качает головой, успокаивающе перебирая светлые пряди через свои пальцы, но молчит. — Я не думал, что мне тут придётся учить огромные страницы текста, извини уж, — Буратино, казалось, хотел встать, но Мальвина не даёт ему этого сделать. Пьеро в своей вальяжной позе и выражении лица аля «я - король мира» ужасно его сейчас раздражал. Потому что в такие моменты особенно ярко ощущалась эта гигантская социальная пропасть между ними. — Можешь просто сказать «спасибо», — Пьеро хитро улыбается, и Мальвина оценивает его улыбку как «искренний интерес». И попробуй только потом отвертеться, что тебе абсолютно похер, притворщик хренов! — Я думал в театр приходят для того, чтобы играть, а не для того, чтобы полировать за другими сцену или быть декорацией. Или я не прав? Буратино сдерживает раздражение за улыбкой. Нет, что бы там ни говорили, видимо, понимания между некоторыми соулмейтами никогда не достичь. Он бы, возможно, и хотел, но было абсолютно очевидно, что всё, что он вызывал в Пьеро — это желание максимально его задеть и опустить. Это не то, чего Буратино на самом деле хотел бы. Хотя, чего он вообще хотел, когда узнал, кто именно его соулмейт? — Я, пожалуй, пойду, — Буратино повернулся к Мальвине, и на его лице возникла по-настоящему солнечная улыбка. Пьеро что-то ревностно кольнуло в области левого подреберья. — Мальвина, большое спасибо за помощь. Я же могу взять книгу с собой? А то вдруг придётся в итоге полировать сцену, если не выучу нужные строчки на репетицию, на которую даже сам режиссёр не придёт. — Вау, вы посмотрите только, у кого-то появились яйца? — Пьеро приподнимается на локтях и хохочет, Мальвина же закатывает глаза и, кажется, злится. — Вы такие идиоты, невозможно, — она закрывает глаза. Пьеро продолжает улыбаться и смотрит на голубоволосую девушку с интересом, Буратино — недоумённо. Она слезает с кровати, подпирает руками бока и недовольно смотрит в сторону Пьеро. — Ты, — она тыкает в его сторону пальцем, — извинись немедленно. А ты, — Мальвина переводит взгляд и тыкает пальцем в сторону Буратино, — книгу взять можно, но ты остаёшься с нами на марафон фильмов. Пьеро поднимает бровь, еле сдерживая смех. Буратино бросает на девушку жалостливый взгляд. — Раз вы оба такие невоспитанные, — Мальвина надувает губки, — будете проводить вместе столько времени, сколько потребуется, чтобы перестать вести себя как дураки.  Парням приходится подчиниться. *** Был уже поздний вечер, комнату Мальвины освещали разноцветные огоньки от гирлянд, щедро навешанных вокруг полога её кровати. Ещё одним источником света было само кино, точнее, уже третье за вечер. В остальном — абсолютно уютная темнота, обволакивающая пуховым одеялом. Они разместились на мягкой кровати втроём, перетерпев легкую истерику от Буратино, который наотрез отказался залезать под одеяло девушки в уличной одежде. В итоге Пьеро через пять минут психанул, сходил в соседнюю комнату за пижамными штанами и особо растянутой футболкой, после чего с мстительным удовольствием кинул вещи в блондинистое лицо. Буратино после этого успокоился, переоделся, но чувствовать себя не в своей тарелке не перестал. Тем не менее, на втором фильме он позволил себе немного расслабиться. Пьеро лежал посередине, заявив, что, в отличие от них всех, реально пришёл фильмы смотреть, и позиция «сбоку у ноутбука» его совсем не устраивала. Мальвина, словно домашняя кошечка, устроилась на его плече по правую сторону, по привычке закинув на него ногу, а блондину досталась левая сторона кровати. Заказанный Пьеро «пир» пришёлся как раз кстати, поэтому сейчас довольные и сытые молодые люди лениво хрустели чипсами со вкусом грибов и сметаны, не отрываясь от картины. Пару раз Буратино вздрагивал на особо резком моменте, но и то скорее от того, что Пьеро, как оказалось, очень сильно неосознанно временами дёргался, тем самым порой соприкасаясь с блондином ногами. Этот факт, по всей видимости, самого Пьеро никак не парил, а вот Буратино почему-то чувствовал себя очень неловко. Но он списывал всё это на то, что жизнь в «Золотом Ключике» в целом была чем-то из рук вон выходящим, а уж настоящая тусовка с Пьеро и Мальвиной, тем более в таком формате best friends… как тут расслабишься? Они были на середине очередного нового боевика про супергероев, когда за окном погода разбушевалась не на шутку. Если дожди в Голден Кей обычно не были чем-то необычным, то сейчас гнущиеся к земле ветром деревья явно намекали на то, что лучше бы никому не покидать свои комнаты. Капли застучали по стеклу, и Мальвина крепче вжалась в Пьеро — девушка не любила грозы с детских лет. Черноволосый молодой человек прибавил звук - как раз началась какая-то сцена сражения, а потом экран вдруг резко потух, вместе со всем светом в этом доме. — Ну, блять! — в сердцах восклицает Пьеро, закатывая глаза. — Почему именно на самом интересном? Комната из уютного полумрака уходит в абсолютно неосязаемую темноту, Буратино не видит ничего абсолютно, только слышит шуршание простыней рядом. — Ты куда, дорогой? — раздаётся справа сонный голос Мальвины, и Буратино понимает, что Пьеро куда-то пропал, а через некоторое время недовольный голос раздается от окна, где следом шуршит занавеска. — Вырубило всё до дальних районов. — Брюнет всматривается вдаль сквозь щедро стекающие капли за стеклом. Кажется, это шторм. — Какой смысл быть богатым, если твои планы на вечер способен испортить ебучий дождь? — Не бурчи, — кидает Мальвина. — У бедных не бывает планов на день в принципе, — задумчиво отвечает Буратино, — а для некоторых дождь порой отличный повод помыться. — Фу, — брезгливо кидает девушка. Пьеро улыбается, зная, что этого не будет видно. — Мал, есть какой фонарь, свеча, источник света? Не хочу торчать в темноте. — Пусть Буратино улыбнется, — игриво отвечает девушка, и Пьеро не может не согласиться про себя. Буратино рад, что сейчас темно, потому что до сих пор не может привыкнуть к комплиментам в свою сторону.  Снова раздается шуршание, после чего щёлкает зажигалка и появляется хоть какой-то свет. Это Мальвина зажигает ароматическую свечу на прикроватной тумбочке. После ещё одну и ещё одну, пока света не становится достаточно для того, чтобы в комнате снова стало более-менее уютно. Пьеро отходит от окна, и ложится спиной на кровать, куда-то в чужие ноги. Мальвина тоже снова садится, кажется, наконец-то проснувшись. — Ну и что теперь?... Буратино не знает, что означает задорный блеск в её глазах.  *** Погода на улице совсем испортилась, разразился настоящий шторм. Капли яростно били в подоконник из-за открытого настежь окна, но на это никто не обращал внимания. Свежий воздух пробивался через плотное облако сигаретного дыма, исходившего от молодого человека с чёрными волосами, который по-прежнему лежал на спине на кровати и бессмысленно смотрел в потолок.    В комнате звучала расслабляющая классическая музыка, что выглядело по себе немного комично на фоне происходящего вокруг. Пьеро любил классику, особенно на старых пластинках, он на ней вырос. Эта музыка проникала до самих недр, под самую кожу, разносилась по крови, заполняла клетки своим волшебным звучанием.    Он затянулся самокруткой и выпустил вверх густое облако дыма. Лежащая рядом с ним девушка с шикарными голубыми волосами заёрзала и потянулась ближе, протягивая руку к его губам, чтобы через мгновение сделать то же самое.    — Нет ничего веселее, драматичный ты наш? — произнесла она.    Пьеро едва заметно улыбнулся краем губ в полумраке комнаты. Они оба давно привыкли к теням, пытаясь выжать из них максимум впечатлений.    — Это Бах.    Мальвина повернула голову к ещё одному человеку в этой комнате. Буратино лишь пожал плечами в ответ на её взгляд. Девушка улыбнулась и протянула ему сигарету, которая с завидной регулярностью сегодня путешествовала между ними.    — Ба-бах. Скука смертная. — отрезала она.    Пьеро закрывает глаза, наслаждаясь особенно сильным моментом пластинки. Что с них возьмешь? Он хотел было что-то сказать, но не стал. Трава, добавленная в табак, расслабила его мышцы, и все вокруг казалось просто замечательным. Было просто классно. Не время для споров.    — А ты попробуй не просто слушать музыку, а слышать её.    Мальвина хихикнула, немного подтянулась, и положила голову на его плечо, а руку на грудь.    — Давайте лучше поиграем?    Пьеро глаз не открывает, ему сейчас больше по душе приходятся яркие всполохи, кружащие в унисон с музыкой. Рука Мальвины забралась под его расстёгнутую домашнюю рубаху, её ногти нежно скользнули по ключице, оставляя едва заметный алый след на коже. Мальвине никогда не сиделось на месте. Буратино делает очередную затяжку, просто любуясь ими. Нельзя было отрицать тот факт, что вместе они смотрелись великолепно. И как давно они вместе? И вместе ли? Столько вопросов.    — В какую игру?    Пьеро тянет руку к Буратино, кидая на него один из своих глубоких взглядов. Буратино не улавливает его значения, но сигарету отдает. Брюнет снова затягивается со слабым шипением обертки, и выпускает плотный дым через нос. Голубоволосая нимфа морщит свой аккуратный носик и гладит подушечками пальцев шею молодого человека, касается взъерошенных волос. Пьеро нравится, ему хочется плавиться как мартовскому коту на солнце, но вида он не подает. — Правда или действие.    Буратино поднимает бровь, а Пьеро улыбается, не обращая внимания, что снова роняет пепел на кровать.    — Ты всегда выбираешь действие, — он смотрит ей прямо в глаза. — В чем интерес?    — Ты тоже всегда выбираешь действие, — поддразнила Мальвина, в её глазах играют чёртики. — Но с нами новый человек. Разве это не интересно? Узнаем друг друга поближе. Пьеро переводит взгляд на Буратино. Парня, кажется, неплохо подмазало от травы, и он ему искренне завидовал. Голубые глаза в ответ смотрели внимательно и изучающе. Было странно ловить на себе такой взгляд от этого человека.    — Ну давай поиграем, — Мальвина трясет его за рубашку, — не будь таким скучным, мы и так уже весь вечер слушаем твои глупые пластинки.    Пьеро с разочарованием смотрит на дотлевающую сигарету. Потом переводит взгляд на Мальвину, чьи голубые волосы растрепались и выбились из аккуратной прически.    — Ладно, — Пьеро приподнимается на локтях и ищет в темноте глазами смятую пачку на кровати. — Ограничения?    Мальвина подскакивает, победно хлопая в ладоши.  — Любая тема, даже скелеты в шкафу!    Пьеро нащупывает сигареты, вновь достает одну и как-то неловко закуривает. Скелеты в шкафу? Он снова выпускает дым из носа. Если у Мальвины, возможно, в шкафу и прятались скелеты, то у него там кладбище. И полно разлагающихся трупов.    — Ладно, — он соглашается спустя пару минут тишины. Мальвина не верит. — Любая тема, но я не несу никакой ответственности за то, что вы услышите. Мальвина тут же подскакивает на кровати. Буратино же разваливается, полностью расслабляясь. Странно, что его не напрягает такая задумка. Нечего скрывать? Мальвина начинает. Она присаживается на кровати, подгибая ноги под себя. Пышные юбки сбиваются, и Пьеро даже сквозь темноту замечает, что ей безумно льстит то, что они оба согласились на эту игру. И ей действительно интересно. Подумайте только, ей реально интересно. Фантастика. — Правда или действие? — её голос игривый. Буратино тянется к Пьеро, забирает у него сигарету, затягивается и, вместе с дымом, выдыхает ответ первым. — Правда. Пьеро кивает, соглашаясь. — Правда. — Когда ты лишился девственности и с кем? Как это было? — глаза Мальвины горят от любопытства, и Пьеро хохочет: это так предсказуемо. — Ты что, школьница на вписке? — он улыбается, когда Мальвина показывает ему язык. — Мне было, наверное, четырнадцать, не помню точно. Я нравился сестре одного парня из параллельного класса. А мне тогда нравилось только выдирать волосы Маккарти в ответ на его подъебки, — Пьеро задумчиво продолжает, погружаясь в воспоминания. — Я даже имени её не знал, я же учился в закрытой мужской академии. Она как-то пришла за братом, но выловила меня. И затащила в подсобку после физ-ры, сказав, что тренер велел мне убрать здесь всё после урока. Я поверил, потому что это было вполне в духе того старика. — Он улыбнулся, — А после она зажала меня в углу и засунула мою руку себе в трусы. Так что можно считать, что меня изнасиловали, — ох уж эти чудесные времена в «Золотой Академии». — И такое бывает. Было… странно. — Почему? — Мальвина слушала с интересом.  — Почему? — Пьеро удивленно смотрит на неё. — До того момента мои руки и другие части тела никогда не бывали в женских вагинах, знаешь ли. — Я думала, у тебя будет сносшибательная история про первый опыт с проституткой или с актрисами театра в кабинете твоего отца, или что-то такое, а ты прямо как обычный подросток, — Мальвина обиженно надула губки. — Ну простите, что не оправдал ваших ожиданий, — он поднимается, тоже подбирая ноги под себя. — Проститутки и актрисы начались немного позже. Мальвина повернулась к Буратино, который продолжал делать медленные затяжки. — Ну а ты, мой хороший? — Жду человека, которого смогу зажать в углу, — Буратино улыбается, неосознанно наблюдая за реакцией Пьеро. — Врёшь, — удивлённо хлопает глазками Мальвина. — Неужели ты? Буратино пожимает плечами. — Я тебя умоляю, Мал, — фыркает Пьеро, — по нему же видно. — Ничего не видно, — бурчит в ответ Буратино. — Я думала, тебя давно прихватила себе какая-нибудь красотка с тяжёлой судьбой, ты же такой красивый! — Если вы будете постоянно это повторять, я вам поверю, — пытается отшутиться Буратино. — Правда или действие? — прерывает Пьеро. — Действие, — отвечает Мальвина. — Правда, — кидает Буратино. Брюнет задумывается на мгновение, потом улыбается и, растягивая слова, раздаёт команды. — Сними кофту, — бросает он в сторону Мальвины. — Холодно же! — Плаксиво протестует девушка, но кофту, всё же, снимает, оставаясь только в безумно красивом нижнем белье. Буратино старается не смотреть, честно. Пьеро же наоборот, бросать взгляды не стесняется. — Хм, — он задумчиво дотрагивается до пуговиц на своей рубахе. Это оказалось сложнее, чем он изначально подумал. У него появилась возможность задать абсолютно любой вопрос своему дотошливому соулмейту, но именно сейчас мысли наотрез отказывались выдавать те темы, которые его действительно интересовали. Может быть, потому что он никогда и не интересовался им серьезно? Буратино выжидающе смотрит на Пьеро, который смотрит на него в ответ. Трава действительно влияет на сознание положительно при редком употреблении; всем троим просто хорошо и спокойно. — Что ты думаешь о Мальвине? — Пьеро задает ему вопрос, который сам ненавидит больше всего на свете. — И обо мне? Для Пьеро нет ничего хуже, чем словами объяснять собственные эмоции и впечатления. Ему проще выплескивать их на бумагу и показывать жестами, взглядами, мимикой. Буратино чешет нос, задумываясь на секунду. Бросает взгляд на Мальвину, полуобнаженный вид которой больше его не смущает. — Мне иногда кажется, что вы ненастоящие, — он делает затяжку. — Что всё моё пребывание в театре, моя работа в нём сейчас – просто очередной хороший сон, а завтра я проснусь и снова буду помогать отцу закапывать трупы. — Он делает паузу, и Пьеро удивляется тому, что, кажется, Буратино действительно выкладывает сейчас правду. — Мальвина кажется холодной куклой, слегка заносчивой, когда смотришь на неё издалека, но я думаю, что она ранимая и нежная. — Мальвина куксится, подползает к блондину и обнимает его за шею сзади, как всегда абсолютно открытая в своих эмоциях. Буратино улыбается, накрывая её руку своей ладонью. — Она нуждается в заботе и любви, в самовыражении и уюте больше, чем кто-либо в этом театре. — Ты что, какой-то супергерой, который читает мысли? — она, кажется, даже прослезилась, на что Пьеро закатил глаза. Девчонки, что с них взять. — Не-а, — смеётся в ответ Буратино. — А я? — Пьеро смотрит на эту странную парочку и подмечает, что Мальвина, кажется, испытывает к блондину совершенно открытую симпатию. Буратино выдерживает паузу некоторое время. — Мне можно говорить правду? — Тебе нужно говорить правду, дорогой, — Мальвина трётся щекой о его волосы, всё ещё полная самых светлых чувств. Она ужасно любила внимание к себе, а тут помимо хорошего отношения к ней человек за такой короткий срок увидел её настоящую. Ну не чудо ли, что у Пьеро такой соулмейт? Она готова сделать что угодно, чтобы этот дурак тоже это понял. — У тебя отвратительный характер. На мгновение в комнате воцаряется тишина. Пьеро молчит, ожидая такого же развернутого ответа с психологической оценкой его поведения, но Буратино, кажется, не спешит продолжать. — И это всё? — как можно менее заинтересованно пытается бросить Пьеро, но, кажется, терпит поражение. — Ага, — Буратино улыбается, смотря на него, и Пьеро понимает, что он чисто из принципа не говорит ничего из того, что, может быть, и хотел бы высказать. Ну какой же мудак. Пьеро раздражённо тянется за новой закруткой, пытаясь игнорировать улыбающихся девушку и парня. Пошли вы все нахуй. Блондину, кажется, льстит тот факт, что брюнет не против его послушать, — Правда или действие?  — Правда. — Правда, — дым плотным клубком вылетает из его рта. — Как ты поняла, что Артемон - твой соулмейт? Мальвина оживает, а Пьеро закатывает глаза. Последующие семь минут Буратино с интересом слушает щебетание девушки «о самом лучшем пёсике на свете», в то время как Пьеро нервно курит, пытаясь убедить самого себя в том, что ему совершенно не сдалось чужое мнение о нём и что оно его совершенно не интересует. Он поднимает голову только тогда, когда в него прилетает следующий вопрос. — Какими духами ты пользуешься? Он издевается что ли? Из всего многообразия тем выбирать такую ерунду. — «Bleu» от Шанель. Ещё бы любимый цвет спросил, - ехидничает Пьеро, в ответ на что блондин лишь улыбается, добавляя в свою импровизированную копилку фактов еще один факт. — Они тебе невероятно подходят. Пьеро фыркает, не обращая на это никакого внимания. Мальвина обхватывает свои ноги руками, заговорчески улыбаясь. — Правда или действие? — Действие. — Действие. Девушка сияет. — Пьеро, целый кон не можешь отвечать отказом.  Он пожимает плечами, стряхивая пепел с сигареты, не самое сложное задание в его жизни. — Буратино, прямо сейчас пригласи Пьеро на свидание. Мальвина довольно улыбается, глядя на абсолютно беспомощное выражение лица Буратино. Она же сказала, что возьмет всё в свои руки. Так почему бы и нет? — Мал, хуевая шутка, — Пьеро реагирует не так бурно как Буратино, который, кажется, проглотил собственный язык. Он передаёт сигарету довольной девушке, которая явно не намерена брать своё задание назад, и валится спиной на кровать, не без удовольствия потягиваясь. Мальвина курит, выпускает из маленького ротика дымное колечко. — Я жду, мальчики. Буратино чешет затылок, не понимая, как должен на такое реагировать. Он бросает тупой взгляд в сторону Пьеро, после чего собирается все-таки свои мысли и решает подыграть Мальвине в этой странной игре. — Пойдешь со мной на свидание? Пьеро наклоняет голову вбок и смотрит на него пронзительным взглядом, отвечая без особого интереса. — Пойду, — он прикрывает глаза и улыбается. — Я же целый кон не могу отвечать никому отказом. Мальвина довольно хлопает в ладоши, оповещая всех в комнате, что самолично проследит о выполнении её задания. И настигнет её гнев любого, кто захочет этому помешать.