Ассоциация по воспитанию детенышей

Это побочная линия — сценарий, который должен произойти, но на самом деле невозможен. Это время до слияния мировой линии. Когда все яйца детенышей ноксов, перенесенные в филиал Юньбао, вылупились, и пока Се Луань был занят заботой о новорожденных, он все еще думал о Йа Й и других взрослых из параллельного мира. Даже если он касался огромных часов расы саэн, никакой реакции не следовало. Се Луань хотел отправиться в параллельную вселенную, чтобы посмотреть, хорошо ли сейчас чувствуют себя взрослые детеныши. Но, это было невозможно… Теоретически. Как только Се Луань слегка опустил голову, он обнаружил, что оказался в знакомом ранее пространстве, а спустя некоторое время, увидел знакомый золотой шар. — Ся Цзо? — Се Луань был ошеломлен. Он думал, что золотой шар исчез, когда закончил направлять его, но теперь тот снова появился. Казалось, шар мог понять, о чем думает Се Луань. — Чтобы установить связь между тобой и другим миром, успешно обманув правила, я почти полностью исчерпал себя. Этот световой шар — последняя часть сознания, от которого я отделился, так что после я тоже исчезну. Но, похоже, бог удачи благоволит ко мне, и я все еще могу появиться перед тобой. Чтобы поблагодарить тебя за спасение этого мира, я помогу тебе исполнить желание. В соответствии с предыдущим предположением Се Луаня, Ся Цзо и правда был членом расы саэн. Предполагалось, что другой — преемник пророка Клая, видевший конец света и пожертвовавший собой, чтобы его изменить. В расе саэн было три пророка, и когда предыдущий пророк достигал определенного возраста, он начинал обучать своего преемника. Выбор момента времени, кратковременное возвращение в прошлое и возможность заглянуть в будущее с помощью субъективного сознания — все это были личные способности Ся Цзо. У расы саэн он был признан гением. Но теперь никто не помнил Ся Цзо, и в нынешнем мире не было даже его следа. Это была жертва или цена, которую он заплатил, чтобы изменить финал. Как и в прошлый раз, Ся Цзо все еще не хватало времени. Ответив на догадку Се Луаня, тот немедленно начал действовать. Юноша все еще думал о том, что он имел в виду, говоря, что исполнит желание, но в следующую секунду сцена перед молодым человеком полностью изменилась. — Хм… — Легкое головокружение, которое он почувствовал, заставило Се Луаня поднять руку и положить ее на лоб. Через некоторое время он смог ясно увидеть окружающую сцену. Не только зрелище перед ним, но и серебряный хвост, обернувшийся вокруг его талии, и детеныш, врезавшийся в юношу, слегка ошеломили Се Луаня. Это была… Гайа. Внезапно он снова прибыл на корабль, и на этот раз был послан не только он один, но также Йа Й и пятеро детенышей. Иногда умение летать было преимуществом. Пухлый детеныш с гусино-желтыми перьями и черный дракончик один за другим влетели в объятия Се Луаня. Аин прислонился к Се Луаню, а Гейл ухватился руками за его штанину, в то время как детеныш мука послушно стоял рядом. Хотя они не поняли, что это была за внезапная телепортация, пока молодой человек был рядом с ними, они не паниковали и не боялись, а наоборот, испытывали огромное облегчение. Пока детеныши находились рядом со своими родителями, они чувствуют себя спокойно. Йа Й немедленно обернул свой хвост вокруг Се Луаня и включил других детенышей в круг защиты. Хотя перед ним была знакомая ему Гайа, нокс также остро осознавал некоторые тонкие различия. — Папа! — Схватив Се Луаня за штанину брюк, русалочий детеныш поднял голову, в его голубых глазах отчетливо отразилась внешность молодого человека, а хвост начал слегка раскачиваться из стороны в сторону. Услышав, что русалочка зовет его, Се Луань сначала тепло откликнулся, а потом поднял его на руки. Гейл еще не мог трансформировать свои ноги, поэтому на суше его должен кто-то держать. А Аин не мог видеть и тоже должен находиться на руках. Се Луань не мог в одиночку удержать столько детенышей. Черный детеныш дракона, взмахнув своими крыльями, взлетел и присел на плечо юноше. Теперь тот мог спокойно держать трех детенышей. Се Луань похвалил Аони и хорошо воспитанного Ника, а затем успокоил Йа Й, который был близок к тому, чтобы войти в боевое состояние. Юноша не знал, потому ли, что это был второй раз, или потому, что это была интуиция, но по сравнению с его состоянием в прошлый раз, Се Луань был спокоен.

***

Охранная система корабля засекла неизвестных злоумышленников, появившихся без предупреждения. Ситуация была такой же, как и несколько лет назад, но люди, сидевшие в главном зале, немного изменились. Солдатам было приказано немедленно привести захватчиков в главный зал. Если среди них был черноволосый молодой человек, то применять силу было запрещено. Этот приказ казался странным для недавно вступивших в легион солдат, но большинство поняли причину и сразу же стали более осторожными в своих действиях. Неудивительно, что когда Се Луань вышел на встречу с детенышами и ноксом, он снова столкнулся в коридоре с группой вооруженных солдат. Конечно же, он снова попал в знакомую параллельную вселенную — после того, как это было подтверждено, настроение Се Луаня изменилось. Он был очень счастлив и хотел поскорее увидеть тех, о ком беспокоился. Солдаты не были ошеломлены, когда увидели Се Луаня. Но когда они заметили взрослого нокса, стоящего рядом с юношей, то остолбенели. Просто… разве они не видели командующего только что в главном зале? Неужели он пришел сюда первым?  — подумали солдаты. — Они не враги… — Се Луань мягко потянул Йа Й, который стоял, напрягшись, рядом с ним. На этот раз юноша попал на корабль не один, а с несколькими детенышами. По какой-то причине солдаты, которые вели Се Луаня, почувствовали, что эти детеныши им знакомы. Когда их привели в главный зал, то солдаты увидели командующего, сидящего на главном сиденье, и нокса, стоящего рядом с молодым человеком, который выглядел точно так же, за исключением одежды. Люди, сидевшие за длинным столом, сначала очень обрадовались, увидев молодого человека, но когда они заметили детенышей, которых держал молодой человек, выражение лица Рави явно изменилось. — Чиу-Чиу? — Желтый, пухлый детеныш, сидевший на руках у молодого человека, конечно же, увидел перед собой взрослого товарища и почувствовал удивительное знакомство. Детеныш кувэя дважды громко чирикнул Се Луаню. Юноша поднял руку, чтобы привести в порядок перья малыша, который смотрел на него черными глазами, затем коснулся мягких задних перышек кувэя и тепло сказал: — Таким ты станешь, когда вырастешь. Детеныш кувэя явно не очень хорошо понимал слова Се Луаня, но когда молодой человек погладил его перья, пушистик потерся о его пальцы своим клювом, явно выражая свою зависимость. — Хм. — Видя, как юноша так аккуратно убирает перья у детеныша кувэя, Рави почувствовал ревность. Звук был очень тихим, но он все равно достиг ушей Се Луаня. На самом деле у взрослого кувэя не было особого положения, но когда он собственными глазами увидел, как сильно юноша любит детеныша, он не мог не отреагировать. Трудно было описать, что это было за чувство. Рави просто чувствовал себя немного брошенным, даже зная, что детеныш был «им самим» из другой мировой линии. Се Луань не знал, почему кувэй вдруг стал несчастным, но чувствовал, что причина, должно быть, в нем самом, поэтому, подумав меньше секунды, он протянул руку и коснулся волос этого молодого человека, который был очень близко к нему, затем замедлил свой голос, чтобы позвать его по имени. Се Луань позвал его по имени мягким тоном с намеком на вопрос, и его волосы были поглажены. Сделав один шаг, Рави осторожно опустил голову и положил ее на плечо молодого человека. Но когда Се Луань произнес его имя, пухлый детеныш у него на руках тоже подумал, что тот зовет его, поэтому быстро ответил чириканьем. Из-за этого щебета детеныша, Рави, положивший голову юноше на плечо, некоторое время смотрел птенцу в глаза, а затем, казалось, они оба поняли намерение занять Се Луаня. Желтый, как гусь, пухлый детеныш вдруг расправил крылья, выпятил мохнатую грудку и менее дружелюбно чирикнул. Это был детеныш, готовый бороться. В глазах взрослых, конечно, не было никакой угрозы, и это выглядело даже немного мило. Се Луань коснулся груди и живота детеныша кувэя и утешил маленького симпатичного пушистика. Молодой человек не знал, почему они так неправильно отреагировали при первой встрече. Се Луань никогда раньше не сталкивался с такой ситуацией, и из-за этого у него немного разболелась голова. Но вскоре юноша обнаружил, что ситуация, которая вызовет у него еще большую головную боль, была впереди. Детеныши и выросшие детеныши в глазах Се Луаня были прекрасны, но два нокса, которые существовали в этом мире одновременно, действительно ошеломили его. Се Луань не мог игнорировать ни одну из сторон. Оказавшись зажатым между двумя ноксами, он впервые почувствовал трудности жизни. К счастью, огромное давление, которое испытывал юноша, длилось недолго. Когда корабль прибыл к планете, два нокса, казалось, достигли какого-то соглашения. Итак, Се Луань впервые осознал, каково это — быть обернутым вокруг двумя сильными хвостами. Он правда не мог так ходить…

***

Два нокса едва ли могли мирно уживаться друг с другом. Два члена расы кувэй были несчастными. Другие детеныши заставили Се Луаня чувствовать гораздо большее облегчение. Особенно мука, будь то взрослый Ник или маленький, они оказались очень покладисты, когда оставались рядом с Се Луанем, и хорошо ладили друг с другом. Когда Се Луань похлопал одного из них по острому предплечью, оба мука издали низкий шипящий звук. Когда юноша собирался коснуться головы другого, взрослый Ник брал на себя инициативу опустить голову, чтобы позволить ему прикоснуться к нему. — Имя Ник происходит от слова на древнем языке севера, что означает «рождение». — В прошлый раз у него не было времени рассказать об этом. Говоря это, он поднял руку и слегка коснулся твердой головы, склонившейся к нему. Се Луань увидел взрослого русала, идущего к нему. По очертаниям бровей и глаз было легко понять, что взрослый Гейл очень похож на детеныша: у них были одинаковые голубые и красивые глаза, светло-золотистые волосы и ледяные плавники. Если бы нужно было найти самую большую разницу между ними, то, вероятно, это был бы золотой узор на лбу. Он был только на лбу детеныша. Когда Се Луань увидел, что Гейл идет к нему, он взял на себя инициативу помахать рукой. После того как тот приблизился, молодой человек высвободил руку, чтобы наполовину обнять взрослого русала. Видеть в воспоминаниях Се Луаня, держащего русалочку, и увидеть своими глазами, как сейчас, для Гейла было совершенно разным. Когда молодой человек нежно обнял его, то он, наконец, почувствовал себя в безопасности. Взрослый Гейл завидовал тому, что его «я» из другого мира смог отдать юноше первую чешуйку, и еще больше завидовал тому, что детеныш мог спеть юноше на фестивале Несера. Но больше всего он завидовал тому, что русалочий детеныш растет в заботе и любви Се Луаня. Несколько лет назад Гейл тоже отдал свою чешуйку молодому человеку. Она была не первой, но молодой человек принял ее, что сделало его по-настоящему счастливым. Вскоре после этого Се Луань услышал, что взрослый Гейл говорит ему, что хочет спеть для него. Юноша ни о чем не думал и сразу же кивнул головой. — Конечно, — ответил Се Луань. Русалочий детеныш, которого держал Се Луань, взглянул на взрослого русала, затем поднял голову, чтобы посмотреть на своего родителя, моргнул голубыми глазами и позвал Се Луаня детским голосом. — Папа! — Он тряс своим хвостиком, слегка похлопывая им по телу Се Луаня. Юноша коснулся ледяного голубого хвоста маленькой русалочки в своих объятиях и в то же время выразил свою любовь, поцеловав взрослого Гейла в лоб. Взрослый Гейл проводил Се Луаня с русалочкой в небольшую рощицу. Голос у русалок всегда довольно приятный, но эта песня была настолько красива, что даже плавающие рыбы и пролетающие птицы замирали, чтобы послушать. Не было никаких сомнений в том, что эта песня обладала опьяняющей силой, и ей было легко затронуть чьи-либо сердечные струны. Конечно, Се Луань тоже был тронут. Эмоции, переданные в мелодии, было нетрудно понять. Хотя Гейл и вырос, он все еще зависел от него, как детеныш от своего родителя. В прошлый раз, взрослый Гейл не успел спеть для Се Луаня до того, как тот ушел. Русал так сожалел об этом. Русалочий детеныш, которого держал на руках Се Луань, тоже слушал мелодию, широко открыв голубые глаза. Слушая, русалочка тоже запел. Две русалки выражали одно и то же чувство в своем пении. Хотя пение детеныша было немного незрелым, оно также обладало способностью трогать сердца людей. Пение было смешанным, и те, кто слышал его вблизи, не могли не остановиться и не прислушаться к этим прекрасным звукам. День прошел относительно спокойно, и на следующий день в этом маленькой рощице Се Луань столкнулся с чем-то, от чего у него разболелась голова. Два кувэя, один большой и один маленький, казалось, наперебой демонстрировали перед ним свою силу. — Чиу-Чиу! — Пухлый детеныш с гусиным желтым пером стоял на земле и сильно хлопал крыльями. Мини-ураган, который он создал, поднял несколько листьев с земли. Сделав это, маленький толстый детеныш выпятил свою пушистую грудку, его черные глаза были очень яркими, и он несколько раз чирикнул Се Луаню. — Ну, малыш очень силен, — тут же похвалил его Се Луань, надеясь, что этот маленький детеныш будет счастлив. Малыш стал очень счастлив, в отличие от взрослого. Он также хотел показать себя перед юношей. Молодой человек с темно-светлыми волосами фыркнул, наблюдая за тем местом, где детеныш создал мини-ураган. В следующее мгновение огромный торнадо, видимый невооруженным глазом, прямо смел несколько деревьев. Сделав это, взрослый кувэй, показавший, что он сильнее, изобразил самодовольное выражение лица, а толстый детеныш, казалось, был ошеломлен, но, отреагировав, все же встал и чирикнул собеседнику. — Чирик-Чирик, Чирик-Чирик! Се Луань дернул уголками рта и неохотно поднял маленького толстого детеныша с земли, коснулся его мягких перьев на спине, который ждал его похвалы. Юноша также сделал комплимент и взрослому кувэю, но после Се Луань согнул палец и постучал им по чужому лбу: — Это неправильно — уничтожать деревья, ты не можешь поступать так в будущем. Взрослый кувэй, которому юноша сделал выговор, послушно кивнул. Хотя Се Луань и отругал Рави, но его похвала все равно очень обрадовала. Деревья в этой роще пришлось пересаживать. Взрослый кувэй, который знал, что сделал что-то не так, послушно пошел выбирать саженцы. Се Луань увидел, что Рави понял свою ошибку, поэтому решил приготовить пудинг, чтобы вознаградить его. Поскольку Се Луань собирался приготовить пудинг, было невозможно приготовить его только для одного человека. На вилле была специальная комната для детенышей. Поначалу те должны были отдыхать в это время в комнате, но из-за того, что маленький детеныш вики ничего не видел, Се Луань хотел подольше держать его возле себя, чтобы тот не испугался незнакомого окружения. Доставляя пудинг взрослому Аину, Се Луань также нес детеныша. Другой был в гостиной, сидя на диване с закрытыми глазами, выглядя равнодушным. На Се Луаня это холодное чувство не подействовало. Он подошел и осторожно положил пудинг, который держал в руках, на маленький столик. Как и раньше, он сунул фарфоровую ложку в руку другого. — Ван-ву. — Детеныш почувствовал тот же запах, что и у него, это заставило его, уютно устроившегося на руках Се Луаня, насторожиться. Юноша погладил мех на спине малыша. Детеныш вики принюхивался к запаху молодого человека. Се Луань положил руку перед ним так, чтобы малыш мог понюхать его ладонь, а затем подождал, пока тот перестанет. Даже не видя, Аин мог примерно понять, что происходит перед ним, основываясь на своем все более остром слухе. Именно потому, что он понимал значение обонятельного рефлекса у расы вики, Аин мог понять близость, зависимость и любовь, которые этот детеныш выражал молодому человеку. Он также понимал, что тот, должно быть, был с любовью воспитан юношей. У детеныша вики в руках Се Луаня были открыты глаза, но он никогда раньше не видел их такими у взрослого Аина. Юноша всегда считал, что его глаза должны быть очень красивыми, потому что у детеныша в его руках они были именно такими. Пара прекрасных глаз, потерявших свой блеск. — После долгого времени пудинг может оказаться невкусным. — После того как Се Луань сказал это, он уже собирался уходить. Взрослый вики отличался от Гейла и других, так как у него не было никаких воспоминаний, связанных с ним. Было очень странно специально делиться ими. Се Луань все еще заботился о нем, но холодный вид также заставил юношу почувствовать, что тому это не нужно. Се Луань не мог показывать близость ко взрослому Аину, иначе другой будет чувствовать себя некомфортно. Так думал Се Луань, но когда он уже собирался повернуться и сделать шаг, то увидел, что глаза человека перед ним медленно открываются. Подобно самому прозрачному янтарю, они были все еще очень красивы, хотя и не обладали блеском. Но прежде чем Се Луань успел что-то сказать, Аин снова закрыл глаза и съел поданное юношей угощение. Сладко. Не только вкус, но и ощущение мягкости и сладости, казалось, передались сердцу Аина. Это чувство было совершенно незнакомо для него. Аин хотел лично увидеть Се Луаня. Поскольку его глаза не могли видеть, в его мире не было света, но юноша, казалось, своим теплом давал Аину иллюзию увидеть свет в одно мгновение. Доставив пудинг Аину, Се Луань держал в руке последний. Этот пудинг предназначался черному дракону. Кстати говоря, после прихода в этот мир, в дополнение к двум мука, у которых были хорошие отношения, два черных дракона также поладили, удивив Се Луаня. Осмотрев несколько мест, где с наибольшей вероятностью можно было найти Аони, Се Луань просто спросил солдат и узнал, что оба черных дракона сейчас находятся в подвале. У юноши были некоторые сомнения по поводу того, что они делали в подвале, но он не придавал этому особого значения. Расспросив солдат о маршруте, он пошел туда с пудингом. Подвал был превращен Аони этого мира в сокровищницу. Се Луань узнал об этом только тогда, когда прошел по коридору и толкнул дверь внутрь. Здесь горами громоздились сокровища. Детеныш черного дракона, которого привел сюда большой дракон, уже погрузился в эту золотую кучу. Теперь они оба лежали, а детеныш даже спал на куче золотых монет. — Ммм, ням-ням… — Лежа на груде сокровищ, детеныш черного дракона был очень доволен, и он даже разговаривал во сне, а черные драконьи крылья по обе стороны его тела были вытянуты. Увидев эту сцену, Се Луань некоторое время не знал, что сказать, думая, что детеныш черного дракона будет очень счастлив, когда проснется лежащим на куче сокровищ. Се Луань некоторое время думал об этом и отбросил мысль обнять детеныша и отнести его обратно в детскую комнату. Этот раз был исключением, но Се Луань все же снял пальто, сложил его и положил детеныша черного дракона поверх своей сложенной одежды, чтобы место, где он лежал, было хотя бы немного мягче. Покончив с этим, Се Луань вздохнул с облегчением и поставил пудинг, который принес, перед взрослой Аони, которая, казалось, все это время смотрела на него своими золотыми глазами. Взрослый черный дракон в гуманоидной форме выглядел как молодая женщина, и ее внешность можно было назвать очень красивой, особенно пара золотых глаз, великолепных, словно солнце. Это был взрослый черный дракон, а не маленький черный дракон, о котором он заботился. Се Луань на самом деле не знал, какое отношение использовать, когда сталкивался с Аони и Аином из этого мира. С одной стороны, ему хотелось проявить заботу, но с другой стороны, он чувствовал, что его беспокойство может показаться очень резким для них. Се Луань мог только найти подходящий момент, чтобы выразить свою озабоченность и важность в умеренных выражениях. Увидев, что у черного дракона перед ним нет никаких травм, Се Луань тоже почувствовал облегчение. До тех пор, пока Аони не страдала, Се Луань мог чувствовать себя гораздо спокойнее. — В последний раз… Мне очень жаль. — Возможно, слова «я была неправа» были бы более уместны. Воспоминание о том, каково это — признаться в чем-то родителю, было для нее очень ново, и Аони не знала, как поступить в этом случае. Услышав извинения, Се Луань немного удивился. Через некоторое время он медленно вспомнил, что то, что сказал дракон, могло быть связано с инцидентом, когда он перевязывал рану. — Нет необходимости извиняться. — Глядя в золотые глаза, Се Луань вдруг почувствовал, что черный дракон перед ним ничем не отличается от детеныша, о котором он заботится. Убедившись, что собеседник не собирается возражать, Се Луань поднял руку, чтобы коснуться волос взрослого черного дракона.

***

Спустя некоторое время, Се Луань вернулся в свою комнату, что также означало, что ему предстояло столкнуться с самой неприятной вещью. Лежа посреди кровати, он наполовину был обхвачен двумя серебряными хвостами, и эти два хвоста, казалось, все еще боролись за то, чтобы приблизиться к нему. Се Луань чувствовал, что теперь он веревка, которую тянут с обеих сторон. Если он позволит этому продолжаться, то, вероятно, не сможет заснуть этой ночью. — Спать. — Он положил руку на каждый из хвостов. Хотя у Се Луаня не было сил удержать хвост взрослого нокса, но все же два серебряных хвоста, к которым прикоснулся юноша, успокоились. Битва ноксов прекратилась, и Се Луань наконец-то смог заснуть. Через некоторое время дыхание юноши стало спокойным. Словно глядя в зеркало, два нокса холодно смотрели друг на друга, и их лица были одинаково невыразительны.