Ассоциация по воспитанию детенышей

— Если нет, то лучше все хорошенько обдумать, — искренне добавил Се Луань. Моррисон явно не ожидал, что Се Луань скажет ему это. Немного помедлив, он обернулся и посмотрел на детеныша лайли, который играл в гостиной с маленькими пушистыми шариками. Через несколько секунд он открыл рот и ответил: — Я не собираюсь усыновлять детеныша. Подразумевалось, что он отвергает предложение Се Луаня. Се Луань не думал, что тот так быстро откажется, его тон даже не оставлял места для переговоров. Ответ, который он только что мысленно приготовил, застрял у него в горле. Судя по словам и поступкам Моррисона, Се Луань был на 100% уверен, что он очень любит и заботится о Лайли. Что же касается того, почему он не хотел усыновлять детеныша, то Се Луань не мог придумать причины. Когда Се Луань поперхнулся своими словами, Моррисон, казалось, был готов уйти. На этот раз он просто пришел взглянуть на детеныша, и теперь, когда он это сделал, он мог уйти. Се Луань не остановил его. Но когда Моррисон подошел к двери, детеныш лайли, который с самого начала внимательно следил за ним, поднял ласты и вразвалку подошел. Малыш последовал за Моррисоном до самой двери, потом постоял у двери и посмотрел, как тот уходит, прежде чем благоразумно повернуться обратно. На Шилолине Лайли проделывал это каждое утро. По будням взрослый ходил на военную кафедру. Каждый день малыш вставал рано вместе с ним и ждал, когда тот уйдет, прежде чем вернуться в постель. Детенышу действительно было нелегко просыпаться ранним утром, и все же Лайли сразу же открывал глаза, как только слышал, что взрослый проснулся. — Гу? — Обернувшись и вернувшись, Лайли вразвалочку подошел к Се Луаню и издал тихий вопросительный звук. Было ясно, о чем хочет спросить детеныш. Се Луань наклонился, чтобы дотронуться до головы Лайли, и ответил: — Да, он еще придет навестить Лайли на следующей неделе. На следующей неделе, когда тот, как и ожидалось, пришел снова, Се Луань попытался вытянуть из него правду… Нет, на самом деле задание было передано Зараду. Получив это поручение, Зарад думал о том, как подойти к этому вопросу. В конце концов, первым делом он закурил сигарету для себя и подтолкнул портсигар к другому. К удивлению Зарада, тот покачал головой. — Бросил? — небрежно спросил он. Зарад не ожидал, что человек перед ним не только кивнет, но и ответит звуком. — Да. — ровным голосом ответил Моррисон. Это было нелегко. Даже когда он еще был в военном ведомстве, Зараду приходилось тайком выкуривать сигарету каждые несколько дней. Бросить курить ему все равно казалось невозможным. — Год и шесть месяцев назад ты был на Кесоу, верно? — Указав точное время начала войны, Зарад посмотрел на лицо стоявшего перед ним человека и продолжил. — Ты подобрал Лайли на поле боя на Кесоу? Точная догадка собеседника заставила выражение лица Моррисона слегка измениться. Он кивнул, подтверждая слова Зарада. — Ты все такой же. Всякий раз, когда происходит сражение, ты берешь на себя инициативу подать заявку на вступление в группу. Даже если ты хотел стать героем, те ребята из военного ведомства дали тебе звание «боевой маньяк»… — при этих словах Зараду захотелось вздохнуть. Хотя дружба между ними не была самой глубокой, Зарад должен был признать, что все еще немного понимал другого. Причина, по которой он так фанатично относился к полю боя и продолжал немедленно подавать заявку на участие каждый раз, когда возникала война, заключалась в том, что другой хотел сделать все, что в его силах, чтобы закончить войну как можно быстрее. Это была полная противоположность тому, что многие люди считали фанатизмом. — Я не могу быть героем. И не хочу, — ответил Моррисон. Иногда спецназу приходилось делать такие вещи, которые нельзя было делать публично. Люди, которые двигаются в тени, не могут быть героями. Зарад, естественно, был осведомлен о том, чем должны заниматься спецназовцы, и поэтому решил сменить тему. — Но зачем тебе понадобилось брать с собой детеныша лайли? Судя по твоему образу действий, я предположил, что ты вместо этого искал бы учреждение для детенышей на Кесоу, чтобы отправить его туда. На этот раз Моррисон ответил не так быстро, как раньше. Он помолчал около трех секунд, затем медленно произнес два слова. И снова эти были: «несчастный случай» — услышав это, глаз Зарада не удержался и дернулся. Раньше, когда он спрашивал о руке другого, казалось, что тот тоже использовал это, чтобы ответить ему. Подожди минутку… Сложив два и два, Зарад не мог удержаться от размышлений: — Это на том поле боя ты потерял руку? Издав утвердительный звук, Моррисон снова кивнул в ответ. При нынешнем медицинском уровне обычные люди, которые потеряли или родились без руки или ноги, могли получить протез полностью прикрепленный с помощью хирургии. Не было никакой разницы во внешности, и не было также в основном никаких препятствий, когда дело касалось движения. Моррисон, однако, был ранен каким-то особым оружием. Даже после того, как рана зажила, протез не мог быть прикреплен. Медицинский отдел военного департамента Звездного Альянса в настоящее время не имел решения этой проблемы. Раны, нанесенные этим особым оружием, будут непрерывно излучать боль даже после заживления. Моррисон уже привык терпеть это и поэтому не выказывал никаких признаков боли. Согласно ситуации на поле боя в то время, Моррисон должен был последовать своему опыту и выбрать наиболее благоприятные действия. Но перед лицом исхода Моррисон не пожалел о своем поступке в тот день. Потому что ему удалось спасти детеныша, который стал для него очень важным.