Младший брат на двоих

— Хаширама, я тут представил, если бы мы были семьёй… Кому угодно эта фраза бы показалась невинной, однако… у опытного Хаширамы появился предвещающий авантюру блеск в глазах. — Да… — он дал знать, что внимательно слушает собеседника. — И если бы у нас были дети… — продолжение хода мыслей было не менее интересным, чем начало. — А такое возможно? — Хаширама почувствовал, что это нужно уточнить. — Есть же такие техники, — пояснил Мадара. — Но не перебивай! — нервно пресёк он мнимые попытки увести разговор в другое русло. Возможно, невозможно — какая разница! Мадара почти научился у Хаширамы вере, что возможно всё. — Хорошо, — покорно смирился с таким пылом Хаширама. Когда ветер дует, речка течёт. Им нет смысла бороться. — Кто из нас был бы папой, а кто мамой? — прозвучал важный вопрос. — Э-э… — Хаширама не смог ответить быстро. — Ты как думаешь? — Мадара не унимался. — Я не знаю, — спустя несколько секунд Хаширама ответил ему со спокойствием, достойным зваться дзеновским. — Я до твоего вопроса об этом не думал, — искренне признался он. — Но скорее представлю себя папой. — Значит, я, выходит, мамой… — Мадара задумался. — Ты тоже можешь быть папой… — подсказал Хаширама, чтобы Мадара что-нибудь не учудил сгоряча. — Нет-нет, — озадачено и увлечённо произнёс он, — должны быть папа и мама, Инь и Ян. Не важно, мужское у меня тело или женское, роли должны быть взаимно дополняющими, а не одинаковыми. — В этом, конечно, есть смысл… — Хаширама философски посмотрел в окно, всё больше начиная воспринимать жизнь как невероятную игру. Живя с Мадарой, просто нельзя было относится ко всему серьёзно. И Тобираме тоже предстояло это выяснить, так как он до сих пор очень раздражался выходками его друга. Непонимание приносит страдание… а тому, кто хочет избавиться от страдания, приходится пытаться понять жизнь в разных её проявлениях. Даже в лице Мадары. — Я думаю, что нам нужно потренироваться перед тем, как мы решимся создать настоящую семью, — из раздумий его вывел тот самый Мадара, Гроза Спокойной Жизни Конохи и Здравого Смысла Тобирамы, своим вовсе не лишённым смысла умозаключением. — И как потренироваться? — трудность состояла в реализации этой идеи, но судя по беззаботному и увлечённому виду Мадары, он её не видел. А если Мадара её не видел, то, вполне возможно, скоро её не будет. И это настораживало Хашираму. — С нашими ролями мы уже решили, надо найти того, кто сыграет ребёнка. Хаширама вздохнул. Его опасения подтвердились. Он решил донести свою мысль терпеливо и мягко: — Я не представляю, кто бы согласился. Нас, конечно, уважают, но вряд ли согласятся отдать своего ребёнка на воспитание в семью из тебя и меня. Такие эксперименты не приняты в Конохе. — Так это ж на время! — искренне недоумевал Мадара. Спустя пару секунд на лице у него появилась каверзная улыбочка, возвещающая об очередной идее. — Ну ладно, ты вот сказал про уважение, и я вспомнил того, кто нас с тобой не уважает, а значит, перед ним и терять нечего! — И кто же это? — Хаширама не хотел, чтобы его догадки оказались верны, но предчувствовал, что кое-кого снова ждёт шок. — Брат твой, Тобирама, конечно! С ним этот эксперимент будет более безопасным, так как мы все знаем друг друга, — радостно возвестил Мадара. Никакой загвоздки в своём плане он не видел. — Господи прости! — Хаширама не выдержал и засмеялся, прокручивая в голове ленту картин из плана Мадары. — Да чтоб Тобирама был моим сыном! Он же меня постоянно заставляет работать, буквально трудиться! А так он будет делать это ещё и в теле ребёнка. Я буду чувствовать себя ничтожно! Это уже… перебор. Я не хочу, — преувеличенно бодро сообщил он, глядя на Мадару. Веселье в глазах не вязалось со словами. Идея с семьёй была, конечно, странная, но интересная, и даже понравилась Хашираме. Ему было любопытно, что Мадара предложит сейчас. — Между младшим братом и сыном не такая уж и большая разница, — заметил он. — Почему не хочешь? — в голосе звучала неподдельная забота. — Я же буду рядом. Я же буду мамой! — Вот именно. — Хаширама видел эту историю и с другой стороны. — Не могу представить, что бы могло заставить его согласиться! — сообщил он, уже начиная сочувствовать Тобираме. — Я попробую, — решительно заявил Мадара. — Что может быть более страшным, чем стать моим сыном, в его глазах?

***

— Вы идиоты! Нет, нет, и ещё раз нет! — Тобирама ожидаемо бушевал. Хаширама с Мадарой сидели на татами на коленях. Тобирама стоял и пылал яростью. — Вы думаете, мне больше заняться нечем? А даже, если бы было нечем… — казалось, он уже задыхался от возмущения, возводя глаза к Небу. — Я вас убью. Нет, я уйду отсюда, чтобы вы меня больше нигде никогда не нашли и не звали в свои дурацкие идеи. — Семья не может быть дурацкой идеей! Только дурак и может так сказать! — с достойным пылом возразил Мадара. — Но какая семья?! — это ещё больше разозлило Тобираму. — Ты и Хаширама?! Ладно, крыша у вас едет! Но при чём здесь я?! Я беспокоюсь за Деревню! Но теперь я ещё больше беспокоюсь за себя! — Ах так! — Мадара тоже завёлся. Ему нетрудно было завестись чужими эмоциями. — Тогда мы сейчас пойдём в твою лабораторию и сделаем там ребёнка! — решительно заявил он. Хаширама подозрительно покосился в его сторону, эти слова можно было трактовать по-разному. — Не посмеете! — завопил Тобирама. Хаширама был благодарен ему за то, что он не разнёс эту комнату своей чакрой, хотя вполне мог. Значит, не настолько злился. Или что-то его сдерживало. Интересно, что? — И скажем всем, что это ты сделал нам ребёнка! — Мадара продолжал гнуть свою палку с лабораторией. — Поэтому лучше сам стань этим ребёнком! Тем более, это на время! — сказал он так, будто Тобирама упирался только потому, что не знал этого факта, а узнав, сразу же должен был успокоиться, приняв эту миссию за сущую мелочь. Тобирама ожидаемо не успокоился. — То, что вы совсем уже одурели, я понял! Но жители Конохи в своём уме! Никто не поверит в такую несусветную глупость, что я сделал вам ребёнка! Да ещё и из чего? Из дерева выстругал?! — Тобирама укорызненно смотрел на Мадару, его взгляд искал в сидящих перед ним людях здравый смысл. Он всеми душевными силами призывал их одуматься. Однако… от таких хороших идей не отступаются только потому, что кто-то не считает их здравыми. Никто не знает полного таланта Мадары убеждать и умения даже несусветную глупость подать так серьёзно, что она станет похожа на правду! С другой стороны… Они могли приложить все усилия, чтобы Тобирама согласился, но он по-прежнему мог отказаться. Хаширама твёрдо решил, что насильно заставлять брата участвовать в этой идее не станет и Мадаре не позволит. Если он всё-таки откажется, то будут играть с Мадарой в пока бездетную семью. Так тоже хорошо, Мадара не должен сильно огорчиться. — Хаширама, твоя очередь, скажи ему что-нибудь! — у только что упомянутого Мадары очень не вовремя закончились «уговоры» и он решил передать эстафету своему соратнику и будущему «мужу», а тем временем отдохнуть и подготовиться к следующему выходу в схватку с нелёгким и упрямым противником. Хаширама несколько секунд поглядел на Мадару и вздохнул. Ему не хотелось долго вести этот разговор, но, с другой стороны, почему Тобирама так упрямился? Он, что, совсем не понимал веселья жизни и вкуса человеческих отношений? — Ну, я не буду с тобой разговаривать… две недели, — нехотя начал Хаширама. — И не буду подписывать кучу бумаг, которые ты мне подсовываешь! — добавил он уже охотнее. На Тобираму это не возымело никакого эффекта. Мадара цыкнул — понятное дело, Хаширама не старался. — Он уйдёт с поста Хокаге! — неожиданно заявил он, пуская в ход тяжёлую артиллерию. Хаширама не собирался заходить так далеко и удивлённо-несогласно посмотрел на Мадару. Тот ставил всё, значит, они не могли проиграть. — У вас всё? — ничего из вышеперечисленного не заставило Тобираму передумать. — Если так, то делайте что хотите. Это я ухожу, понятно? Оставался единственный шанс. И только боги знают, как Хаширама не хотел этого говорить: — Я знаю, где живёт белый четырёхлапый кролик! Тобирама резко развернулся. Все нормальные кролики четырёхлапые, скажите вы? И будете правы. Но дело было не в количестве его лап, правда, знали об этом только двое: Тобирама и Хаширама. Этот четырёхлапый кролик был животным призыва Тобирамы, который довольно долго работал над тем, чтобы улучшить его боевые способности. Последнее время коварный негодяй-кролик не отвечал на призывы. Это уязвляло гордость Тобирамы — что какой-то кролик нарушил их договор! Ведь если бы не Тобирама, то этот кролик так бы и остался «каким-то», а получив силу, он взял и предал его. Найти его и заставить за всё ответить было делом чести, но сделать этого не получалось, потому что гадкий кролик, похоже, научился пользоваться улучшениями Тобирамы очень даже хорошо. — Тот самый нин-кролик? — Хаширама уверенно кивнул. — Ладно, я в деле! — резко изменил своё решение Тобирама. Злость словно по мановению руки сменилась предвкушением расплаты. — Только играть буду сына, и не меньше шестилетнего возраста! — с упрямца он стал очень сговорчивым человеком. Мадара от такого поворота событий широко раскрыл глаза и удивлённо смотрел на них по очереди. Несколько секунд он озадаченно молчал, но потом решил, что его непонимание не самое важное в этой ситуации, а значит и сосредотачиваться на нём не стоит. Он обнял Хашираму и искренне выразил свои чувства: — Я не понял, что произошло, но спасибо, Хаширама! — Всё же не выдержал и спросил: — Что, у Тобирамы так плохи дела с кроликами? — он бросил на Тобираму заинтригованный и коварно насмешливый взгляд. Хаширама выглядел расстроенным — он хотел бы рассказать об этом Тобираме при других обстоятельствах. В теперешней ситуации он не ощущал в этом поступке ни благородства, ни геройства, ни даже заботы старшего брата. Но ведь Мадара так хотел семью! Да и сколько Тобирама мог упрямиться? Роль брата Мадары не прошла зря и сделала его чуть более податливым к таким невинным авантюрам… Правда, теперь Хашираме придётся ловить того самого кролика… а это сомнительное удовольствие.

***

— Это называется гендерная флюидность! — заметил Хаширама то, что вычитал из пособий по нестандартным семьям. — Мне всё равно, как это называется! — Мадара был непримирим. — Ты не можешь выйти из роли папы и войти в роль мамы, пока я не выйду из роли мамы. А я не вышел! — Тогда выходи! — Не могу, мне понравилось, — тихо признался Мадара. — Мадара, ну не могу я уже есть твой переперчённый рис с васаби! Смилуйся! — от сердца признался Хаширама и умоляюще посмотрел на «жену». — Ах вот на что ты намекаешь! Что я плохо готовлю! — вспылил сразу же Мадара и нахмурился, поджав губы. — Нормально ты готовишь, просто у нас вкусы разные! — попытался успокоить его Хаширама и заодно примириться. Наблюдая за всем этим, Тобирама с ужасом отметил, что они отлично вживались в придуманные роли. — Всё, я не могу угодить своему мужу! Это конец! — в неестественных стенаниях Мадара вознёс руки к Небу. — Надо идти в Храм просить подсказки у богов! — он продолжал смотреть в потолок и выглядел скорее не отчаянно, а вдохновенно. — Не надо никуда идти! — Хаширама хотел решить эту ситуацию проще, или хотя бы решить вообще, чего поход в Храм не гарантировал. — Я сам дам тебе подсказку: просто клади в три раза меньше специй. А лучше в четыре! — Я понял, ты хочешь выступить для меня в роли бога, — Мадара понял все не так или умышленно пропускал мимо ушей то, что не хотел слушать. — Да, я слыхал что-то такое: относись к своему мужу как к богу и станешь богиней. Интересно-интересно. Может, и стоит попробовать? Богиня Мадара… А покровительница чего? — Покровительница идиотизма, — не выдержав, вмешался Тобирама. — Тошико, не надо так! Если твоя мама будет покровительницей идиотизма, то кем сможет быть её сын? — Мадара не стал дожидаться Хашираму, и ответил «своему нерадивому, не погодам скептичному ребёнку» сам. Тобираме даже представлять этого не хотелось. — Кем будет её сын — это уже её проблемы и её мужа, — уловив, что Мадара намекает, что именно он сейчас их «чадо», он всем своим видом выражал, что долго в этой роли не пробудет. — Главное, чтобы этот сын не трогал остальной мир. — Какой ты жестокий, Тошико, — укорызненно покачал головой Мадара, но не огорчился. — Давайте уже собираться. А то ведь опоздаем на фестиваль, — Мадара сам неожиданно сменил тему, прервав перепалку. — Точно, фестиваль же вечером в соседнем городе! А тебе привезли уже кимоно? — заботливо спросил Хаширама. — Да мне их привезли даже два! — радостно ответили ему. — Пойдём, поможешь выбрать, — Мадара встал и с улыбкой увлёк Хашираму за собой… в свою или уже их… спальню. Хаширама с радостью последовал за ним. Будто и не спорили только что про еду. Сам Тобирама тайком убирал специи водой, иначе бы он столько не продержался, но Хашираме умышленно не говорил — пусть сам додумается, а ещё лучше прекратит эту игру, для кого увлекательную, а для кого просто глупую. Тобираме в виде шестилетнего Тошико оставалось смотреть на уходящих умными глазами взрослого и крутить у виска.